Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля (СИ), стр. 11

У одного из прилавков с морскими редкостями он на миг задержался и протянул торговцу серебряную монету. А затем повернулся ко мне, держа на ладони изящную брошь - серебряную витую ракушку с редкой черной жемчужиной внутри.

- Возьми, - мягко сказал он. - Пусть напоминает о том, что даже после самого яростного шторма всегда наступает ясный день.

Я коснулась пальцами прохладного металла, ощутив тепло его руки:

- Спасибо, Эрик. Она чудесная.

Мы пошли дальше, и я впервые за многие годы почувствовала, как с души окончательно осыпается пепел прошлого. Я была свободна.

Глава 17.

Сумерки опустились на город мягко и быстро. Вдоль домов один за другим вспыхивали круглые фонари из цветного стекла, заливая каменную мостовую теплым янтарным и лазурным сиянием. Дневная суета на площади постепенно затихала.

Мила подошла ближе и негромко обратилась ко мне:

- Госпожа, на набережной уже прохладно. Я бы вернулась на корабль - надо проверить наши каюты после уборки и приготовить вам горячую воду. Вы отпустите меня?

Она метнула быстрый, красноречивый взгляд на принца, и я едва сдержала улыбку.

- Конечно, иди, Мила. Не переживай, я скоро вернусь.

Служанка поклонилась и быстро скрылась в переулке, ведущем к причалам. Мы остались вдвоем.

Эрик повернулся ко мне с лукавой усмешкой:

- Кажется, твоя горничная куда сообразительнее дворцовых советников.

- Не обольщайся, - парировала я, поправляя поля шляпки. - Она просто заботится о моем удобстве.

Мы свернули с главной улицы в тихий, уютный проулок. Дома здесь стояли так близко, что нависающие вторые этажи почти смыкались, образуя каменную арку. Меж карнизов покачивались гирлянды крошечных светильников.

Где-то впереди, у старого фонтана из серого гранита, играл одинокий скрипач. Мелодия лилась неторопливая, глубокая и щемяще нежная - старинный напев о морском ветре и любви, не знающей преград. Чистые звуки скрипки отражались от камней, создавая ощущение настоящего волшебства.

Эрик остановился у фонтана и повернулся ко мне, протягивая ладонь:

- Потанцуй со мной, Элира.

Я удивленно вскинула брови:

- Прямо здесь, посреди мостовой?

- А почему нет? - в его взгляде мелькнул вызов. - Здесь нас никто не знает. Никаких титулов, никаких драконьих законов. Только музыка.

Я помедлила секунду, затем сняла шляпку и отдала ее спутнику. Эрик с улыбкой повесил ее на кованый завиток фонарного столба и мягко привлек меня к себе.

Его теплая ладонь легла мне на талию - уверенно, но очень бережно. Я положила руку ему на плечо, ощущая твердые мышцы под тонким льном рубахи. Мы начали плавно двигаться в такт музыке.

Шелк платья тихо шуршал, лавируя меж каменных плит. Скрипач, заметив нас, прикрыл глаза и повел смычком еще проникновеннее. Вокруг не было ни души.

- Знаешь, - тихо заговорил Эрик, глядя мне прямо в глаза, - когда ты впервые поднялась на палубу «Лунной тени», мне показалось, что ты несешь в себе невысказанную ярость. А сейчас я вижу, какая ты на самом деле. Сильная. Свободная.

Сердце предательски дрогнуло. Мы кружились медленно, шаг за шагом сокращая разделяющее нас расстояние. Его дыхание касалось моих висков, терпкий мужской запах дурманил голову сильнее вина. Взгляд Эрика скользнул к моим губам.

Мелодия скрипки затихла на высокой, тонкой ноте.

Эрик склонился ближе. Я не сделала попытки отстраниться. Еще мгновение - и наши губы соприкоснулись бы…

Внезапно тишину разорвал истошный детский крик.

Из темной подворотни с рыданиями вылетела маленькая фигурка. Девочка лет четырех, в грязном, изорванном платьице и со спутанными темными волосенками, с разбегу врезалась в меня и вцепилась в шелковый подол крошечными ручонками:

- Тетенька! Пожалуйста, спасите! - захлебывалась она слезами, дрожа всем тельцем. - Там папка… Он опять пьет… Он маму убьет! Достал ремень, бьет ее головой о стену!.. Помогите, умоляю!..

