Испытание гордости. Северная леди (СИ), стр. 7

Учителя всеобщей истории не раз любили упоминать, что наше государство находилось чуть ли не в изоляции, практически не имея торговым отношений. Однако это практически не сказывалось на нашей экономике, ведь мы были одни из немногих стран, способных самостоятельно себя обслуживать. Перебои были с выпечкой, крупами и всякой растительной пищей, так как прорастала та только на юго-востоке и крайне выборочно. Зато у нас было много рыбы и мяса, а также огромное количество лечебных трав, которые не росли в тёплом климате.

Поэтому наши немногочисленные торговые партнёры вполне открыто называли нас «изсли». С западного «из» переводилось как «я», а «сли» — «изживать», в целом это выглядело «изживающие самих себя». Впрочем, никого из наших политиков это не смущало.

Плавно лорд Маркус переключился на праздники и традиции южан. В основном его речь шла о простых людях, проживающих за городской чертой, ведущих собственное хозяйство и ездящих в крупные центры лишь на ярмарки или для общего сбора. Под размеренный голос переводчика и покачивание кареты я вернулась к прерванному занятию, погрузившись в неутешительные мысли, изредка отвлекаясь лишь для того, чтобы задать вопросы на интересующих меня моментах.

Внезапно уютная атмосфера грела душу, и леди Элионора со своим недовольным выражением лица не могла разрушить сиё чудесное времяпровождение. Наверное, поэтому я изначально не придала значения крикам снаружи, которые смешались для меня во что-то раздражающее и неинформативное.

— Миледи!

Неловко дёрнулась, встрепенувшись. Какое странное чувство. Я поспешно подняла взгляд на переводчика, чтобы понять, что тот, похоже, уже некоторое время сидел с закрытыми глазами, посапывая. Ничего не понимаю, ведь я прекрасно слышала, что буквально несколько секунд назад он что-то говорил. Странности творились какие-то.

— Что-то случилось, офицер…

— Уорский.

— Да-да, офицер Уорский, — невольно прикрыла глаза от стыда, крайне неудобно вышло.

— Вы ведь интересовались границей, верно? — и столько нетерпения в голосе, что невольно самой захотелось поторопить собеседника, но я послушно ждала продолжения. — Так вот она, миледи, граница.

Вначале я не поняла, не поверила, не осознала. Но когда смысл сказанного всё же достиг глубин моего сознания, то даже неодобрительное «леди Раммон» не могло меня остановить. Ведь преград как таковых, по сути, больше не существовало.

Я дёрнулась штору в сторону, высунувшись из окна, невольно ослепнув от яркого солнца. Захотелось потереть закрытые веки, но любопытство требовало, нет, оно вопило о том, что я обязана взглянуть вперёд. И я сквозь слёзы взглянула, чтобы мгновенно застыть от всепоглощающего восхищения и леденящего беспокойства, прокатившегося от лопаток до копчика.

Там, вдалеке, виднелись песчаные холмы. Немыслимое множество песка, куда не посмотри. Да я столько за всю свою жизнь не видела, сколько могла рассмотреть сейчас. Дюны приковывали к себе внимание своим величием и непомерным количеством. С ними могли сравниться лишь наши горные хребты, вечно укрытые снежными шапками. Однако это было что-то совершенно иное, словно накинутая кем-то качественная иллюзия. Ведь в реальной жизни такого вовсе не могло существовать.

О, Небеса.

Но самое странное заключалось в другом. Я вдруг поняла, что меня никто не попытался отдёрнуть или указать на моё недостойное поведение. Словно время замерло, решив покинуть меня. На самом свете существовали лишь три вещи: я, песок и тишина.

Лишь когда понимание ситуации полностью охватило меня, отрезвив, я смогла, наконец, моргнуть и различить, что же меня так смущало. На фоне песчаных холмов было нечто чужеродное. Что-то, что не было сразу заметным, но маячило на периферии рассудка, как заведомо неправильное.

— Офицер Уорский, позвольте поинтересоваться, те немногочисленные точки вдалеке, это…

— Должно быть, вас ожидают, миледи, — подтвердил мои догадки мужчина, кивнув головой. До этого он ехал молча, никак не прокомментировав моё странное поведение.

— Спасибо.

