Одна-одинешенька, стр. 18

Она кивнула слегка головой, показывая, что разговор между ними окончен, передала своему мужу тарелку с супом и спросила:

— Кстати, ты не забыл пригласить к нам Марти сегодня вечером? Знаешь, я купила зайца…

Почему сойку нужно было выносить во двор непременно ровно в семь часов утра?! Мадам Ронде не пожелала дать по этому поводу никаких объяснений, да, впрочем, Гаспару и в голову не приходило спрашивать ее об этом. Он поблагодарил, поклонился и смущенно вышел из комнаты, недоумевая, как это он решился на такой поступок.

Результат, которого достиг брат, совершенно не удовлетворил Шарлотту. Но она ничего не сказала Гаспару, боясь рассердить его, а главное, опасаясь, как бы эта неудача совершенно не обескуражила его, так как он и без того часто падал духом.

На следующий день, около семи часов утра, под окнами раздался громкий, пронзительный голос мадам Ронде:

— Бедная, несчастная птичка! Тебя пришлось держать взаперти из-за этих людей, которые не хотят рано вставать! Как им не жалко птичку, я не понимаю!

И, бросив этот упрек в адрес жильцов первого этажа, упрек, от которого они, по ее мнению, должны бы были сгореть со стыда, привратница начала свой обычный разговор с птицей:

— Здравствуй, моя голубушка! Здравствуй, бедная моя птичка! Поздоровайся хорошенько со своей мамой!

Увы! Эта несносная птица опять была на дворе, правда, немного позже, чем обычно, но зато и кричала она теперь еще громче и пронзительнее, чем всегда, желая, вероятно, наверстать потерянное время.

Вскоре после этого случилось так, что маленький Фреди сильно простудился и заболел. Целыми ночами Шарлотта возилась с ним, так как мальчик от кашля не мог спать и только под утро забывался беспокойным сном. Но как раз в это время под окном раздавался оглушительный крик сойки. Несчастный ребенок в испуге вскакивал с кровати и начинал плакать.

Тогда Шарлотта сама отправилась к привратнице. Будучи крайне впечатлительной, деликатной и мягкой, Шарлотта просто не выносила брани и ссор. Но, пересилив себя, молодая девушка твердо и решительно потребовала, чтобы та убрала куда-нибудь несносную птицу.

— Мой маленький брат очень болен. Не выносите, пожалуйста, свою птицу во двор, пока мальчик не выздоровеет!

— Если ваш брат болен, то надо хорошенько ухаживать за ним! — наставительно посоветовала привратница.

— Если вы будете так разговаривать со мной, мадам, я буду вынуждена обратиться к управляющему! — заметила ей Шарлотта.

— К управляющему?! Вот так испугали — нечего сказать! Да знаете ли вы, что никто его у нас ни в грош не ставит: всякий вертит им, как хочет!

По счастливому стечению обстоятельств, что случается очень редко, как раз в ту минуту на лестнице показался сам управляющий.

— В чем дело, мадемуазель? — вежливо обратился он к Шарлотте. — Я к вашим услугам!

Привратница так и опешила. Шарлотта рассказала управляющему, зачем она пришла сюда.

— Да это очень легко устроить, мадемуазель! — воскликнул управляющий и обратился к привратнице: — Давно ли у вас эта птица?

— Да вот уж шесть месяцев, — с плохо скрываемой злостью отозвалась мадам Ронде, — и никто из жильцов первого этажа еще не жаловался на нее. Вот только этой барышне она помешала!

— В этом нет ничего удивительного, — возразил управляющий, — так как у нас на первом этаже никто и не живет: вот уже год, как квартира стоит пустая. А птицы вашей чтобы сегодня же и духу не было!

Вынужденная повиноваться, мадам Ронде решила хоть чем-нибудь отомстить жильцам первого этажа. С пяти часов утра она начинала подымать у себя на дворе страшную суматоху: с особенным усердием и шумом принималась за поливку цветов, громко беседовала с чижами и даже вздумала сама свистеть. Эта последняя остроумная выдумка, вероятно, должна была заменить ей крик сойки. При этом разгневанная женщина громко призывала само небо в свидетели того, какие на свете бывают злые люди, но что это им так не пройдет и что они за это поплатятся!

