Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 33

Он присылает ко мне своих парней, получая при этом скидку в десять процентов, я их привожу в форму и отпускаю обратно. Все в выгоде. К нему можно будет обратиться только в том случае, если иных вариантов вообще не останется.

Если вариант с Бугаевым отпадает, то остаётся более законный способ избавиться от Рыжикова.

Капитан СОБРа по фамилии Горький.

Он был должен мне как минимум за то, что я не дал ему умереть на приёме в РУДН, да и отношения во время физиотерапии и после сложились у нас хорошие. Просить его задействовать служебные базы ради моей личной войны было бы идиотизмом, но поговорить всё же стоило. У таких людей круг знакомств весьма специфический, и, возможно, он хотя бы сможет подсказать, где и что искать.

Рыжиков ведь, в конечном счёте, не святой.

Тренер с таким характером наверняка успел за жизнь оттоптать кому-нибудь больную мозоль. Конфликты, жалобы, старые скандалы, мутные истории со спортсменами. На любого человека всегда можно что-то нарыть. Святых не бывает.

— Значит, Горький, — пробормотал я себе под нос и нашёл нужный номер.

Не буду его запугивать, не буду ломать ему жизнь. Для начала просто попробую понять, с кем имею дело, а дальше уже посмотрим, насколько чистыми окажутся руки человека, который так усердно пытается испачкать мои.

— Алло. Это Алексей, привет. Слушай… Мне тут нужна небольшая помощь… Можешь кое-что узнать об одном очень плохом человеке, который пытается представить меня шарлатаном?

Выслушал короткий ответ, продиктовал те данные, что были мне известны, и повесил трубку. Теперь оставалось только ждать результата.

После удачно пройденных проверок, отражения первого удара Рыжикова и моего ответного шага, настала пора снова по договорённости отправиться в Калугу. Договорённости-то никто не отменял, и когда тройка победит в соревнованиях, тогда и Рыжикова наверняка удар хватит, да и скандал уже разросся до такой степени, что о нём узнала целая куча ранее непричастных людей, а значит, как и во время событий с Вики, этот пиар я сумею обернуть в мою сторону. Ведь победителей не судят, а я был твёрдо настроен на победу.

Студию, как обычно, оставил в надёжных руках Ирины Петровны, а сам собрал сумку, купил билет на электричку себе с Аней и первым делом решил заглянуть домой к Мироновым.

Дверь нам открыла Света.

За прошедшую неделю девушка заметно изменилась. На ней снова была форма «Юности», волосы собраны в хвост, а вместо растерянного выражения лица на губах сияла улыбка. Правда, усталость в глазах, которую она пыталась скрыть девичьим блеском, всё же была видна.

— Алексей Николаевич, Анна Сергеевна. Проходите!

— Как дела? — спросил я, перешагивая через порог.

— Нормально. Маме намного лучше.

Это я увидел уже через несколько секунд.

Татьяна сидела на кровати и складывала какие-то вещи. Когда мы вошли, женщина улыбнулась и даже попыталась подняться нам навстречу.

— Сидите, сидите, — остановил её я. — Навстаётесь ещё. Сейчас как раз и будем этим заниматься.

— А я уже и сама могу, — улыбнулась в ответ женщина. — Если потихоньку.

Ева тем временем сидела за маленьким столом и рисовала. Однако стоило ей увидеть Аню, как разноцветные карандаши перестали её интересовать.

— Аня! — прокричала она детским голосом и побежала обнимать гостью.

Аня сразу присела возле девочки, достала из сумки пачку цветных фломастеров и альбом для рисования.

— Смотри, что я тебе привезла.

Глаза девочки широко распахнулись, и она, выхватив подарок, потянула девушку за собой к столу.

— Хорошо, покажите как сейчас встаёте. Только как обычно, мне нужно всё внимательно оценить, — обратился я к Татьяне, пока Аня занимала ребёнка.

Женщина поставила ладонь на край кровати, второй рукой опёрлась о стоявший рядом стул и медленно поднялась.

Уже лучше… Причём намного лучше. В прошлый раз одно это движение заставляло её буквально застывать от боли. Сейчас же она выпрямилась почти полностью, пусть и всё же заметно бережно переносила вес на правую ногу.

