Час волка (ЛП), стр. 16
— У него сегодня день рождения, — ответила Лиза.
— День рождения бывает у всех, — возразил Эдди.
— Да, но этот бедолага сегодня узнал, что завалил один и тот же экзамен уже в третий раз.
Эдди покачал головой и застегнул куртку.
— Ничего, если ты сама?..
— Я сниму кассу, — сказала Лиза. Они оба знали, что кассой всегда занимается она. В те редкие дни, когда Лиза была вынуждена остаться дома из-за болезни сына, всё заканчивалось таким хаосом, что на следующий день ей приходилось работать вдвое больше, чтобы разгрести завалы. Поэтому Эдди перед уходом всегда для проформы переспрашивал.
Вместо обычного плейлиста с бесконечным хит-парадом она поставила песню «Calling In» группы The Delines. Она всегда включала ее после закрытия. Как-то раз один парень даже спросил, не она ли это поет — очевидно, решив, что ее голос точь-в-точь как у Эми Бун. Лиза покачивалась в такт музыке за стойкой, сводя кассу. Дела в «У Берни» — который на самом деле не принадлежал никакому Берни, его вообще не существовало, просто бар унаследовали три сестры — шли не слишком хорошо, и это было очевидно. В то время как другие заведения по соседству делали ремонт и лезли из кожи вон, чтобы завлечь студентов, в «У Берни» ставку делали на минимальный уход, низкие расходы и еще более низкие цены. Но сочетание обшарпанного бара и занюханной клиентуры создало бару репутацию самого дна, что отпугивало всех, кроме тех, у кого с деньгами было совсем туго. Но даже на такой публике можно было зарабатывать, и у Лизы были свои соображения, как превратить «У Берни» в дешевое, но стильное место, которое привлекло бы неформальную часть студенчества. Те, в свою очередь, заманили бы обычных денежных ребят, которым нравилось тереться среди крутой творческой богемы, полагая, что это делает их самих чуточку круче. Всё по той же схеме, что и в Аптауне: сначала приходят богемные типы, привлеченные дешевой недвижимостью, а за ними подтягиваются обыватели. Сестры выслушали соображения Лизы, но когда дело дошло до финансирования мелких инвестиций, необходимых для таких перемен, они пошли на попятную. Это злило, и время от времени Лизе приходила в голову мысль сделать им до неприличия низкое предложение и выкупить бар самой. Воплотить свои идеи в жизнь. Заработать наконец нормальные деньги. Купить «У Берни» за бесценок, а потом продать с выгодой. Ведь как только туда повалит приличная публика, бар нужно будет продавать как можно быстрее. Когда «цивильные» наводнили Аптаун, задрав стандарты и цены, они выжили оттуда всю богему. То же самое произойдет и с «У Берни» — главное успеть продать его до того, как покупатель сообразит, что через год-другой заведение перестанет быть культовым местом.
Да уж, отличный способ скоротать время — предаваться подобным мыслям, когда дни — как сегодняшний — тянутся бесконечно.
Лиза набрала номер сестры.
— Привет, Дженнифер. Я скоро закончу. Он спит?
— Как ангелочек.
— Ужин остался?
— В холодильнике. Но давай быстрее, они опять поменяли расписание, и мой последний автобус уходит прямо перед полуночью.
— Ой, тогда мне и самой лучше поспешить на предыдущий. До встречи.
Лиза наспех убрала вечернюю выручку в сейф и выключила свет — уборка вполне подождет до завтра. Она накинула куртку, поставила бар на сигнализацию и, хотя знала, что заболит бедро, все равно побежала к остановке. Но прибежала лишь затем, чтобы увидеть, как автобус отъезжает и скрывается в темноте.
— Дерьмо! — громко сказала она и достала телефон.
— Полностью согласен, — отозвался чей-то голос.
Она подняла глаза.
У припаркованного у обочины «форда» стоял мужчина, прислонившись к капоту. Сначала она узнала пальто, а уже потом его самого.
— С чем согласен? — спросила она.
— Что кругом дерьмо. Присоединяюсь к этому мнению.
— Что именно? — безучастно спросила она, листая контакты в поисках имени сестры.
— Думаю, большая часть нашей жизни.
— Например, опоздание на автобус?
— Нет, как раз тут нам повезло.
— Повезло?
— Я могу подвезти тебя куда скажешь.
