Одна-одинешенька, стр. 24

Сначала она хотела было отправиться одна, но потом подумала, что брат, наверное, будет крайне недоволен этим и страшно рассердится на нее, начнет упрекать, что она все решает одна, без него. И это для него хороший предлог впредь отказывать ей в помощи. А время шло… Поезд давно уехал, а Гаспара все не было. Шарлотта вышла из вокзала и направилась домой. Но, пройдя несколько шагов, она увидела брата, не торопясь шедшего ей навстречу.

— Что же ты разгуливаешь по улице при сорокаградусной жаре? — грубо обратился он к сестре, когда они поравнялись. — А еще назначаешь свидание на вокзале! Хороша — нечего сказать!

Шарлотта с удивлением смотрела на него: его замечание в первую минуту совершенно сбило ее с толку. Но она тут же вспомнила, что у брата была скверная привычка: когда он был в чем-нибудь виноват, обвинять в этом других. Лучшая защита — это нападение!

— Послушай, Гаспар, — ответила Шарлотта, — ты ведь видишь, что поезд уехал, и теперь нам ничего больше не остается, как идти домой. Почему же ты опоздал?

Хотя она сказала это очень тихо и спокойно, но Гаспар все-таки уловил в этих словах некоторый упрек и потому надулся и нахмурил брови.

— Да плевать мне, в конце концов, на все это! — воскликнул он наконец. — Ведь это ты затеяла ехать искать сегодня дачу в Шампрозе! Нечего сказать — приятная была бы поездка: ведь сегодня просто тропическая жара! Согласись сама, что уж в этом я не виноват!

Правда, это была идея Шарлотты, но почему же Гаспар раньше не высказался против этой затеи? Но к чему говорить ему это? Все равно Гаспар не признает, что он не прав. И, недовольный собой, будет еще больше злиться на нее. Поэтому Шарлотта спокойно, даже улыбаясь, заметила:

— Это правда, я предложила ехать сегодня в Шампрозе, но я не ожидала, что Гаспар опоздает на поезд. Теперь я буду знать, что может случиться такое непредвиденное обстоятельство и что с ним надо считаться. Ну, а теперь нам остается только вернуться домой и поехать на поиски дачи завтра. Как ты думаешь?

Неизвестно, что Гаспар думал по этому поводу и вообще думал ли он что-нибудь, потому что, по обыкновению, он молчал и усердно набивал себе новую папиросу.

— Впрочем, знаешь что? — продолжала между тем Шарлотта. — Мы, в сущности говоря, можем поехать сегодня пятичасовым поездом! Местечко это такое маленькое, что нам вполне хватит времени осмотреть там все. А поденщица, которую я на всякий случай просила остаться у нас до вечера, накормит детей и уложит их спать.

Ответа не последовало — Гаспар закуривал папиросу. — Что ты на это скажешь, Гаспар? — терпеливо повторила свой вопрос Шарлотта.

— Что я скажу? — промолвил наконец молодой человек. — Да мне, право, все равно!

— В таком случае едем! — решила Шарлотта.

И брат с сестрой повернули обратно на вокзал.

Шампрозе оказалось маленькой деревушкой с двумя или тремя немощеными улицами, застроенными крестьянскими домиками и дачами. Здесь было очень тихо, кругом много зелени, — словом, прекрасное место для людей, ищущих тишины и покоя. Шарлотте вдруг вспомнился знаменитый французский романист Альфонс Доде, имевший обыкновение каждую весну проводить с женой на даче.

Сначала брат с сестрой пошли по главной улице, выискивая объявления о сдаче помещения; но таковых не оказалось. Тогда молодые люди пошли по боковым улицам, но и тут все домики — и большие, и маленькие, и хорошие, и плохие — были заняты. На крыльце одной лачуги сидела старуха, до того грязная и безобразная, что ее можно было даже испугаться, и чинила белье. Когда молодые люди поравнялись с ней, она так приветливо посмотрела на них, что Шарлотта решила обратиться к ней за помощью.

— Послушайте, — сказала молодая девушка, — может быть, вы знаете, не сдается ли здесь где-нибудь небольшой домик?

— Поздновато вы ищете дачу! — заметила старуха. — У нас теперь уже все занято! А впрочем, погодите, — вот тут рядом, кажется, есть свободное помещение, у мадам Брику, вон у той женщины, что стирает белье.

