Системный Кузнец XV (СИ), стр. 51

Часы ударили, когда мы пересекали Круглую площадь. Дребезжащий голос древнего механизма прошёл над белым камнем и отозвался в стенах дворцов. Люди на мгновение замедлили шаг, затем площадь снова пришла в движение. Я смотрел на Серый Дом, чей фасад лежал в утренней тени, и чувствовал, как найденный в комнате центр удерживает внутри всё остальное.

В приёмной нас встретил тот же безразличный секретарь. Он принял временную бумагу и сообщил, что для очной ставки вызван только я, а спутникам надлежит ожидать у стены. Эйра сжала мою ладонь перед тем, как отпустить. Торн коротко пожелал ясного ума. Алекс произнёс, что Оттон наверняка заранее знает половину ответов и проверяет лишь вторую. Ульф наклонился ближе и заговорил шёпотом, который услышала вся приёмная:

— Кай скажет правду. Правда хорошая. Если серый человек станет спорить, Ульф потом объяснит ему ещё раз.

Один из стражей повернул голову. По лицу его прошло выражение, очень похожее на тревогу, хотя я то знал, что Ульф имел ввиду совсем другое.

Меня повели другим коридором. Вместо кабинета Оттона мы спустились на нижний ярус и остановились возле широкой двери, обитой тёмным металлом. Серый Плащ постучал, дождался ответа и пропустил меня внутрь.

Комната оказалась втрое длиннее прежней каморки. Посередине стоял тяжёлый стол, за одним концом которого уже сидел Оттон Мерк, а напротив него разместили три одинаковых стула, которые стояли таким образом, что сидевшие на них — могли видеть друг друга. Возле стены устроился молодой человек в хорошо сшитом кафтане, от которого слабо пахло пряным маслом. Красивое лицо и безупречно уложенные волосы создавали впечатление придворного писца, случайно зашедшего в подземный коридор. Он раскладывал листы с хищной аккуратностью, выравнивая края по узкой деревянной линейке, причём глаза его то и дело поднимались на меня. Затем он принялся писать.

В глубине комнаты сидел ещё один человек. Свет лампы почти не касался его лица, зато на тёмном кафтане угадывалась маленькая вышивка, напоминавшая ветвь белого осовца. Оттон его не представил. Человек оставался неподвижен и смотрел на стол.

Слова господина Вейта подтвердились. Слушатель Патрициев существовал, а вместе с ним приобретали вес сведения об угле и прошении на двор Виго. Мне окончательно стало ясно, что этот Вейт вовсе не разбрасывается догадками.

— Проходите, мастер Кай, — сказал Оттон с приветливостью хозяина, принимающего гостя в собственном доме. — Позвольте представить вам секретаря Ласло Веретено. Он ведёт протокол сегодняшней встречи. Присаживайтесь на крайний стул. Остальные места вскоре займут люди, с которыми вы знакомы куда дольше, чем со мной.

Ласло наклонил голову. Его перо на мгновение остановилось, затем снова заскользило по строке, хотя взгляд остался на моём лице.

Я сел. Оттон закончил просматривать лежавший перед ним лист и сцепил пальцы.

— Пока мы ожидаем, расскажите, как прошли ваши дни в городе. Временная бумага оставляет вас в положении гостя, чьё право на дальнейшее пребывание ещё рассматривается, а гости порой успевают прожить целую жизнь прежде, чем чиновник перевернёт страницу.

— Дни прошли с пользой, почтенный Оттон. Мы отметились у квартального и вошли в Книгу Сильных. Ещё успели осмотреть помещения для будущей мастерской. Один двор подходит нам почти во всём, хотя получить его будет трудно.

— Уже нашли помещение? — Оттон едва заметно приподнял брови. — Ваше усердие подтверждает мои догадки при первой встрече.

— Пока нашли только место, за которое готовы бороться. Оно в Медном Ряду и принадлежит Дому Цехов. Горн там сложен отлично, а наковальня стоит на живой скале.

Оттон кивнул, оставив сказанное без дальнейшего замечания. Ласло записал несколько строк, продолжая следить за мной. Слушатель в углу сохранил прежнюю неподвижность.

— Господин Веретено, попросите привести Брока Кривого Уса.

Ласло поднялся и вышел через боковую дверь. Вернулся он почти сразу, а следом в комнату вошёл Брок.