Пальчики ребенка сжимали дорогую ткань так отчаянно, будто я была ее единственной соломинкой в этом мире.

Вся романтика мгновенно испарилась. Лицо Эрика окаменело, превратившись в маску сурового воина.

Я не раздумывая опустилась на колени прямо на пыльные камни, наплевав на шелк платья, и крепко обняла малышку за вздрагивающие плечи:

- Тише, милая, тише. Где мама? Веди нас, скорее!

Девочка всхлипнула, утерла нос грязным кулачком и потянула меня за собой в темный глухой переулок:

- Туда… В синий дом с разбитым окном… Быстрее, пожалуйста!..

Глава 18.

Малышка тащила меня за руку с поразительной для такого возраста силой.

- Скорее, тетенька, пожалуйста! - всхлипывала она, спотыкаясь на неровных булыжниках. - Папка злой… Он опять принес мутную бутылку и кричит, что мама во всем виновата…

Эрик шел чуть впереди широким, пружинистым шагом. Беззаботное выражение лица мгновенно сменилось холодной сосредоточенностью воина. Вся нежность нашего несостоявшегося поцелуя улетучилась, оставив место сухому расчету.

Мы нырнули в узкий, почти не освещенный проулок. Впереди показался покосившийся двухэтажный дом с облупившейся синей штукатуркой. Одно из нижних окон было разбито, и оттуда на улицу долетали отборная брань, звон посуды и отчаянный женский плач.

- Там! - девочка ткнула дрожащим пальчиком в сторону перекошенной двери. - Наш дом…

Внутри что-то с грохотом рухнуло, следом раздался глухой удар и истошный крик.

Ждать стражу не имело смысла. Я подхватила юбку, но Эрик опередил меня: на ходу толкнул тяжелую деревянную створку плечом и первым шагнул в комнату.

Внутри царил разгром. Опрокинутый стол, глиняные черепки под ногами, едкий запах кислого перегара. В углу, прижавшись спиной к голой каменной стене, сидела на полу молодая женщина - худая, босая, с растрепанными светлыми волосами. Из разбитого носа по подбородку текла кровь, а под глазом уже наливался багровый синяк.

Она судорожно закрывала собой крошечную девочку лет двух, которая уткнулась лицом ей в шею и беззвучно заходилась от ужаса. Старшая девочка мгновенно юркнула ко мне за спину, вцепившись в шелк моего платья.

Над ними нависал грузный мужик в засаленной рубахе. В одной руке он сжимал широченный кожаный ремень с тяжелой металлической пряжкой, в другой - горлышко бутылки. Лицо его перекосило от пьяной ярости.

- Я тебе покажу, как пасть разевать! - рявкнул он и с замахом потянул ремень назад, целясь в съежившуюся женщину.

- А ну стоять! - хлестко крикнула я, переступая порог. В моем голосе звенела сталь - так я когда-то осаживала зарвавшихся подрядчиков в прошлой жизни, и этот тон не терпел возражений.

Мужик замер с поднятой рукой и ошалело уставился на нас мутными красными глазами:

- Это еще кто такие?! Пошли вон отсюда, пока я вас обоих не отделал! Мой дом, моя баба, что хочу, то и делаю!

- Пожалуйста… уходите… - прошептала женщина с пола, давясь слезами. - Он вас покалечит…

Эрик молча шагнул вперед, закрывая нас широкой спиной. Его голос прозвучал негромко, но с такой ледяной угрозой, что температура в комнате словно упала на десяток градусов:

- Опусти ремень. Немедленно.

Пьяница хрипло заржал, брызгая слюной:

- Да ты кто такой, выродок франтоватый, чтоб мне указывать?!

Он зарычал и попытался ударить наотмашь, метя ремнем в лицо принцу.

Движение Эрика было молниеносным. Он даже не поморщился: ловко ушел с линии атаки, перехватил занесенное запястье и резко вывернул его назад. Раздался сухой хруст выбитого сустава. Бутылка с грохотом разлетелась о камни, мужик взвыл от боли, но Эрик тут же впечатал его лицом в стену, заломив руку за спину.

- Я предупреждал, - невозмутимо произнес принц. - На сегодня твое семейное воспитание окончено.

Пока он держал ублюдка, не давая тому шелохнуться, я быстро подошла к женщине и опустилась перед ней на колени прямо среди осколков: