Идеальный мир для оценщика (СИ), стр. 41

Видимо, их спокойствие и ум закончились ровно тогда, когда у их хозяина закончилась голова. Кому-то сегодня повезло еще меньше, чем мне. Хотя куда уж меньше, казалось бы.

Зомби и скелеты тоже по-своему оценили лошадей. Или безголового. Толпа бросилась в погоню, вся, разом, как будто кто-то скомандовал «фас». Через минуту у стен башни не осталось ни одного мертвяка.

Я стоял у окна и смотрел вслед. Ничего прекраснее этих коней я здесь пока не видел. Помощь пришла, откуда не ждали. Вернее, для меня помощь. А тому безголовому бедолаге в стремени уже ничем не помочь.

Итак, зомби больше нет, но теперь остро встает другая проблема.

Стою возле двери. Как же ее открыть? Не убьет ли меня заклятьем, если я дотронусь до ручки? Так вроде ж я ее в руках держал, и ничего…

Перчаток у меня сейчас нет. Ну и ладно.

Протягиваю руку. Касаюсь ручки кончиками пальцев. Готов отдернуть в любой момент.

Я жив, пальцы на месте и не испепелило. Осмелев, берусь за ручку и тяну вниз.

И ничего не происходит. Вообще ничего.

Нажимаю сильнее, обеими руками, упираюсь, вкладываю вес…

С тем же успехом я мог бы нажимать на скалу. Ручка не двигается ни на миллиметр. Ни на долю миллиметра. Стоит монолитно.

Ладно… Может, не нажимать? Может, поворачивать? Хватаюсь двумя руками, пробую по часовой. Потом против. Потом снова по часовой, упираюсь ногами в пол.

Ноль.

Потянуть на себя? Тяну. С таким же успехом можно тянуть на себя фундамент.

Вверх? Нет. Вбок? Нет. Подергать? Подергал. Расшатать? Попытался.

Нет, нет, нет, нет и еще раз нет.

Ручка не двигается. То есть совсем не двигается. Так не двигается, как будто само понятие движения к ней неприменимо. Как будто она и дверь — это одно целое, а одно целое, как известно, само с собой не спорит.

— Заперто, — вздыхаю. — Ну конечно заперто. Тебе же написали — «активирована». Чего ты ждал-то?

Так. Может, в другую сторону? Пытаюсь поднять ручку, может, она вросла в дверь не той стороной?

Тоже никакого эффекта.

Ладно, продолжаю. Дергаю, толкаю дверь, пытаюсь раскачать ее, хоть как-то пошевелить.

Ручка не двигается. То есть вообще никак.

Я принес с третьего этажа меч, просунул под ручку, уперев острием в металл — сделал рычаг.

Давлю на рукоять. Острие упирается в металл двери, не царапает его, хотя раньше следы оставались.

Ручка не поддается. Тогда я давлю сильнее, еще сильнее, в конце концов всем весом наваливаюсь на рукоять меча.

Раздается звонкий треск, сталь клинка просто ломается, разлетаясь по комнате осколками.

Ручке хоть бы хны, более того, на двери тоже ни царапины.

— Значит, иду на крайние меры.

Хватаю увесистый камень и со всей силы ударяю по ручке. Удар, за ним еще и еще. Я уже вошел в раж, поэтому луплю со всей дури, антикварной, высшего ранга. Камень крошится в моих руках…

— Да твою дивизию!

Швыряю каменную крошку в дверь.

Подхожу вплотную к створкам. Металл дверей тоже изменился, теперь он схож с материалом ручки.

Этот артефакт, встроившись в дверь, видимо, изменил башню. Двери новые, стены, полы, на третьем этаже окна появились.

— Все это было бы просто замечательно, — я сажусь на ступени напротив двери, — если бы не одно «но». Я теперь пленник в этой башне. Меня, конечно, теперь не сожрут зомби, но какая мне разница, если один черт умру в этом каменном мешке без воды и еды?

Снова рассматриваю ручку — уровень оценки же повысился, может, теперь новая информация появится.

Оценка молчит. Вообще никаких сведений не выдает.

— Это будет долго, очень долго.