За несколько дней богатой жизни человек способен измениться сильнее, чем за год дороги. На Броке сидел тёмно-зелёный кафтан, стянутый широким поясом с серебряной пряжкой. Ворот был расшит чёрной нитью, дорогая ткань подчёркивала коренастую фигуру и заставляла старые сапоги выглядеть ещё старше. Усы ему подровняли и закрутили с такой старательностью, что оба конца смотрели вверх почти одинаково. Лицо оставалось знакомым, только возле глаз углубились складки, а под кожей лежала сероватая усталость. Пахло от него мылом. Хмеля я не почувствовал вовсе. Трезвость стояла в нём звенящая и жёсткая, словно перед входом сюда он выскоблил из себя всё, что могло помешать.

Он остановился у порога. Взгляд нашёл меня сразу.

— Здорово, Кай, — сказал Брок поперёк порядка, который наверняка объясняли ему перед дверью.

— Здравствуй, Брок.

В комнате повисла пауза. Оттон наблюдал за нами с плохо скрываемым удовольствием человека, которому вместо привычных показаний досталось редкое представление. Ласло сел и обмакнул перо. Брок тронул ворот кафтана, затем развёл руками.

— Гляди, во что меня нарядили. Портной уверяет, что цвет делает меня почтенным человеком, хотя зеркало пока держится другого мнения. Усы тоже уложили по столичной мерке. Сказали, королевский ловчий обязан выглядеть так, чтобы зверь сам выходил из леса и сдавался от одного уважения.

Я кивнул. Говорить мне не хотелось, а любое слово сейчас пришлось бы вытаскивать изнутри через тяжёлое движение, уже начавшееся под рёбрами.

Огонь просыпался помимо моей воли. Он поднимался от Нижнего Котла медленно, с каждым ударом сердца становясь плотнее. Очаг Равновесия сразу пустил по меридианам Инь, и прохлада легла между жаром и костными каналами. Брок замолчал. Девятая ступень позволяла ему видеть достаточно, и по тому, как дёрнулся левый ус, я понял: он почувствовал мою ярость.

[Зафиксирован рост Огненной Ци. «Очаг Равновесия» направил Инь в контур подавления. Стабильность внутренней циркуляции сохранена.]

Я сделал медленный вдох, вспоминая комнату в гостевом доме и неподвижный центр, который существовал глубже любого потока. Огонь остался внутри. Его присутствие казалось тяжёлым, однако оно больше не толкало меня к действию.

— Желаете воды, мастер Кай? — любезно спросил Оттон.

— Благодарю, воды мне сейчас не требуется.

— В таком случае перейдём к делу. Господин Брок, займите средний стул и отвечайте на мои вопросы в том порядке, в каком они будут заданы. Ваше положение перед Короной освобождает вас от повторного дознания по делу о доставке Сердца Морского Владыки. Сегодня нас занимают обстоятельства появления мастера Кая в Соль-Арке и достоверность заявленных им заслуг.

Брок сел. Перед этим он ещё раз посмотрел на меня, словно пытался понять, позволено ли ему находиться настолько близко. Я сохранил спокойное выражение лица.

— Знакомы ли вы с сидящим рядом человеком? — любезно спросил Оттон Брока.

— Знаком ясен пень. Шесть лет почитай знаком. Я его ещё мальчишкой помню, хотя даже тогда он умел смотреть так, что взрослому мужику хотелось проверить, застёгнуты ли штаны — я к тому, что взгляд у него уже тогда был серьезный, хоть и пацаном был. Кай из Верескового Оплота, сын Арвальда Медвежьей Лапы. Кузнец. Мастер такого разряда, каких мне за всю жизнь попадалось…

— Степень знакомства установлена, — мягко прервал Оттон. — Перейдём к оружию, применённому при охоте на морского зверя у Иль-Ферро. Кто разработал его?

— Кай. Целиком. Он придумал наконечник, подобрал металл и рунный контур сварганил. Мы все возле него руками махали, однако оружие было его. «Пробойники» эти вышли такими, что Лейв пробил ими броню Морского Владыки и добрался до узла. Я бы эти болты метал хоть в бездну, потому что железо Кая не врёт и всегда доводит удар туда, куда мастер его направил.

— Ближе к существу вопроса, господин Брок.

— Я и держусь существа. — Брок кашлянул, будто сам услышал лишнее. — Оружие создал Кай. Свидетельствую своим именем и Солнечной Цепью, которую мне обещали вручить через несколько дней.