Одна-одинешенька, стр. 21
— Вы, может быть, находите, что я вмешиваюсь не в свое дело? — продолжала она. — Извините меня, пожалуйста!.. Но вы, право, представляете такой контраст с вашим братом: вы кажетесь такой веселой, беззаботной! Вы, должно быть, никогда не падаете духом и склонны видеть в жизни одно хорошее. Как я вам завидую!..
Действительно, Шарлотте в этом отношении можно было позавидовать, и жена нотариуса с Гаспаром хорошо бы сделали, если бы взяли с нее пример!
— Знаете, какое вы произвели на меня впечатление в первый раз, когда я вас увидела? — продолжала мадам Тупе. — Извините, что я говорю с вами так откровенно. Но, знаете, у меня что на уме, то и на языке, — я совершенно не умею скрывать своих чувств!
Нет, Шарлотта, конечно, не догадывалась о том, какое она произвела впечатление на мадам Тупе! Но зато молодая девушка знала, по крайней мере, что эту даму не только не надо было занимать разговором, но не нужно было даже трудиться отвечать ей: задавая вопросы, она сама на них и отвечала.
— Нет, вы ни за что не угадаете — лучше и не пытайтесь! — воскликнула словоохотливая дама, хотя Шарлотта вовсе даже и не пыталась угадать. — Ну, я, так и быть, скажу вам! Я подумала: какая красивая молодая девушка, но, должно быть, в полном смысле слова «кисейная барышня»! Как ей, вероятно, будет скучно в обществе этого серьезного молодого человека!.. Но, скажите, милочка, — вы не обиделись на меня?..
Шарлотта не только не обиделась, она еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. И, будь у жены нотариуса хоть немножко наблюдательности, она, конечно, заметила бы это.
— Пожалуйста, прошу вас, смотрите на меня как на свою старшую сестру! — снисходительным тоном продолжала между тем мадам Тупе. — Я буду так счастлива быть вам хоть в чем-нибудь полезной, помочь вам своими советами… Почему вы, например, не стараетесь, душечка моя, хоть немного расширить свой умственный кругозор? Как вы ни привлекательны, все же вашему брату, должно быть, скучно с вами: тяжело ведь не иметь возможности ни с кем перекинуться словом!.. Кстати, любите ли вы читать и вообще читаете ли когда-нибудь?
Получив утвердительный ответ, жена нотариуса одобрительно кивнула головой.
— Ну, вот и прекрасно! — воскликнула она. — Если вы любите чтение, то можно рассчитывать, что оно принесет вам пользу. Я уже предлагала вашему брату разные книги: русских, шведских писателей. Если хотите, я и вам тоже могу прислать что-нибудь, но, конечно, не такого серьезного содержания: для начала надо что-нибудь полегче… Какую-нибудь популярную книжку…
Несомненно, если Шарлотта была похожа на кисейную барышню, то жена нотариуса была просто дурой!
— Слышали вы что-нибудь о Толстом?
Но едва Шарлотта раскрыла рот, чтобы ответить, как мадам Тупе, по своему обыкновению не дождавшись ответа, уже продолжала:
— Толстой — это, видите ли, известный русский писатель. Нам, французам, эту фамилию с непривычки трудно произнести…
Бедная Шарлотта делала невероятные усилия, чтобы не рассмеяться, она боялась раскрыть рот и потому только утвердительно кивнула головой. К счастью, в эту минуту жена нотариуса случайно взглянула на часы, стоявшие на письменном столе, и, внезапно прервав свой разговор о литературе, с ужасом воскликнула:
— Боже мой! Уже четыре часа! Вашего брата все нет, а мне нужно еще поспеть на лекцию «О родстве душ»… Как я, однако, у вас засиделась!.. Ну, до свидания! Я когда-нибудь еще загляну к вам, и тогда мы возобновим этот разговор…
Уже в передней, отворяя дверь на лестницу, жена нотариуса обернулась к Шарлотте и, немного жеманясь, спросила ее:
— А что, ваш брат говорил вам что-нибудь про меня? — Да, Гаспар часто рассказывал мне о вас! — ответила Шарлотта.
Она действительно не лгала, а только благоразумно умолчала о том, что именно говорил ей брат. Гаспар же называл эту даму не иначе, как «старой занудой». Какая неблагодарность!..
Когда дверь за мадам Тупе закрылась, Шарлотта хотела спрятать деньги, которые та принесла за уроки. Эти деньги были теперь как нельзя кстати, потому что лавочники, у которых молодая девушка брала продукты в долг, уже давно требовали уплаты за отпущенную провизию.
