Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 50

— Доброе, — коротко ответил и жадно потянул руки к открытой бутылке с водой.

Аня сидела за столом в домашней футболке и, совершенно издевательски свежая, листала новостную ленту в ноутбуке. Она на мгновение подняла глаза, поглядывая, как содержимое литровой бутылки пропадает в моём желудке, и едва слышно хихикнула.

— Ничего смешного в этом нет, — заявил я, жадно втягивая воздух.

— Кофе? — тут же спросила она, всё ещё улыбаясь.

— Вот тебе смешно, а у меня половина событий из головы выпала. Я же не так много выпил!

— Не много, — согласно кивнула Аня, поставив передо мной кофе, и вернулась к плите. — Даже вёл себя прилично, говорил членораздельно и в электричке не уснул.

— Так отчего же мне так плохо? — спросил всё ещё с хрипотцой в голосе.

Аня поставила передо мной тарелку свежих оладьев, пиалу со сметаной и стакан, в котором шипела растворимая таблетка.

— Полный набор? — удивился я.

— Что, думаешь, у меня отец ни разу с университетских посиделок не приходил домой пьяный? Выпей сначала аспирин, а потом ешь. Я тебе ещё в студию изотоников соберу.

— Студия… — медленно выдохнул я, поставив пустой стакан на стол. — Чёрт, я же сегодня хотел поработать с финансовыми отчётами.

Аня пожала плечами и уселась напротив, пододвинув тарелку с оладьями ближе ко мне.

— Можешь сегодня взять выходной. Отдохнуть после победы в Калуге.

— Нет, — резко отрезал я. — Ты права, я слишком долго пренебрегал работой и свалил всё на Ирину Петровну. Надо чаще появляться в студии и заниматься прямыми обязанностями. Сейчас только поем, приду в себя и сразу поеду, хотя…

— Что «хотя»?

— Может, позвонить и сказать, что я умер?

Воронцова задумчиво нахмурилась.

— Думаешь, поверят?

Я макнул оладушек в сметану и засунул целиком в рот.

— Вряд ли. Ирина Петровна начинает выкупать мой блеф ещё с первых предложений. Не надо было её нанимать.

Аня улыбнулась и сделала глоток кофе.

— Ну да, человек заставляет тебя работать, какой ужас!

Стрелка часов постепенно приближалась к двенадцати, а значит, я и так достаточно засиделся дома. Оставшиеся оладьи пришлось чуть ли не разом запихивать в рот, заливать сверху кофе и бежать собираться.

Через несколько минут хаотичных сборов я был готов и уже прощался с Аней. Она собиралась провести выходной день дома, завершая последние штрихи нашей соавторской статьи по результатам Калуги для спортивно-медицинского журнала, а меня уже ждала студия. Поэтому пришлось спешно целовать её, желать хорошего дня и нестись к метро.

Пока ждал вагон и начала действия аспирина, трижды успел проклясть лысевский самогон. Внутри всё ещё было паршиво, но, если не брать физическое состояние в расчёт, в целом я был доволен поездкой. А чего быть недовольным?

Трое подопечных, которых ещё месяц назад планировали списать со счетов, избавились от своих проблем со здоровьем, оформили личные рекорды и показали всей области, с кем стоит считаться в будущем. Ещё и меня прорекламировали как специалиста, способного совершить чудо.

Не знаю, ляпнул ли я тогда со хмеля, но помню, как заявил Лысеву, что их ждёт Олимпиада. Олимпиада, мать её… Вот надо было же сказануть!

С другой стороны, до ближайшей было ещё два года, и пройти она должна была в Рио. Столица Бразилии, жара, карнавалы, знакомство с разными культурами. Аня на знойных пляжах в бикини… Вернее, ближайшая — это Сочи, но там зимняя и, соответственно, зимние виды спорта, а конькобежцев или лыжников среди моих подопечных нет. Так что да, настраиваемся на солнце и пляж.

Ладно, мечтать не вредно.

Примерно через сорок минут я оказался у дверей студии и заметил, что в зоне ожидания уже находились знакомые лица. Постоянные клиенты, которые приходили стабильно раз в неделю, плюс, узнав, что я вернулся, ещё обещались зайти парни от Бугаева, но те планировали быть ближе к вечеру.

