Час волка (ЛП), стр. 8

Боб услышал, как сзади остановилась машина, повернулся и увидел Кей Майерс, вылезавшую из точно такого же «форда», на котором приехал он сам. На шее у нее висело полицейское удостоверение, подтверждавшее, что она детектив отдела по расследованию убийств MPD. Майерс было под сорок, она носила прическу афро, которая, как слышал Боб, снова вошла в моду, но Майерс носила ее столько, сколько он ее знал. Она была невысокой, худой и пробегала марафон быстрее всех в MPD, как среди мужчин, так и среди женщин. Сама она утверждала, что никогда не тренируется и что у нее, должно быть, просто гены бегуна — она проследила свои корни до самой Кении. Она была одной из тех от силы двух человек во всем убойном отделе, чье общество Боб мог терпеть. Когда на ее серьезном лице изредка появлялась улыбка, Боб понимал, почему некоторые считают ее привлекательной. Но поскольку Кей Майерс никогда не давала повода думать, что ее интересует что-то помимо сугубо профессиональных отношений с коллегами-мужчинами, да и одевалась соответствующе, всё так и оставалось. Возможно, ее жесткая, уверенная и прямолинейная манера отпугивала парней — по крайней мере тех, кто ценил в женщинах хотя бы намек на покорность. А таких, как думал Боб, было большинство. Она была не из тех, кто откровенничает о себе, и Боб полагал, что ее жесткая броня как-то связана с детством, проведенным в чикагском районе Энглвуд.

— Имя жертвы — Марко Данте, — крикнула Кей Майерс еще до того, как захлопнула дверцу машины. — Трижды арестовывался за незаконную торговлю оружием, но так ничего на него и не повесили, вот сюрприз.

Боб подождал, пока она подойдет ближе.

— Торговец оружием?

— Ага. На совести его оружия в Миннеаполисе, наверное, больше жизней, чем у всех охотничьих ружей этого штата вместе взятых, так что уж извините, слез проливать не стану. Они?..

— Да, только что вошли. Шестой этаж — вон то открытое окно.

— У нас есть свидетели, которые видели, что выстрел был оттуда?

— Да, один. К сожалению, он отказался назвать имя и адрес и скрылся.

— Серьезно?

Боб заметил, что Кей смотрит на него искоса.

— То есть это не просто знаменитое чутье Боба Оза?

— Чутье Боба Оза подсказывает мне, что этот свидетель не врал.

— Ты помнишь, сколько проблем было в прошлый раз, когда мы вошли без ордера на обыск?

— Нет, — сказал Боб с видом искреннего изумления. — Действительно не помню.

Кей Майерс презрительно фыркнула.

— Где ты был сегодня утром, Боб? Или давай сформулирую так: в чьей постели ты проспал?

— Неясно. Она уже ушла.

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу вечно тебя прикрывать?

— Вечно? А я разве когда-нибудь просил меня прикрывать?

Это было еще одной загадкой, которую он так и не разгадал в Кей Майерс: почему она так за него заступалась. Как мужчина он ее явно не интересовал; Боб не особо прислушивался к слухам на работе, но до него доходили разговоры, что в отделе ее считают лесбиянкой. И дружить с ним она тоже не стремилась — они даже пива ни разу вместе не пили. Некоторые женщины любят подонков, но Кей Майерс явно была не из тех. Оставался только худший вариант: она просто его жалела.

Между черными портьерами в открытом окне сверкнула вспышка, а затем раздался глухой хлопок, эхом покатившийся между зданиями. Светошумовая граната.

— Как обычно, фейерверк тебя не интересует? — спросила Кей.

Боб покачал головой.

— Знаешь, в отделе поговаривают, что Боб Оз — трус.

— Потому что не хочу играть в копов и разбойников?

— Потому что ты не носишь оружие и у тебя всегда есть отмазка, чтобы не лезть в опасные для жизни ситуации. Я пыталась убедить их, что они не правы.

— О, но они правы, Кей. Я трус. — Боб кивнул в сторону командира отряда SWAT, который как раз выходил из подъезда, что-то говоря в гарнитуру. — Умный и трусливый детектив убойного отдела, чья предполагаемая продолжительность жизни лет на восемь больше, чем у этого перетренированного адреналинового наркомана.

О’Рурк подошел ближе, демонстративно игнорируя Боба, и обратился к Кей Майерс.

