Системный Кузнец XV (СИ), стр. 24

— О чём ты хотел поговорить? — спросил я.

Алекс некоторое время шёл молча. Поток подхватил нас и понёс вдоль площади, где запах горячего железа смешивался с ароматом выпечки из открытого окна. Мимо пробежал зазывала с дощечкой, на которой была нарисована подкова, затем перед нами протиснулась женщина с круглой корзиной, прижимая её к животу обеими руками. Алекс проводил её взглядом, дождался, пока вокруг станет свободнее, и спросил:

— Ты серьёзно говорил насчёт того дела?

— Какого именно?

Он повернул голову ко мне. Напряжение на его лице никуда не ушло, зато в глазах светился живой интерес, который я редко видел даже тогда, когда ему попадался редкий корень.

— Насчёт товара, где кузнечное ремесло соединяется с алхимией. Ты сказал, что общий двор получит смысл, если каждое наше дело окажется частью одного изделия.

Я посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, к чему он ведёт. Во время разговора в трактире эта мысль пришла мне сама и казалась пока направлением, которое стоило обдумать позже, когда появятся постоянный кров, горн и право на работу. Алекс, судя по выражению лица, успел продвинуться гораздо дальше.

— Вполне серьёзно, — ответил я. — Было бы глупо даже не прикинуть такую возможность. Ты первым предложил работать под одной крышей, и после этого мысль ощутилась конкретнее. Что случилось? Уже появились идеи?

Алекс оглянулся через плечо. Эйра шла в нескольких шагах позади, придерживая Ульфа за рукав, чтобы тот не остановился возле тележки резчика по кости, а Торн двигался рядом с ними, внимательно глядя под ноги. Убедившись, что спутники нас сейчас не слышат, Алекс придвинулся ближе и понизил голос.

— Несколько появились.

— Быстро ты.

— Я дал Системе задачу, пока мы сидели в трактире, — произнёс он почти шёпотом. — Попросил составить свод по комплексному применению алхимии в кузнечном ремесле с учётом известных мне материалов и твоих умений. Она ответила сразу. Свод получился такой, что я даже до конца его ещё не дочитал.

Я невольно снова посмотрел на него. Алекс говорил быстрее обычного, и слова будто подталкивали друг друга. За годы совместной дороги я привык видеть его сосредоточенным возле больного, раздражённым над неудачным составом, упрямым в споре о лечении. Сейчас в нём горело воодушевление иного рода, почти исследовательский азарт. Мне казалось, что его настоящее дело находится возле меридианов живого человека, где ошибка измеряется болью и смертью. Потом я вспомнил «Коготь Химеры», болт с чёрной хворью. Граница его ремесла уже вышла за пределы лекарской чаши, просто ни он, ни я до сих пор не пытались рассмотреть, куда она ведёт.

— Любопытно, — сказал я. — В самом деле любопытно. И что она тебе показала?

Алекс на мгновение расфокусировал взгляд, всматриваясь в пустоту чуть выше голов прохожих. Я понял, что перед ним открылось системное окно. Он читал несколько мгновений, шевеля губами, потом моргнул, возвращаясь к улице.

— Если совсем кратко, металл можно сделать носителем состава, который отдаёт свойства постепенно и в строго заданном месте. Речь идёт о внутренней структуре изделия, где реагент удерживается до момента воздействия Ци либо температуры. Система предлагает использовать твои рунные русла как дозирующий путь, а сам сплав заставить менять проницаемость при заданном усилии. Это позволяет создавать оружие, у которого алхимическое действие возникает после проникновения в цель и не расходуется на поверхности.

Он замолчал, проверяя, слежу ли я за мыслью, и я кивнул. В памяти сразу возникли «Пробойники», где паста Огненного Кварца оставалась внутри болта до разрушения оболочки. Там мы уже делали нечто схожее, хотя решали одну конкретную задачу и собирали конструкцию под чудовищную броню Левиафана.

— Дальше Система выводит тот же принцип на другое применение, — продолжил Алекс. — Она показывает сосуды для работы с духовными вытяжками, чьи стенки сами удерживают нужный ток Ци. Есть ещё инструмент для лечения каналов, где металл ведёт состав вдоль повреждённого меридиана и высвобождает его малыми долями. При хорошей ковке можно задавать глубину воздействия через плотность слоя. Я пока разобрал лишь начало. Там огромный объём, Кай. Большая часть описанных приёмов в столичных лавках, куда я успел заглянуть — мне не попадалась, и в Башне Целителей о них тоже не говорили.

