Призыватель шторма (ЛП), стр. 37

— Я пойду с тобой, — говорит Рук. — На ужин. Буду твоим буфером.

— Я не могу тебя об этом просить. Я не собираюсь заставлять тебя терпеть всё, что они могут сказать или сделать.

— Со мной всё будет нормально. Я справлюсь.

Я качаю головой. — Ты вообще не должен ни с чем «справляться». Хотя мне бы хотелось, чтобы они увидели тебя таким, каким вижу я. Поняли, какой ты добрый и смелый.

Он садится на край кровати. — Тогда позволь мне пойти.

— Я подумаю.

— Отлично. Скажи, когда.

— Я сказала, что подумаю.

— Знаю. То есть я иду. — Я снова сердито смотрю на него, а он смеётся. — А теперь вытаскивай свою милую задницу из кровати. Я умираю с голоду.

— Ладно, — ворчу я и начинаю одеваться, демонстративно пыхтя от недовольства.

Через некоторое время мы заходим в столовую, держась за руки. Рук сжимает мои пальцы, пока мы стоим у входа, и десятки голов одновременно поворачиваются в нашу сторону. Шёпот начинается мгновенно.

Вернулось гораздо больше людей, чем я ожидала. Новый набор первокурсников прибудет только через несколько недель, поэтому пока здесь только вторые и третьи курсы.

Я вздыхаю. — Я же говорила, что так и будет, — тихо произношу я.

Рук, впрочем, совершенно спокоен: поза расслабленная, как всегда у уверенного в себе хищника.

— Потому что они нами одержимы, — говорит он. — Пойдём.

Он ведёт меня к краю зала. Пока мы накладываем еду, вокруг стоит тишина. Через несколько мгновений гул разговоров понемногу возвращается.

К тому времени, как мы заканчиваем, все снова болтают, но я замечаю украдкой брошенные в нашу сторону взгляды.

— Видишь, всё было не так страшно, — говорит Рук. Я качаю головой, и мы направляемся к Домино и Джорни, которые машут нам. По пути приходится пройти мимо стола студентов Дома Фиама.

И Нокса.

Я останавливаюсь, когда наши взгляды встречаются. Левая рука у него в гипсе, поперёк щеки тянется уже побледневший шрам. Напротив сидят Джексон и Сэл и смотрят на меня с виноватыми лицами. Я не знаю, что сказать кому-либо из них. В конце концов Джексон и Сэл всё же попытались помочь нам, в последний момент перейдя на нашу сторону. Интересно, кто-нибудь это заметил?

Но Нокс…

Он пытался нас остановить.

Пытался меня убить.

И ранил Рука.

А потом гнался за нами до самой границы города.

Если бы он нас догнал — что тогда? Отдал бы меня Гасителям? Или прикончил бы сам?

Я стискиваю края подноса, а Рук кладёт ладонь мне на поясницу. — Тебе не обязательно с ним разговаривать.

— Такое чувство, что я должна что-то сказать.

— Если хочешь — скажи. Но ты ему ничего не должна.

Решение принимают за меня: Нокс встаёт из-за стола, и ясно, что у него есть что сказать. Рук остаётся рядом, пока Нокс пытается подойти с привычной развязностью, несмотря на заметную хромоту.

— Поэт, — говорит он, а затем быстро смотрит на Рука. — Слышал, ты вернулась после своей маленькой попытки побега.

Всё моё тело каменеет от напряжения. — А я слышала, ты всё ещё жив.

— Не благодаря твоему бойфренду.

— Ты гнался за нами, — отвечаю я. — Тебя никто не заставлял им помогать.

— И позволить Хранителю разгуливать на свободе? — рычит он. — Мой долг перед Щитом.

Я качаю головой. — Я не Хранитель. Я только что прошла целый суд, где доказали мою невиновность.

Нокс разводит руками, будто ничего не может поделать. — И откуда, по-твоему, я должен был это знать?

— Ты знаешь меня всю жизнь. Мог бы мне поверить. Встать на мою сторону.

Я поклялась больше никогда из-за него не плакать. Нокс больше не будет причиной ни одной моей слезы.

Он смотрит на меня, медленно оглядывает с ног до головы и презрительно фыркает. — Ты не стоила такого риска.

После этого разворачивается и уходит, оставляя меня дрожать. От ярости. От стыда. От воспоминаний о том, сколько боли он мне причинил… и сколько раз я позволяла ему это делать безнаказанно.

— Пойдём сядем, — тихо говорит Рук. — Не обращай на него внимания.

