Большой игрок 5 (СИ), стр. 51

Когда я поднялся в наш роскошный и до идиотизма дорогой номер, Чайка спала ровной в той же позе, в которой была, когда я уходил. И спала она полностью раздетой. Не доходя до кровати несколько шагов, я залюбовался ее юным, необычно бледным телом. Вспомнилась наша страстная ночка. Точно знаю, вампирше очень понравилось все, что произошло, между нами. Понравилось и мне. Это было так необычно: из-за странных ощущений ее прохладного тела; из-за ее узенькой пещерки, сжимавшей моего бойца столь жадно, что хотелось орать от остроты нашего единения; из-за понимания необычности происходящего и осознания Кого я трахаю!

— Как она тебе? — голос Весера прервал мои мысли.

Призрак завис справа от меня, наверное, влетев в окно. Вопрос его был коварным. Что он имел ввиду? Насколько красива Лариса сейчас в таком виде? Как сильно нравится она мне? Или имел в виду мою ночь с ней и хороша ли она в постели? Я очень не хотел трогать эту тему. Даже если Весериус так странно устроен, что ему все равно, переспал ли я с его девочкой или нет, не хотелось говорить об этом. Я испытывал крепкое чувство неловкости на этот счет по самым разным причинам. Еще меня мучила совесть: перед Аней и где-то вдали перед Чайкой. Ведь, возможно, мне придется ей сказать, что такого, как случилось между нами в прошедшую ночь, увы, больше не будет. Не будет, потому что это не нравится Ане, а я не хочу делать неприятно Ольховской. Ведь я видел слезы в ее глазах, и мне очень не хочется, чтобы они появились снова.

— Хороша, — ответил я и отвел взгляд от обнаженного тела нашей подруги. — Разбудишь? А то на меня она не всегда адекватно реагирует. Прошлый раз чуть не покусала, а этот мирок для меня не родной и хрен его знает, где тут делать прививки от бешенства.

Я вышел, не обращая внимания на его возражения. Устроился на диване и вскрыл бутылку минералки «Пятигорск-12» — люблю ее. Вполуха прислушался к происходящему в спальне. Похоже происходила там совершенная тишина. Лишь минут через десять — пятнадцать, после того как я успел полистать «Столичные ведомости», кстати с хитрой рекламной статейкой про «АпПельсин», донесся скрип кровати и радостный голос Чайки:

— Талиар! Наконец-то! Святые угодники, как я скучала!

Ох, эта непостижимая женская натура! Так и хотелось добавить: «Особо горько ты скучала, когда подо мной кончала!» Все бабы до безобразия не верны. Хотя… В голове мелькнула успокаивающая мысль: но Ольховская точно не такая. За это ее и люблю.

Отложив газету, я направился в спальню. Очень хотелось посмотреть на сцену встречи двух влюбленных сердец. Душу одного из них переполняла любовь безусловная, а душу другой, той, что прохладна телом, страстная любовь к чьей-нибудь теплой кровушке.

— Как спалось, дорогая? — не без ехидства поинтересовался я. — Кто тебе снился? Я или Талиар?

— Рублев! — Чайка, все еще раздетая, спрыгнула на пол с вампирской легкостью, обняла меня и поцеловала в шею.

Вот этого я не ожидал. Я бы вообще предпочел поменьше проявлений чувств ко мне со стороны Самсоновой.

— Тебя тоже рада видеть. Когда вы с Талиаром возле меня, это так приятно. Я в душ! Холодный! — сообщила Лариса и, обернувшись у двери, добавила: — Потом можно сразу к Ириэль! Готова даже потерпеть голод!

— Друг мой, не будем мучить нашу девочку, — сказал Весериус, когда щелкнул замок в ванную. — Здесь сразу за углом, на Курбанской алхимическая лавка. Сбегай, купи флакон крови.

— Она такую кровь не любит, — воспротивился я, но под давлением Весера все же пошел.

Он меня дожал тем, что портал ему придется открывать сразу для двоих: меня и Чайки. Это как бы означало размытое пятно выхода. То есть мы могли не попасть сразу во дворец Ириэль, и немного поблуждать там, по окрестностям. А вампирша, видите ли, после пробуждения голодна и может заинтересоваться мной. Нет, я вполне понимал, что Весер дурачится, но решил, пусть наше путешествие начнется с того, что у всех будет хорошее настроение и удовлетворенные потребности.

Когда я вернулся в гостиничный номер, первое, что я увидел, это Ларису, едва прикрытую халатиком, сидевшую в обнимку с Весером.