Она оторвала взгляд от телефона. На лбу у него красовалась шишка, но он выглядел куда более трезвым, чем днем.
— Спасибо, конечно, но нет, — ответила она. — Что ты тут делаешь?
— Тебя жду.
Она почувствовала, как внутри у нее что-то шевельнулось — воспоминание, старый страх, который так и не угас до конца.
— Зачем?
— Хочу извиниться.
— За что извиниться?
— За то, что вел себя как козел.
— Ты не вел себя как козел.
— Да ну?
— Ты оплатил счет и ни с кем не затеял драку. Так что по моим меркам ты никакой не козел.
Он улыбнулся.
— Ладно, может, я и не вел себя как козел, но козлом от этого быть не перестал. Это более или менее постоянная величина. Так что я извиняюсь по крайней мере за это.
К своему удивлению, Лиза заметила, что от его слов и этой примиренной улыбки ей стало спокойнее. Возможно, его нельзя было назвать красавцем, но когда он улыбался, он был вполне недурен собой. Обаяние. Да, определенное обаяние в нем было. Наверное, оно присутствовало и днем, просто за стойкой ее радар на подобные вещи отключался.
— Как бы то ни было, — сказал он, отстраняясь от машины. — Может ли козел сегодня загладить свою вину, предложив отвезти тебя куда-нибудь, Лиза?
Должно быть, он заметил ее секундное колебание, потому что в следующее мгновение распахнул перед ней пассажирскую дверцу утрированно галантным жестом.
Она сухо усмехнулась.
— После нашего дневного разговора с чего ты взял, что я решусь принять твое предложение?
— Твое чутье на людей, — ответил мужчина. Боб. Она сама не знала, почему запомнила его имя. Наверное, потому что оно короткое. Она огляделась по сторонам. Ни одного такси, а если ждать следующего автобуса, сестра опоздает на свой. Старый страх никуда не делся, но сейчас его голос звучал совсем тихо. К тому же из его телефонного разговора, который она случайно подслушала в баре, она поняла, что он полицейский.
— Ладно, — согласилась она. — Но без глупостей.
Он показал ей открытые ладони и с улыбкой отступил, обходя машину.
— Ну? — спросил он после того, как она назвала адрес и они проехали первый светофор по дороге на юг в странном, но не гнетущем молчании.
— Что «ну»?
— О чем ты думаешь?
— Я думала, это у тебя что-то на уме.
— Теперь роли поменялись. Теперь я твой шофер и поверенный.
Она улыбнулась.
— А что, если у меня нет никаких проблем?
— О нет, миледи, они у вас имеются.
— Да неужели? И какие же?
— Ты кажешься крутой, но ты испугалась, когда я сказал, что ждал тебя. Ты работаешь за стойкой, которая скрывает твою хромоту, но бег тебя выдает. И тебе, скорее всего, трудно с кем-то сойтись, потому что ты боишься, что тебя снова предадут.
Она вздохнула.
— Я не прав? — спросил Боб.
— Наверное, прав. Просто я так устала от мужчин, которые считают, что поверхностный психоанализ — это кратчайший путь к сердцу женщины. И к молнии на ее брюках.
Дальше они ехали в молчании, которое стало чуть более тягостным. Лиза заметила бинт на костяшках его руки, лежавшей на руле.
— Ты всегда так мучаешь своих ухажеров? — спросил он.
Лиза снова вздохнула.
— Так вот что это такое? Ты за мной ухаживаешь? И если да, ты всегда преследуешь своих жертв?
Она увидела, что задела его, и пожалела о своих словах. Почему она никогда не может просто остановиться? Парень везет ее домой, его только что бросила его женщина, и он просто ищет немного душевного тепла. Неужели ей — именно ей — так трудно это понять?
Тихо играло радио. Кавер Эммилу Харрис на песню Брюса Спрингстина «Tougher Than the Rest» («Крепче других»). Наверное, плейлист с его собственного телефона. Что ж, за это ему определенно полагался бонусный балл.
— Ладно, хорошо, — сказала она. — Отец моего сына просто собрал вещи и ушел. У меня обнаружили редкое заболевание, разрушающее кости. Оно сожрало часть бедра, никто не верил, что я вообще буду ходить. Он просто не справился с уходом за новорожденным младенцем и женой-инвалидом и сбежал. Понять его несложно.