Но где только Шарлотта не искала: и на столе, и на полу, и в книгах — денег нигде не было! Тут только девушка вспомнила, что видела, как мадам Тупе, открыв свою сумочку, вынула оттуда запечатанный конверт и, разговаривая, все время вертела его в руках, а затем снова машинально положила его обратно в сумку и, следовательно, унесла деньги домой. Теперь оставалось только ждать ее вторичного визита!
В конце концов, результатом посещения проницательной мадам Тупе было то, что в этот день Шарлотта заработала на два франка меньше. Да, жена нотариуса не ошибалась: сестра Гаспара действительно была самой обыкновенной, заурядной женщиной, погруженной в житейские проблемы, — словом, совершенно не подходящей компанией для «героя романа»!
Глава 17
Мучения Шарлотты
Зима прошла для Шарлотты почти незаметно. Переписка, несмотря на то, что отнимала у молодой девушки очень много времени, давала ей крайне ничтожный заработок. На первом плане стоял, как всегда, денежный вопрос. Заработок Гаспара был нестабильным: уроков у него было то больше, то меньше. И достаточно было их прекращения всего на одну неделю, чтобы в финансах Шарлотты образовалась брешь — приходилось рассчитывать каждый грош, каждый кусочек хлеба, каждое полено дров. Досаднее же всего было то, что это как правило случалось во время праздников, когда многие родители давали своим чадам возможность отдохнуть от занятий, и потому Гаспару приходилось получать гонорар не за целый месяц, а значительно меньший.
Шарлотта строго следила за тем, чтобы дети соблюдали режим дня и вели правильный, здоровый образ жизни. У нее заранее было распределено, в какой час дня что делать и чем заниматься. Только для самой грубой работы она брала поденщицу, остальное же делала сама: готовила еду, шила и чинила белье, убирала комнаты и занималась с детьми. Только благодаря своей живой, деятельной натуре и той методичности и аккуратности, с какими она принималась за любое дело, молодая хозяйка и могла справиться со всеми заботами и трудностями.
Но, в то время как Шарлотта занималась физическим трудом, голова ее тоже работала. Так, убирая комнаты, заправляя постели или готовя обед, девушка все думала о своей детской книжке, и постепенно в ее голове сложился сюжет рассказа. Накрывая на стол или пришивая пуговицы к детским башмакам, она размышляла о том, как бы поинтереснее развить этот сюжет, как разбить рассказ на главы, и так далее. Иногда, когда она подметала пол или вытирала пыль, ей вдруг приходила в голову какая-нибудь новая мысль. Таким образом, за день у Шарлотты набиралось столько материала, что, когда вечером, покончив со всеми делами и уложив детей спать, она принималась за свой рассказ, то ей думать почти уже не приходилось, оставалось только писать — и она действительно писала, не отрывая перо от бумаги.
Воспитание и образование детей, присмотр за ними, забота об их будущем — все это очень беспокоило Шарлотту. Так что она не имела возможности отдыхать не только от физических трудов, но также и от умственных.
Правда, Роза и Виолетта теперь ходили в школу при одном монастыре и находились там с девяти до одиннадцати часов утра и затем с двух до четырех часов дня. Учили их сестры-монахини и обращались с ними так хорошо, что лучшего и желать было нечего. Но все-таки Шарлотте с девочками было немало хлопот. Относясь крайне добросовестно к принятым на себя обязанностям, она помогала детям готовить уроки, каждый день проверяла их знания, учила девочек музыке и, что, пожалуй, было всего труднее, приучала их к порядку и дисциплине. Ранее предоставленные самим себе, как настоящие дикарки, девочки никак не могли привыкнуть к новому распорядку дня.
С Виолеттой, активной, словоохотливой, очень умненькой и откровенной девочкой, справляться было еще легко. И если бы не ее вспыльчивый характер и чрезмерная шаловливость, то с ней отлично можно было бы ладить. Но зато Роза зачастую приводила Шарлотту в отчаяние. Лживая, своенравная и непослушная, она просто выводила старшую сестру из себя неожиданными выходками, капризами, невероятной бестолковостью и нежеланием заниматься. В довершение ко всему бедная девочка была крайне неспособной и в умственном отношении очень отсталой для своих лет. Убеждения на нее не действовали; наказания же и выговоры практически не достигали цели, так как девочка очень скоро забывала, за что ее бранили и наказывали. Она едва умела читать; что же касается письма, то у нее вместо букв выходили какие-то ужасные каракули. И Шарлотта с ужасом думала, что будет с сестрой, когда та вырастет, если девушки, гораздо более способные и умные, чем Роза, и то не могут найти себе заработка.