"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 290
У мужика все мысли на лице написаны – замершая всего в паре шагов от вертящего головой охранника Марина криво усмехнулась. А неплохо бы сейчас на метлу – вж-жик, и дома! Но с метлой в ночной клуб – не гламурно. И мобильник, как назло, отключился – такси не вызовешь. Она еще раз без всякой надежды поглядела в погасший экран и на цыпочках, чтоб стук каблуков не мешал отводить глаза, двинулась вдоль улицы. Свернула, скрываясь из поля зрения охранника, и замерла в густом, плотном мраке неосвещенного проулка. Почему все суперкислотные клубы обязательно забираются в самую глубину самых грязных, самых темных переулков с самым битым асфальтом? А этот вообще – на краю городской балки! Уступами, точно большая лестница, улица уходила вниз, на дно пересекающего город здоровенного оврага, издавна застроенного старенькими, больше похожими на деревенские домишками. Тьма и тишь, только лениво побрехивают собаки, да мелькают редкие огоньки. Но по другую сторону балки шумит проспект, катят машины, там можно поймать такси… Марина пожала плечами. Ее уж точно никто не обидит! Она высокомерно усмехнулась и стала спускаться.
Дорога уходила все ниже и ниже. Раздолбанный, точно после артобстрела, тротуар перешел в обледенелую грунтовку. Одноэтажные домики-коробки под железными крышами сменились ободранными саманными хатами, похожими на спящих в подворотне нищих. Во дворах, побрякивая цепью, возились псы – иногда лениво, для порядку, тявкали, заслышав проходящую мимо девочку. Перебирая ногами брезгливо, как кошка лапами, Марина обогнула прихваченную тонким ледком кучу какой-то гадости. Фонарей не было вовсе, но из окон низеньких домов падали яркие прямоугольники света, и Марина запрыгала по ним, как по желтым коврикам – с одного на другой. Кое-где окна не светились, зато по покрытой белой наледью дороге пробегали цепочки разноцветных отсветов – самые нетерпеливые любители новогодних гирлянд уже развесили их по стеклам. Световое шоу для бедных. Марина презрительно дернула уголком рта.
Хруп-хруп-хруп – слежавшийся снег едва слышно хрустел под каблуками. Хруп-хруп.
Хруп.
Марина резко остановилась и, наклонив голову, стала вслушиваться в царящую вокруг сонную тишину. Льняные волосы скользнули по плечу, розовые от мороза уши, казалось, настороженно двигались, точно два локатора, – туда… сюда… Она слышала все – плач младенца за соседним забором, старческое перханье домом дальше, скандальное семейство наискосок и мурлыканье пригревшийся кошки на чердаке. Позади – ничего. Ни шороха, ни дыхания. Пожав плечами, девочка двинулась дальше.
Хруп-хруп-хруп…
Хруп.
Марина стремительно обернулась. На один краткий, почти неуловимый миг поперек светлого окошка на снегу легла тень. Крупная и плечистая – парень… И мгновенно исчезла, точно кто-то отпрянул во тьму. Неужели этого… на всю голову стукнутого… от родной стенки уже отлепили? Вряд ли… Скорее охранник… Вот уж энтузиаст своего дела! Надо от него быстрее избавиться. Хозяйка очень не любит, когда ее девочки встревают в неприятности.
Марина невольно поежилась и принялась снова вглядываться во мрак. Странно. Она могла поклясться, что рядом ни одной живой души! Ла-адно, поглядим… Марина зашагала по проулку.
Хруп-хруп… Теперь эхо чужих шагов за спиной слышалось совершенно отчетливо. Кажется, преследователь перестал скрываться, шаги раздавались все ближе, постепенно нагоняя девочку. Марина невольно пошла быстрее. Не бежать, только не бежать…
Сейчас! Она выпрыгнула из светового прямоугольника в кажущуюся еще более плотной мглу, припала на колено, и наманикюренные острые ноготки заскребли плотную снежную корку на тротуаре. Несколько сухих, точно искусственных, снежинок остались у нее на ладони. Марина пружинисто распрямилась и, вытянув губы трубочкой, длинно подула:
– Фью-у-у-х!
Закрученный штопором вихрь колючей поземки сорвался с ее ладони, словно там было не несколько пересушенных морозом снежинок, а все снежные запасы нынешней зимы. Развернулся в косматое белое полотнище и понесся вдоль улочки, перекрывая ее от стены к стене.