Медленно кивнув, я отстранилась, вернув штору на место. Меня всё же ожидали, какая радость. Я потёрла переносицу, чуть сдвинув покров, а затем вновь взяла в руки вышивку, вытащив закрепленную иглу, хотя подходящего настроения более не наблюдалось.

Перед глазами стояли огромные дюны и маленькие чёрные точки у их подножия.

Меня ждали.

Что ж, я их тоже.

Глава 3.

— Мы — личная стража Её Величества принцессы Раммон. Нам был отдан приказ сопровождать миледи вплоть до дворца её будущего супруга, вашего Повелителя.

— Не положено.

И примерно в таком духе шла двадцатая минута «плодотворных» переговоров между офицером Уорским и главой отряда из встречающих.

Когда мы приблизились к границе, остановившись у самой кромки песка, я почувствовала, как меня раздирали противоречивые чувства. Хотелось удовлетворить своё любопытство и выйти наружу, но в тот же момент к столь скорой встрече со своим будущим народом я была не готова, поэтому медлила. А вот лорд Маркус вылетел вон с такой скоростью, словно все эти часы мы его жестоко пытали на пару с леди Элионорой. Судя по презрительному выражению лица этой самой леди, та подумывала примерно о том же, о чём и я.

В общем, в карете мы остались вдвоём. Я трусила, мужественно делая вид, что всё ещё мучаюсь над вышивкой, а моя сопровождающая, ну, даже не знаю, наверное, решила, что какие-то там южане не способны удовлетворить её завышенные чувства прекрасного. Так и сидели в обоюдном молчании, пока где-то неподалёку не послышалась ругань. Без особого труда я поняла, что ругался мой недавний собеседник, а именно офицер Уорский. Стало любопытно, но я держалась.

Прошло где-то с десяток минут, прежде чем я окончательно поняла, что происходит нечто незапланированное. Удивительно, но мы, не сговариваясь с леди Элионорой, потянулись к дверным ручкам, правда, я ещё перед этим спешно всунула ноги в туфельки.

Снаружи было изумительно тепло. Я спустилась на одну ступеньку, непроизвольно прогнувшись в спине, прежде чем повернуть голову направо и узреть огромные песочные холмы, которые теперь грозно возвышались надо мной. Признаться, вблизи они внушали больше страха, нежели восхищения. Но сейчас не они являлись моей заботой. Спрыгнув на покрытую инеем траву, я поёжилась, спешно обогнав карету, чтобы не идти к границе без сопровождения. Всё же понимание, что я буду не одна, немного успокаивало.

Впрочем, леди не спешила что-либо предпринимать. Она всё так же сидела в экипаже с идеально прямой спиной, но уже с открытой дверью. Наши взгляды пересеклись, я недоумённо вскинула брови. Если честно, я всё ещё не до конца осознавала причину заминки. Может, леди решила, что не желает разминать ножки, поэтому решила остаться? Вряд ли, что-что, а живое любопытство, сверкающее в её глазах, с чем-то другим спутать было невозможно.

Неужели. Я непроизвольно улыбнулась, больше не взглянув в сторону спутницы. Ведь прекрасно понимала, что подобным оскорбляю достоинство компаньонки, но поделать со своим настроением всё равно ничего не могла.

— Леди Элионора, вы ведь понимаете, что руку вам сейчас никто не подаст? — учтиво поинтересовалась, склонив голову к левому плечу, смотря на неё снизу вверх.

— Понимаю, но ни одна уважающая себя леди не выйдет из экипажа, пока сопровождающий её мужчина не удостоверится, что снаружи безопасно и не поможет ей спуститься, — заучено произнесла женщина, нахмурившись. — Вам бы следовало знать об этом, леди Раммон.

Наверное, её укол должен был задеть меня, но нет. Подобное высказывание лишь заставило сильнее улыбнуться, более благосклонно, что ли. Когда мы сплетничали с девочками по вечерам о том, что придворные дамы слишком изнежены и помешаны на этикете, я не до конца верила во всю эту пустую болтовню. А здесь оказалось, что она была практически правдивой.

— Мне об этом прекрасно известно, но и вы должны понимать, что подходящие вам по статусу офицеры на данный момент ведут переговоры вместе с достопочтенным переводчиком, — об этом я, разумеется, не знала, но догадывалась. — Остальные же солдаты априори ниже вас по положению, поэтому подать руку или заговорить с вами не смогут. Вам следовало бы помнить это, леди Элионора.