Шарлотта поблагодарила, и они с братом отправились по указанному направлению.

— Мне сказали, что вы сдаете жилье, — обратилась Шарлотта к женщине, стиравшей белье.

— О, да, — ответила мадам Брику, — у меня есть прехорошенькая маленькая дачка, как-раз подходящая для таких молодых людей! Конечно, дачка очень простенькая, ну, да ведь чего же и требовать от деревни! Не правда ли, мадемуазель?

И, произнеся эти слова, мадам Брику улыбнулась, показав при этом свой беззубый рот, в котором торчал один-единственный длинный и острый зуб, словно клык у слона.

— Потрудитесь пройти сюда, — продолжала она, — вы увидите, что это как раз то, что вам нужно.

Каким образом эта женщина, едва взглянув на молодых людей, могла сразу узнать, что именно было им нужно? Впрочем, Шарлотта с Гаспаром и не пытались спросить ее об этом, тем более, что мадам Брику была до того словоохотлива, что не давала им и рта открыть. Без умолку болтая, женщина пошла по узенькой тропинке, заваленной камнями и заросшей крапивой, так что по ней надо было идти не иначе, как гуськом. По этой тропинке они дошли до низенького забора, у которого мадам Брику остановилась и немного посторонилась, чтобы дать молодым людям возможность войти в маленькую калитку, сколоченную из полусгнивших досок. Они очутились в огороженном месте, сплошь заросшем репейником, крапивой и разными сорными травами.

— Ну, а вот и домик! — торжественно объявила мадам Брику, указывая на какую-то маленькую полуразвалившуюся лачугу. — Конечно, как я вам и говорила, домик простенький, настоящий деревенский, но зато какой здесь чудесный воздух! Дачники из Парижа, жившие у меня здесь прошлым летом, бывало, часто говорили мне: «Знаете ли, мадам Брику, воздух у вас здесь куда лучше, чем в других дачных местах!»

— А можно войти внутрь? — робко спросила Шарлотта.

Мадам Брику искоса посмотрела на нее: молодая особа была, по ее мнению, уж слишком любопытна.

— Конечно, можно, — отчего же нет!.. — ответила довольно холодно мадам Брику. — Но все-таки главное, на что надо обращать внимание, это воздух! Кресла, диваны — все это вы можете иметь и в Париже. Если вам нужны удобства, то нечего и ездить на дачу!.. Но нагнитесь, пожалуйста, месье! И вы тоже, мадемуазель, нагните немного голову!

Последнее предостережение оказалось весьма кстати, так как иначе Шарлотта, войдя в дом, непременно стукнулась бы головой о потолок. Гаспару же пришлось не только снять шляпу, но еще и согнуться вдвое. Они очутились в небольшой комнате с кирпичным полом и деревянными полусгнившими стенами, все углы и потолок которой были покрыты паутиной. Простой деревянный некрашеный стол и несколько безногих стульев составляли всю меблировку этой убогой лачуги.

— Эта комната вполне может служить вам столовой! — сказала хозяйка и затем, указав на другую комнату, поменьше, прибавила: — А вот здесь будет ваша спальня! Впрочем, конечно, вы можете устраиваться, как хотите!

Во второй комнате не было не только кроватей, но и вообще никакой мебели; только возле окна валялись грабли и старая заржавленная лейка, а в углу на полу лежала целая куча томатов. Почему бы в самом деле молодым людям не последовать совету мадам Брику и не представить себе, что эта комната может служить спальней?! Ведь воображение играет такую большую роль в жизни!

— Ну, а наверху, разумеется, есть чердак! — сказала в заключение мадам Брику, уверенная в том, что это приведет парижан в восторг.

Гаспар, плохое настроение которого исчезло без всякой причины, едва удерживался от смеха. Шарлотта же, которую крайне смущало нахальство этой женщины, старавшейся доказать молодым людям, что эта лачуга может служить жилым помещением, спокойно заметила:

— А где же кровати? Ведь вы нам сказали, что у вас дача с мебелью!

Мадам Брику презрительно усмехнулась и пожала плечами: нашли, дескать, о чем спрашивать! Стоит ли говорить о таких пустяках?!

— Кровати? Кровати можно привезти с собой из города! — Ведь у всех, я думаю, есть в городе своя постель!.. На даче, мадемуазель, самое главное — воздух! — наставительно прибавила мадам Брику.