— Правда? Почему, как думаешь?

— Потому что здешний алхимик получает готовую чашу у гончара или заказывает серебряную иглу по размеру, после чего приспосабливает изделие к своей работе. Кузнец тоже получает состав в склянке и использует его как закалочную добавку либо флюс. Каждый видит половину процесса и заканчивает там, где начинается чужое ремесло. Система рассматривает изделие целиком, от поведения металла в горне до того мгновения, когда состав входит в меридиан.

Мы свернули с главной улицы, пропуская телегу, гружённую железными обручами. Грохот колёс на время заглушил голос Алекса, и он дождался, пока телега уйдёт вперёд. Я тем временем прокручивал услышанное. Идея выглядела больше общей мастерской. Она давала целое направление работы, для которого в городе могло ещё не существовать ни отдельного цеха, ни своего устава. Это сулило трудности, поскольку всякая бумажная система особенно не любит вещи, которым пока не присвоено название, однако та же особенность могла стать нашим преимуществом. Старшина кузнечного цеха имел власть над кузнецами, алхимиков держали другие люди, а изделие, рождённое между двумя ремёслами, могло не уместиться в руках ни у тех, ни у других.

— Разговор тут далеко не на пять минут, — сказал Алекс. — Я хотел, чтобы ты знал главное. Перед нами лежит непаханое поле. Если мы собираемся стать заметными в Соль-Арке, такой путь даст нам лучший шанс. За него можно ухватиться уже сейчас, пока остальные продолжают делить ремёсла стенами.

Я промолчал. В словах Алекса чувствовалась уверенность, возникшая раньше, чем он успел проверить хотя бы один из предложенных Системой способов, и сама эта торопливость требовала осторожности. Его Система однажды уже показала решение, способное заразить Скверной целый остров, причём решение выглядело убедительным до тех пор, пока мы не рассмотрели последствия. Вместе с тем отбрасывать сведения лишь из-за источника было бы столь же глупо. Мы оба давно научились пользоваться подсказками, сохраняя право судить о них собственной головой. В этот раз он принёс мне направление, которое совпадало с тем, к чему я пришёл сам всего несколько минут назад.

— Чувствую, тут есть ещё что-то, — сказал я тихо. — За всеми этими словами.

Алекс посмотрел на меня искоса.

— О чём ты?

— Выкладывай. Почему тебе так важно стать заметным именно здесь? С моей целью всё ясно: мне требуется дорога к Короне. Какая цель у тебя?

Он отвёл глаза и некоторое время смотрел перед собой. Площадь осталась позади, людской гул сделался тише, а улица пошла под уклон между домами с закрытыми нижними ставнями. Здесь прохожие уже могли обойти друг друга без толчков, и возле стен появились узкие полосы свободного камня. Водосточная канавка бежала вдоль мостовой, неся мутную воду к железной решётке. Алекс ступал возле края и следил за течением, будто ответ мог проявиться на дне.

— Алекс, — позвал я.

Он поднял голову и заговорил настолько тихо, что мне пришлось наклониться ближе.

— Ты думаешь, они сумеют просто превратить ядро Левиафана в долголетие короля? Получат Сердце Владыки, положат его в чашу, прочтут несколько строк из древней книги, и всё получится?

Я ничего не сказал. Вопрос звучал риторически, а Алекс явно собирался продолжить.

— Сейчас они наверняка воодушевлены, — проговорил он. — Ресурс, которого ждали много лет, уже доставлен в столицу. Алхимики почти получили подтверждение древнего трактата и, вероятно, начали готовить обряд ещё до прибытия флота. Первые попытки упрутся в то, чего авторы книг могли не счесть нужным объяснять. Сердце такого существа сохраняет волю прежнего владельца. Внутренние потоки ядра замкнуты на стихию Воды, их порядок поддерживался телом Лорда и всей связью с морем. После смерти связь разрушилась, а структура продолжает искать прежний ритм. Если извлекать силу грубо, серебряные течения войдут в столкновение и начнут взаимное поглощение.