— Всё чисто, но, боюсь, наша птичка улетела.

— Спасибо, — сказала Майерс.

— Пустяки. И если объявятся новые плохие парни... — Он перевел взгляд на Боба и сплюнул на землю, едва не попав на его коричневые кожаные туфли, — …просто снова зовите Бонзо.

Майерс и Боб молча смотрели, как О’Рурк тяжело топает к машине, а его люди выходят из высотки.

— Ох, Боб, Боб, ты умеешь заводить друзей, куда бы ни пошел, — вздохнула Майерс.

Они остановились перед открытой дверью квартиры на шестом этаже. Боб увидел, что замок выбит — вероятно, ручным тараном.

— Пойду поговорю с соседями, — сказала Майерс.

— Ладно, — ответил Боб, осторожно переступая через порог. В первую очередь он искал вещи, которые помогли бы разослать ориентировку BOLO [11] или привести к быстрому задержанию, но по привычке держался ближе к стенам, чтобы не загрязнить возможные вещественные доказательства. Первое, о чем он подумал, — квартира напомнила ему другое место с такой же атмосферой тоски. Может быть, квартиру какой-нибудь одинокой женщины, в которой однажды ночью он и она пытались помочь друг другу почувствовать себя чуть менее одинокими. Эта квартира состояла из одной комнаты с кухонной зоной прямо у входа; диван, который, как предположил Боб, изначально стоял у окна, был отодвинут ближе к центру комнаты. Конечно, это могли сделать и бойцы SWAT, чтобы проверить, не прячется ли кто под ним, но Боб в этом сомневался. С красной скатерти, свисавшей со стола, капала вода, и вот это уже точно было делом рук SWAT. Светошумовые гранаты бросают в помещение, когда нужно нейтрализовать, но не покалечить находящихся там людей: вспышка настолько яркая, что человек слепнет секунд на пять, а от грохота глохнет, что напрочь лишает его чувства равновесия. За эти несколько секунд подозреваемый, скорее всего, окажется обездвижен на полу и закован в наручники. Но иногда случалось и так — как Боб заметил здесь по скатерти, — что от выделяемого тепла легко загорались горючие материалы. Несколько лет назад пожилая пара задохнулась дымом после антинаркотического рейда, во время которого использовались светошумовые гранаты. Дисциплинарное взыскание тогда наложили на весь отдел, не в последнюю очередь потому, что рейд, как выяснилось, проводился по ложной наводке. Люди лишились работы.

Боб мысленно выругался и окинул комнату взглядом. Майерс права, друзей у него немного, особенно в MPD. Так зачем он творит подобные глупости? Зачем вызвал SWAT? Зачем вел себя так, будто у него на руках есть ордер? Он что, хочет, чтобы его выперли? В этом дело?

Боб подошел к окну. Шторы по бокам были приклеены скотчем к стенам. В проем между ними он посмотрел вниз, на оцепленный участок перед третьей башней. Понюхал одну из штор. Едкий запах порохового дыма. Между диваном и окном стоял стул, и Боб заметил царапины на верхней части его спинки. Боб прикинул угол, попытавшись воссоздать положение стрелка, если бы тот использовал спинку стула в качестве упора, и пришел к выводу, что тот, должно быть, находился на диване — возможно, стоя на коленях.

Он подошел к кухонному шкафчику, натянул тонкие латексные перчатки, которые всегда носил во внутреннем кармане, и открыл дверцу. Содержимое мало о чем говорило, кроме того, что жилец предпочитал мексиканскую кухню. Рис, тортильи, пустые бутылки из-под мексиканского пива. В холодильнике нашлась банка фасоли, сморщенный перец и луковица. Он поднял мусорное ведро с педалью, поставил его на столешницу и быстро перебрал содержимое. Бумажное полотенце, крышки от пивных бутылок, пара пустых консервных банок, пакет из-под яблочного сока, почерневшая банановая кожура, две пустые бутылочки из-под соуса чили. Боб подобрал кое-что, лежавшее на самом дне ведра, и поднес к свету. Это была вскрытая коробка с наклеенным ярлыком: «Инсулин. Томас Гомес. По одному уколу утром и вечером. Доктор Якоб Эгеланд». Боб заглянул внутрь коробки. Судя по всему, в ней лежало несколько шприц-ручек, но осталась только одна, да и та использованная. Он снова открыл холодильник, проверил все отделения, чтобы убедиться, что ничего не упустил.