— Дай тело! — почти одновременно попросили они оба.

— Друг мой, мы же договорились. Дам, но не здесь — там, у хетайлы. И не на весь вечер, — подчеркнул я, ведь у меня имелись свои интересны по отношению к Ириэль.

— Хорошо. Не будем тогда терять время. Ты одевайся, моя прелесть, — призрак воспарил над диваном, где расположилась Чайка.

— У меня платье грязное. И рваное! — заметила Самсонова, вставая. — Ты же, Рублев, даже не подумал за целый день, что мне потребуется новое платье на юбилей нашего мастера.

Начинается! Эти женские капризы! Стоило мне всего один раз ей вставить, как я уже должен думать о ее гардеробе. Наверное, еще о колечках, сережках. Нет, я определенно все больше люблю Ольховскую! С баронессой сложно, но у нее хоть не бывает тяжких завихрений насчет новых шмоток и комфорта в дорогом гостиничном номере.

— Вот! — я протянул вампирше флакон с кровью, напрочь игнорируя вопрос о платьях.

— Ириэль решит вопрос с одеждой, — пришел на помощь Весериус.

Чайка по пути к спальне вскрыла флакон, сделала, несколько глотков, скривилась, повернувшись ко мне, и известила:

— Я тебя больше не люблю!

«Великолепно!» — захотелось воскликнуть мне и расхохотаться. Но я сдержался. Сказал лишь так:

— А ты в постели ничего. В общем-то мне кое-чем понравилась.

Самсонова еще не успела застегнуть платье, когда немного левее дивана вспыхнуло жемчужное свечение. Разрослось вверх, приобретая форму сильно вытянутого овала с темно-фиолетовыми краями. Портал открывался.

* * *

Как и договаривались, Рябой подъехал к «Вечернему Бомбею» — месту условленной встречи. В этот раз Упырь позволил себе выбрать этот отнюдь не дешевый ресторан. Таким шагом он словно обозначил, что очень скоро дела их наладятся, и денежки появятся. Много, много денежек! Ведь по самым скромным подсчетам сделка Карпина с Харсовым тянула никак не меньше, чем на сто тысяч. И это только та сумма, которую барон должен был передать купчишке за кристаллы арулита, тайными путями ушедшие с одной из глубоких шахт на Урале. Представить только: сто тысяч! Ни Упырь, ни Шомпол таких денег в руках так чтобы за раз в руках не держали. А кроме денег добычей должен был стать товар Харсова — два тяжеленьких саквояжа с кристаллами и еще какими-то прелестями.

Информация от Марта вроде как была верной — кроме того, что в окружении купца завелся свой человек, самого Харсова вели с Николокамска. Марту даже пришлось раскошелиться на билет первого класса на дирижабль для своего человечка, чтобы не упустить Харсова и его особо ценный саквояж из вида.

— Ты знаешь, тут поднесли дурную новость, — сказал Шомпол, поглядывая в окно на двуколку — с нее вышел Рябой. — Не то, чтобы она совсем плохая, но…

— Говори, — поторопил его Упырь, тыкая вилкой в кашмирский салат.

— Лурецкий, сука, в отпуск вроде как завтра, — известил Шомпол, решив выдать это до того, как к ним присоединится Рябой. — Невовремя этот негодяй собрался на отдых. Как раз тогда, когда его услуги могут особо потребоваться. Я как узнал, все думаю. Ведь могут быть сложности, чтобы все повернуть по-нашему. Без Лурецкого повесить на Рублика кончину барона будет сложно. И еще думаю: а вдруг Рублик не поведется? Вдруг он вообще не придет? Признаться, Вань, я этого Рубля начинаю побаиваться. Какие-то непонятные чудеса вокруг него происходят. Постоянно, блять! При чем не в нашу пользу.

— В этот раз должны быть в нашу. Сорвем двойной куш. А вот если он не приедет, то это да — хреново. Рублика надо брать на слабо. Как я понял, он ублюдок заносчивый. Мы его поддели, и еще подденем — должен клюнуть. Про Лурецкого знаю. Это не так важно. Решим вопрос через Колодина или Багдасарова. Все они наши, если за деньги, а денег у нас завтра будет столько, что хоть министра подкупай, — на физиономии Упыря появилась мечтательная улыбка, такая, словно он думал о ночи, проведенной с любимой женщиной, хотя на самом деле он думал о деньгах барона Карпина и близкой смерти этого мерзавца. Мерзавца, который решил, что вправе кинуть самого Упыря.