Я поздоровался, прошёл дальше, как вдруг из-за стойки администрации вышла Алина, протягивая мне кружку кофе.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич. Вот, как вы любите.

— Я же не просил, — настороженно ответил я.

В уголке губ Алины мелькнула игривая улыбка.

— Это Ирина Петровна попросила. Сказала, что о вас нужно позаботиться сегодня. Кстати, поздравляю с победой.

— Спасибо, — медленно протянул я, принимая очередную порцию кофеина.

Ах, да. Получается, Аня позвонила Ирине, а та предупредила Алину. Видимо, с утра я выглядел куда хуже, чем мне могло показаться.

Я взял горячий напиток, занял свободный кабинет, в очередной раз посетовав, что нет у меня тут личного пристанища, где можно организовать офисную работу, и вытащил ноутбук. Голова всё ещё немного гудела, но, в целом, жирный завтрак и аспирин начинали действовать и постепенно душили похмелье. Сейчас же мне требовались тишина и спокойствие, чтобы заняться делами, которые уже давно ждали моего внимания.

А именно, финансовая составляющая.

Пока ноутбук натужно включался, разгоняя старый винт, которому уже явно пора на покой, я сделал глоток кофе и понял, что желудок изрядно переполнен. Нужно ему дать какое-то время прийти в себя и переварить то, что уже плюхалось там с одиннадцати утра.

На экране появилась экселевская таблица бухгалтерии, и я приступил к подробному разбору.

С цифрами провозился почти двадцать минут, прежде чем понял, что последние пять просто смотрю в одну и ту же строку. Пришлось открыть форточку, чтобы впустить свежий воздух, и только потом вернуться к таблице, которую Ирина Петровна вела весь первый месяц работы.

На первый взгляд, всё выглядело даже приятно.

За первый месяц через студию прошло чуть больше трёхсот пятидесяти тысяч рублей. Вполне недурно для бывшего физрука с окладом в двадцатку. Я бы сказал, больше, чем недурно. Правда, стоило мне вспомнить, что на руки я получил жалкие двенадцать тысяч, как реальность тут же ударила по голове сильнее, чем похмелье.

Берём месячный доход студии в триста пятьдесят тысяч с хвостиком и начинаем делить апельсин.

Первая долька ушла на аренду вместе с коммуналкой и сопутствующими платежами. Чуть больше семидесяти тысяч. На этом месте я уже привычно поморщился, но тут же вспомнил, что если бы не Соболева, то цифра могла быть намного выше. Ну, или место хуже, например, за МКАДом, где, как известно, жизни нет. А раз нет жизни, то нет ни бизнеса, ни денег.

Следующую дольку я отдавал банку в размере двадцати пяти тысяч за кредит на два года. Потом шли зарплаты: Алина тридцать пять, СММщица Ника пятнадцать и мой спасательный круг в виде юриста Оли, которая за этот месяц взяла оговоренную десятку, наработав, лично по моему мнению, на пару сотен, не меньше, спасая от драконовских штрафов. В следующем же придётся платить ей пятнадцать, но вот чего-чего, а этого точно мне жалко не было. Как оказалось, без знакомых юристов в Москве работать невозможно.

Я быстро сложил цифры, благо в школе по математике у меня была крепкая пятёрка, и выяснил, что почти сто семьдесят семь тысяч уходило только на то, чтобы поддерживать весь этот корабль на плаву.

А ведь это было ещё не всё.

Самой крупной статьёй после постоянных платежей оказались проценты самим специалистам.

Ирина, Марина и Наталья работали не за фиксированную плату, а получали долю с каждого принятого клиента. По отдельности они забирали в среднем по сорок тысяч каждая, вот только стоило их сложить вместе, как из трёхсот пятидесяти можно было вычесть дольку ещё на сто двадцать. Казалось бы, много, но, с другой стороны, именно они эти деньги и зарабатывали, пока я прохлаждался в Калуге.

Я откинулся на спинку стула и задумался. Сотрудники вместе с арендой и коммуналкой съедали почти весь апельсин, оставляя мне, как тому волку в детской песенке, одну горькую кожуру.

Сто семьдесят семь плюс сто двадцать. Получается, что на самом деле на поддержание корабля на плаву у меня выходило в месяц двести девяносто семь тысяч ещё до вычета налогов. Теперь неудивительно, что за первый месяц работы у меня вышел заработок в жалкие двенадцать.