"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 493

– Вы не понимаете! – с болью сказала им Ирка. – И Танька с Богданом… И бабка. Это – моя мама! – Ирка сгребла с перил крыльца комок серого снега и прижала его к пылающему лбу. На миг голова стала еще горячее… А потом лоб словно погладили прохладной шершавой ладонью. – Айт! – тихо, совсем беззвучно позвала Ирка. – Хоть бы ты был тут…

Ей показалось, или снег под ладонью едва заметно шевельнулся? Ирка отняла его от лица и уставилась на прилипшие к ладоням комья. Подвигала красными от мороза пальцами.

– Нет, – прошептала она. – А если Айту она тоже… не понравится? Она – моя мама! Это они все должны ей нравиться! А ведь… не нравятся! – сообразила Ирка. – Ни Танька, ни Богдан… И Айт, наверное, тоже…

Ирка представила Айта здесь, во дворе – черная куртка нараспашку, несмотря на мороз, а за спиной в тугих ножнах спрятан похожий на лунный серп меч. Туго стянутые кожаным шнуром волосы, глаза, переменчивые, как сама вода, в глубине зрачка то вспыхивает, то гаснет зловещий золотой огонь. Царственный дракон небрежной походкой взбегает на крыльцо… и натыкается на маму. И вот он, такой – маме не понравится! Ирка вдруг поняла это совершенно точно и непреложно – Айт может обаять бабку, но вот мама… Мама не простит ни его абсолютной уверенности в себе, странной для шестнадцатилетнего парня, ни привычки приказывать, пробивающейся даже сквозь изысканную вежливость в тех случаях, когда он давал себе труд быть вежливым. Ни… ни… Неужели Тео сказал правду? И мама не простит, что этот надменный красавец пришел к Ирке?

– Черти лгут. Черти всегда лгут. А бабка просто любит склочничать, – твердо сказала Ирка, заставляя себя выпрямиться. – У нас с мамой все будет хорошо! Она у меня одна! Она… просто еще не научилась! У нас наладится! Все-все наладится! – как заклятье повторила она, точно убеждая в этом комок снега под пальцами.

Снежок растаял. Холодные капли воды побежали за рукав.

– Сама виновата – нечего было Тео слушать! – проворчала Ирка. – Вообще, если бы не этот черт… Избавиться бы от него… Без него у нас с мамой сразу все наладится!

Да и перед Айтом неудобно – он прилетит к ней на день рождения, а у нее черт в доме! Змеи чертей на дух не выносят. Ни один вменяемый черт не станет крутиться на территории, что под змиевым крылом. Вот и еще один повод избавиться от Тео…

– И все станет хорошо! – снова повторила Ирка.

Вставила ключ в замок и громко им поклацала. С шумом распахнула дверь и, гулко топая, завозилась на пороге.

Голоса в кухне сразу затихли.

Растрепанная мама выскочила в коридор – глаза ее были заплаканы, но губы уже улыбались.

– Тео! – вскричала она. – Bist das du? Du warst nicht zu Hause… [111] – и тут она увидела Ирку. Улыбка медленно погасла на ее лице, как гаснет свет прикрученного ночника. – А, это ты… – принужденно пробормотала мама. Затопталась, словно сама не знала, хочет она подойти к Ирке или, наоборот, убраться подальше. – А Тео когда вернется? Вы вместе ушли… – наконец смущенно спросила она.

Ирка безнадежно привалилась к косяку. Она поняла – если избавится от Тео, у них с мамой вряд ли что-то получится.

Глава 13

Иркина генеалогия

– Он на работе остался, у него дела, – пробормотала Ирка. – Это я так, на экскурсию сходила…

– Авжеж! – немедленно раздалось из кухни. – Банки роздывляется заместо школы! Давай-давай! У нас на выходи з балки пункт приема стеклотары есть – там, як вырастешь, работать и будешь, бо де ще ты така, необразованная, нужна? Ось тоди банок всяких наглядишься – аж в очах замерехтыть!

Не отвечая, Ирка подошла к дверям кухни и молча уставилась возящейся у плиты бабке в затылок. Интонации сейчас совсем родные стали, но после подслушанного разговора Ирку обуревали сомнения. А может, это вообще не ее бабка? Сейчас на бабке красовались свитер с высоким горлом и… джинсы, да-да, темные джинсы, в которых она казалась вдвое худее. Цыганистые, как у Ирки, волосы собраны в тяжелый пучок на затылке, лицо гладкое, никаких тебе подсиненных до всеобщего перепугу век – только чуть-чуть помады на губах! Даже рядом с ухоженной мамой такая бабка смотрелась очень даже достойно. Или это мама на нее так подействовала?