Сквозь плотное мельтешение снежинок на Марину глянули черные провалы глаз. Липнущий снег прорисовал нос и… раззявленную в беззвучном крике дыру рта! Проступили широкие плечи, грудь… Фигура рванулась, выдираясь из белой пелены, и прямо к Марине метнулся очерченный снегом призрак. В руке у него блеснула полоса стали, широкая, как кухонный нож!
– Ха! – крикнула беловолосая ведьма, с силой ударяя каблуком в землю. Вызванный ею снежный вихрь мгновенно сгустился – и тяжеленным сугробом обрушился на голову преследователя, погребая его под собой.
Бух! Это походило на взрывное устройство, сработавшее под грудой подушек. Снежный пух разметало во все стороны, а из середины раскуроченного сугроба с ревом поднялось нечто громадное, жуткое, вроде вставшего на дыбы белого медведя. И широкое, с ладонь, лезвие по-прежнему отблескивало в неверном свете.
Марина с испуганным писком кинулась прочь. И остановилась. Спокойно, только спокойно. Она аккуратно выровняла дыхание – глаза начали медленно разгораться зеленью. Ее не увидят. Она так хочет, и так будет – ее никто не видит, она исчезла, проулок совсем-совсем, ну абсолютно пуст. Нету тут никого, ясно тебе, тварь! Ступая совершенно беззвучно, Марина скользнула за спину чудовищу и принялась обходить его по широкой дуге… Оно круто повернулось следом. Плотно облепленное снегом лицо, точно гладкая, без единого отверстия, маска, слепо уставилось на девчонку – а кончик ножа смотрел точно ей в грудь. Марина судорожно вздохнула и вжалась спиной в стену. Вот теперь ей стало страшно.
– Котику-котику, котик биленький…
Марина не сразу поняла, откуда доносится жуткий, задушенный шепот – снеговая маска по-прежнему оставалась гладкой и неподвижной. Казалось, шепот шел со всех сторон, отталкивался от выщербленных стен, сочился из поскрипывающих на морозе изломанных голых ветвей, холодным туманом стлался у ног…
– Котик биленький, не лизь на колоду…
Гладкая маска вдруг нависла над ней – облепленное снегом существо сделало длинный скользящий шаг, оказавшись совсем рядом с Мариной.
– Бо поранишь лапку…
Нож сверкнул льдистым прочерком… Марина хрипло заорала и кубарем выкатилась из щели между тварью и стеной. Тяжело дыша, она сидела на обледенелой грунтовке. Руку жгло. Она поднесла к глазам дрожащие пальцы. На располосовавшем тыльную сторону ладони длинном порезе медленно, одна за другой набухали кажущиеся черными кровавые капли.
– Поранишь лапку, буде болиты…
Медленно и плавно, как в замедленной съемке, чудовище повернулось к девочке. Марина резко тряхнула пораненной рукой – капли крови оставили на снежной наледи черные пятна. Начали расползаться, все шире и шире, послышался запах гари – пятна вспыхнули, огненной цепочкой отделяя преследователя от жертвы.
Все тем же плавным скользящим шагом, точно в японских мультиках, тварь просочилась сквозь пламя – облепивший ее снег даже не зашипел. Лезвие ножа больше не сверкало – оно было покрыто кровью!
– Помогите! – сдавленно крикнула Марина и уже громко, во весь голос завизжала. – Помогите! Убивают!
Окрестные дома оставались все такими же тихими – светятся окна, из распахнутой форточки вьется сигаретный дымок, слышатся обрывки неспешного разговора и звяканье посуды.
– Буде болиты, та нема кому жалиты… – издевательски прошелестел шепот.
Острие ножа колючей звездой сверкнуло у самых глаз.
– А-а! – Марина перевернулась на четвереньки, поползла, раздирая колготки, вскочила и кинулась бежать, не разбирая дороги. Мерзлая грунтовка трещала под ногами, каблуки подламывались…
– Лапка болиты, та нема чим завертиты[Перевязать.]…
Шепот звучал в ушах, точно преследователь скользил рядом с ней.
– Була одна хустыночка[Платочек.], да й ту взяла Мариночка…
Ответвляющийся от улицы темный проулок вспыхнул белизной, и нож ударил из мрака, целясь пропороть девчонке бок. Марина вскрикнула, вильнула на бегу… Кончик ножа чиркнул по бедру, располосовал юбку. Сочащаяся из пореза кровь пропитала колготки. Острая боль. Марина споткнулась, раненая нога подломилась, она упала, больно расшибая коленки и ладони. Всхлипывая, поднялась, поковыляла дальше.