Впрочем, вскоре ей это надоело, и привратница успокоилась. На дворе стало сравнительно тихо, и маленький Фреди мог спокойно спать по утрам. Только вечная, нескончаемая болтовня и пересуды обеих привратниц, к великой досаде Шарлотты, никогда не прекращались:

— Знаете, что я вам скажу, голубушка…

— Ну, это еще что! А вот послушайте-ка…

Глава 15

Безуспешные поиски

По вечерам, когда дети спали, а Гаспар, сидя за письменным столом, под предлогом занятий математикой курил без перерыва сигару за сигарой, старшая сестра, устроившись около спящего Фреди, начинала обычно записывать расходы и сводить счета. Но как девушка ни считала, как ни высчитывала, как ни старалась экономить, она все-таки видела, что тех денег, которые она имеет в своем распоряжении, ей не хватает и что, несмотря на все усилия, ей никак не удается свести концы с концами!

А между тем Шарлотта работала как вол и творила просто чудеса. Начать с того, что она сама шила на всех детей, и шила — надо заметить — очень недурно. Кроме того, на ней же лежала и починка белья на всю семью, а это было дело нешуточное.

Роза и Виолетта, например, вели себя как настоящие дикарки и нередко, бывало, чтобы обшить кружевами платья своих кукол, они недолго думая отпарывали кружева от своих собственных передничков и юбочек, разрезая и разрывая зачастую при этом и само белье.

Немало времени отнимало у молодой хозяйки и приведение в порядок гардероба Гаспара. Правда, он, конечно, не рвал своего белья нарочно, но из-за его небрежности и неаккуратности за ним одним починки бывало столько же, сколько за всеми тремя детьми вместе взятыми. Белье и платье словно горели на нем, и поэтому, хотя он тратил на свой гардероб не меньше, чем другие молодые люди, однако всегда казался плохо одетым. Чтобы привести его костюмы в более или менее приличный вид и вместе с тем, чтобы не тратить на это денег, которых и без того было у них очень мало, сестре приходилось самой перелицовывать его сюртуки, пальто и жилетки, переменять в них подкладку и тому подобное.

После Анжель Клери Шарлотта уже не пыталась больше нанимать себе прислугу: одного опыта было вполне достаточно. Вместо прислуги молодая девушка стала брать себе поденщицу, которая приходила ежедневно на несколько часов и исполняла самую грязную работу. Готовила Шарлотта сама, стараясь при этом, чтобы дети как можно лучше питались и вместе с тем чтобы это обходилось как можно дешевле. Часто она даже не спала по ночам, ломая себе голову, как бы соединить вместе эти два условия: хорошую пищу с дешевизной. У молодой девушки не пропадала даром ни одна корка хлеба. Будь Шарлотта кухаркой, на нее не могла бы пожаловаться самая требовательная и экономная хозяйка.

Что же касается расходов на себя лично, то бедная девушка уже давно привыкла обходиться малым, что при ее молодости и красоте было особенно удивительно и что надо было поставить ей в особенную заслугу. Правда, Шарлотта не раз тяжело вздыхала, в сотый раз чиня свое единственное черное шерстяное платье или осторожно чистя свою простенькую, без всякой отделки, черную касторовую [7] шляпку. Но при этом девушке даже в голову не приходило купить себе другую одежду.

Несмотря на все усилия, средств не хватало. Достаточно было взглянуть в расходную книжку, чтобы убедиться в этом. Шарлотте казалось, что, для того чтобы свести концы с концами, Гаспару нужен еще один лишний урок. И этого было бы достаточно! К сожалению, частные уроки представляют собой заработок крайне ненадежный: сегодня они есть, завтра — нет, иной месяц заработаешь больше, а на следующий из-за праздников или болезни учеников получишь гораздо меньше. Не говоря уже про то, что некоторые родители имеют дурную привычку не платить аккуратно в срок, а задерживать плату и иногда даже отдавать деньги задним числом сразу за несколько месяцев. Шарлотта часто думала о том, как было бы хорошо, если бы Гаспару удалось устроиться в какое-нибудь учебное заведение: тогда у него был бы, по крайней мере, хоть какой-то стабильный заработок!