Мы пересекаем зал и присоединяемся к Домино и Джорни. Я с грохотом ставлю поднос и несколько секунд смотрю на него, пока остальные молча ждут, когда я возьму себя в руки. Домино протягивает ладонь через стол. Я поднимаю глаза и встречаю её добрый взгляд. Он вытаскивает меня из этой воронки и напоминает, где я нахожусь и что то, как Нокс со мной обращался, не было моей виной.

Я беру вилку и набрасываюсь на лапшу, запихивая в рот огромную порцию.

— Вот так лучше, — говорит Рук. — Ты же понимаешь, что ему больше ничего не осталось, кроме как оскорблять тебя тем, что даже не правда.

Я знаю, что он прав. Ещё совсем недавно, той ночью в «Согно», Нокс утверждал, будто любит меня. Рук касается носом изгиба под моим ухом. Нокс вообще больше ничего не значит. Значит Рук. Тот, кому я отдаю своё сердце.

— О-о-о, — тянет Домино. Она складывает ладони под подбородком, склоняет голову и хлопает ресницами. — Я так за вас рада.

Джорни строит такое же лицо, и я бросаю в них салфетку. — Прекратите обе.

Они хихикают, а я наконец отпускаю неприятную встречу с Ноксом, пока Домино рассказывает о своих планах баллотироваться в студенческий совет Общества и в третьем году стать одним из студенческих лидеров. Девон и Стиви уже выпустились и продолжают подготовку в Штормовой гвардии. Скоро их места займут новые лидеры, и кампании уже начались.

— Это многое бы изменило, — говорит Рук. — Здесь вообще когда-нибудь был студенческий лидер не из Общества по рождению?

Все смотрят на меня. — Сомневаюсь, — отвечаю я. — По-моему, идея отличная. Давно пора.

— Неловко просить, — начинает Домино, — и ты вполне можешь отказаться, но если ты публично меня поддержишь, это очень поможет.

— Я? Не думаю, что от меня будет польза. Семья от меня отреклась.

— Ты всё равно родилась в Обществе. И ты всё ещё Поэт Грейвс, — твёрдо говорит она. — Это никуда не делось. Что бы о тебе ни шептали, они всё равно хотят быть тобой. Если уж на то пошло, ты… героиня. Ты выбрала то, чего хотела сама, вместо того, чего от тебя ждали. Тебя ложно обвинили, а ты выжила. Ты стала символом смелости.

Я оглядываю зал, замечая множество косых взглядов. Сомневаюсь, что на меня смотрят именно по тем причинам, о которых говорит Домино.

— Если ты правда думаешь, что это поможет, я сделаю всё, что смогу, — говорю я, и Домино расплывается в улыбке.

— Отлично. Спасибо.

В этот момент я замечаю приближающихся Сильвер и Хейзел.

Я напрягаюсь и крепче сжимаю вилку. Не говоря ни слова, обе усаживаются напротив. — По! — восклицает Сильвер, наклоняется через стол и обнимает меня одной рукой. — Мы так рады, что ты вернулась. Мы ужасно за тебя переживали.

— Правда?

— Конечно! — подхватывает Хейзел. — Когда Трин тебя сдала, мы поверить не могли. Мы всегда знали, что она завистливая сучка, но зайти настолько далеко ради одобрения Гасителей? Просто жалко.

— М-м, — отвечаю я, не позволяя себе никак отреагировать.

— Можешь поверить, что она теперь дружит с этим чудовищем?

— С кем?

— Ой. — Глаза Сильвер расширяются, и на лице появляется знакомое выражение. То самое, которое означает: у неё есть сочная сплетня, и её священный долг и величайшее удовольствие — первой разнести её всем, кто готов слушать. — Ты не слышала?

— Что именно?

Она наклоняется ближе. Домино и Джорни делают то же самое. Даже Рук подаётся вперёд, хотя я не уверена, пытается ли он меня защитить или ему самому интересно услышать сплетню.

— Тот страшный тип, который постоянно ошивается в академии. Дайр? После её маленького спектакля он взял её под крыло и теперь тренирует, чтобы она стала такой же, как он.

— Лейтенант Дайр? — спрашиваю я, вспоминая жёсткое лицо, жестокий рот и холодный, мёртвый блеск в его глазах. Не это ли Сол имела в виду, когда говорила, что Тринити сблизилась с начальством? Меня сейчас, кажется, стошнит.

— Именно он, — говорит Хейзел. — Похоже, это он убедил её обвинить тебя при всех.