Прийти к каким-то выводам Ирка не успела.

Не глядя, бабка обвиняюще ткнула ножом через плечо и склочно объявила:

– Ось якого биса ты до кухни в куртке та ботинках вперлася? Зараз знову полы мыть будешь! И що ты там у мэнэ на потылыци такого дывного побачила, що дывышься, мов з кулемету целишься – так и чекаю, шо голову, як арбуз, разнесет! А ну геть ботинки снимать!

Это была до такой степени ее, ее бабка, знакомая каждым жестом, каждой скандальной интонацией… что Ирка практически уверилась – подслушанный разговор не иначе как морок!

– Девочка только в дом зашла, а ты на нее уже накинулась, добрая бабушка! – немедленно вмешалась мама. – Давай, Ирка, раздевайся, я твою куртку повешу, – распорядилась она и взялась за «молнию» Иркиной куртки, точно собираясь переодевать ее, как маленькую. – Ой, а чего она у тебя такая мокрая?

– В снежки играли, – наскоро придумала отмазку Ирку. – Я… упала. – Это объяснит и остатки грязи, и порванные джинсы.

– Ах, какой ты еще ребенок! – сентиментально вздохнула мама и злорадно покосилась на бабку – дескать, ну, кто прав?

Нет, тот разговор все-таки был, ничего Ирке не померещилось!

– Ну проходи, проходи, буду сейчас тебя кормить! – Мама повесила куртку на крючок и принялась хлопотливо подпихивать Ирку в кухню.

Ирка снова неловко замешкалась. Вообще-то, ей бы переодеться – холодно во влажном свитере, аж передергивает. В кармане письмо от местных чертей – его надо как можно скорее прочитать, связаться с Танькой и Богданом, рассказать им: про «Душевный банк», про навку и отнятый у той пропуск, про странного старика в темных очках, про безумные такси, болото, Ладу…

– Я тебе суп налью? – Мама заметалась по кухне. Вытащила из буфета тарелку, схватила половник. – А ты любишь суп? Я в детстве не любила – твоя бабушка его отвратительно готовила.

– Гей, я ще не померла, я ще багато чого – отвратительного – наробыты можу, – с угрозой сообщила бабка.

– Я ведь толком не знаю, что ты любишь, чего не любишь… – не обращая внимания, продолжала мама. – Жаркое положить? А потом чаю попьем, с пирожными. Я пирожные купила!

Ирка поглядела на маму с раздражением – какие еще суп-жаркое-пирожные, когда столько дел? И вдруг поняла – да ведь это то самое, о чем она мечтала! Они с мамой будут пить чай, разговаривать, она сможет задать все свои вопросы – и как мама жила без нее, и про отца, и… даже самый главный…

Я нужна тебе, мама?

Ты… меня любишь?

И снова Ирка почувствовала… раздражение. Ну вот почему именно сейчас, когда черти, и неизвестный старик, и Лада, и болото… Когда надо принимать немедленные меры и неизвестно, чем обернется отсрочка! В конце концов, Ирка ведь не только за себя отвечает! Когда она была совершенно свободна и хотела разговаривать, мама всячески увиливала, а теперь, выходит, созрела, как раз когда Ирка занята по уши! А мама, между прочим, постоянно свободна, могла бы и приспособиться немножко…

Ох, какие глупости, о чем я думаю! Ирка потерла ладонями щеки. Откуда она может знать, что я занята. А потом буду ныть, почему у нас с мамой ничего не выходит. Но все-таки, черти, конверт… А, черт с ними, с чертями! Тысячи лет они тут водились, пусть еще часик спокойно поживут. Ирка решительно шагнула в кухню и уселась за стол. Влажный свитер тоже можно потерпеть. Лишь бы бабка не влезла в разговор с очередными комментариями. Ирка мрачно покосилась на бабку. Та поймала взгляд, фыркнула… И неожиданно развязала фартук, кинула его на табуретку.

– Пойду хочь спокийно телевизор подывлюсь, без всяких, що поблизу крутятся. А вы посуду помойте. – И вышла.

Только в дверях задержалась – бросила на Ирку странный взгляд. Вроде бы, предостерегающий. А вроде, сочувственный.