Поднимаюсь наверх, стирка-то откладывается на неопределенное время, а одежду надо сменить. Хорошо, что у меня есть несколько комплектов шмоток…

— Мне бы сейчас мою лабораторию, с реагентами, микроскопом и все такое, — вздыхаю, снова спускаясь по лестнице.

После того как я сменил одежду, настроение немного улучшилось.

— Ладно, у меня есть дело — оценить, понять суть и природу артефакта. Это то, что я умею лучше всего. Наверное, это вообще единственное, что я умею. Да, у меня нет моих инструментов, но их не было и раньше…

В девяностом году я еще не открыл дело, но мысли на этот счет уже приходили. Я тогда работал в НИИ коррозии сплавов. Денег нам не платили, выдавая зарплату продукцией. А какую продукцию может предоставить химическая лаборатория? Правильно — реагенты. Только на кой мне канистра кислоты, если я жрать хочу?

Но я не жаловался. Я знал, что рано или поздно вся эта химия мне очень пригодится. Так и случилось. Когда я открыл свое предприятие, все эти реагенты пошли в ход при анализе древностей.

— Да уж, золотое было время, — я в который уже раз осматриваю ручку, — да и фиг с ним, прошло и прошло. Нет реагентов — и черт с ними. Главный инструмент оценки, он всегда со мной. Это моя голова.

— Пора приступать к тому, что я умею — оценивать, — устраиваюсь поудобнее, — это будет очень насыщенное время.

Иллюстрация не связана с дальнейшим сюжетом)

Глава 10

Интерлюдия 2

Посреди леса, в небольшом распадке, окруженном деревьями, горел костерок. Уже давно спустилась темная ночь: сегодня было новолуние.

Вокруг костра сгрудилось пять человек. Шестой стоял чуть поодаль и наблюдал за ними.

— Все, разгорелся, кидай «отвод глаз». — Голос у Милна был звонкий, мальчишеский.

— Сейчас, пусть чуть сильней разойдется, — хрипло ответил Крот, — не торопись. Ты не знаешь, какие у Клешни артефакты. Кинешь — и погаснет…

— Крот дело говорит, — пробасил Болт, — я один раз купил у Клешни артефакт света, так тот светил только мне в глаза!

— И что? Деньги-то он тебе вернул? — Рас спросил с ленцой, певучим голосом.

— Ага, два раза, — скривился Болт, — послал он меня к голодному вархору в… пасть.

— Вот-вот! Клешня не возвращат деньг, — затараторил Игг, съедая слова, — у него даж над лавкой надпись: «Не несет ответсность за нейсправнсть».

— А мне откуда это знать? — огрызнулся Болт. — Я читать-то не умею…

Послышался негромкий смех.

— Тихо вы, — оборвал Крот, — забыли, где находитесь? Сейчас командир вернется, увидит, что отвар еще не готов — всем ребра пересчитает.

— Что-то долго его нет. — В голосе Милна слышалась обеспокоенность, почти страх.

— Да не трусь, — отозвался Рас, — Корд не пропадет. Я это место знаю, ночевал тут уже.

— Да ты в Мертвых пустошах всего четвертый раз, — возмутился Болт.

— И все четыре раза тут ночевал, — резко ответил Рас, — так что хорош трепаться. Ставь котелок, надо отвар приготовить, а то от кашля подохнем.

Шестой мужчина — Корд, глава отряда — глубоко вздохнул. Он стоял в тени деревьев шагах в десяти от костра.

Вылазка с самого начала не заладилась и обещала быть неудачной. Хотя в Мертвых пустошах на удачу рассчитывать не приходится.

Корд откинул со лба светлые волосы, прихваченные кожаным ремешком. Поправил на поясе меч, коснулся рукояти трехгранного кинжала. Клинок перешел ему от отца, а тому от деда. Старшего сына в их семье всегда называли Кордом — в честь этого кинжала.

Командир повел широкими плечами, стряхивая усталость, и направился к костру.

В огонь полетел небольшой артефакт — «отвод глаз». Пламя на миг вспыхнуло синим. Все, теперь костер со стороны не будет виден.