Я тут же вызвал интерфейс и решил оценить более тонко.

«Крестцово-подвздошное сочленение справа: функциональный блок снижен.»

«Остаточный гипертонус грушевидной мышцы: умеренный.»

«Рекомендация: продолжить лечебную физическую культуру. Контроль нагрузки. Исключить резкие наклоны и подъём тяжестей.»

— Пройдитесь до двери и обратно, — попросил я.

Татьяна послушно прошла несколько метров. Правая половина таза всё ещё немного отставала при переносе веса, но прежней жёсткой фиксации уже не было. Подвижность правого КПС я бы оценил процентов в шестьдесят пять от нормальной.

— Теперь наклонитесь вперёд, только медленно.

Она дошла ладонями примерно до середины бёдер и остановилась.

— Что, тянет? — заметил я очевидное.

— Да, вот здесь, — ответила женщина и показала на правую ягодицу.

Я кивнул.

— Хорошо, теперь аккуратно поверните корпус вправо, а затем влево.

Движение вправо оказалось хуже, но уже без резкой защитной реакции. Я аккуратно проверил напряжение тканей и заметил, что грушевидная мышца всё ещё была в повышенном тонусе. Однако рядом уже не было того каменного спазма, с которым встретился неделю назад.

— Хорошие новости есть. Плохих почти нет, — сказал я после первичного осмотра.

— Почти? — насторожённо спросила Татьяна.

— А вы чего хотели? За неделю такие проблемы не решаются. Вот это важно понимать, — ответил я и внезапно замолчал.

Интерфейс подсветил нужное сообщение, и перед глазами развернулась портянка с альтернативным лечением. Весь процесс бы занял около двух часов и обошёлся бы в пятьдесят пять очков.

С одной стороны, сразу одной проблемой меньше в семье Мироновых, и мама Светы сможет нормально разгибаться. Я уже начал подумывать, а не провести ли сеанс по-быстрому и оставить выполнять упражнения, а затем задумался. Потому что, с другой, это чревато проблемами.

Недавняя проверка едва не стала для меня последней. Рыжиков знал, что я ездил к маме Светы и помогал ей мануально. Что будет, если после моего очередного визита она на радостях пойдёт на танцы или, ещё лучше, начнёт таскать тяжелые вёдра? Там легендой об одних упражнениях не отделаешься. Скажут, что ставлю уколы с блокадой и тем самым гроблю человека. А тварь Рыжиков явно воспользуется этой новостью и превратит в способ натравить на меня кого-нибудь ещё.

Поэтому с сожалением в душе я мысленно отозвал интерфейс и решил, что пока не разберусь с врагом, Татьяне придётся немного потерпеть.

— Ясно, — ровным голосом ответила женщина, весьма неумело скрывая грусть.

— Да улыбнитесь вы, — бодро вставил я. — Процесс идёт, вам уже лучше. Просто сейчас вам нужно больше отдыхать и не нагружать спину, иначе всё будет зря. Утром и вечером по пять минут спокойного дыхания с акцентом на нижние рёбра, как показывал прошлый раз.

— Я помню, — ответила она.

— Потом лёжа на спине мягко двигаете тазом, и так десять повторений.

Аня отвлеклась от Евы и взяла телефон.

— Давайте я лучше все сниму, на всякий случай, и вам сброшу, чтобы не забыли.

Мы уложили Татьяну на кровать, и я по очереди показал упражнения. Простая мобилизация таза, затем работа на среднюю ягодичную.

— Здесь три подхода по десять повторений на каждую сторону. Если вдруг начнёт тянуть — сразу прекращайте и не делайте дальше через силу.

Аня фотографировала каждое положение отдельно.

— Я потом это вам отправлю, — повторила она.

Последним пунктом стала обычная ходьба. Два-три раза в день по комнате туда-обратно.

Пока женщина внимательно слушала, а Аня всё фиксировала на телефон, я заметил, что в её взгляде что-то изменилось. Казалось, что Татьяна воспринимала мои слова, но голова была занята совсем другими мыслями.

— Что случилось? — спросил я, перестав записывать упражнения.

Женщина внезапно поняла, что её только что поймали, и виновато опустила голову.