Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 20

— Чего⁈ — слегка повысив голос спросил я.

— Того! Поднял на уши ещё три школы. Там часть ребят всё равно тренировалась сегодня, а кого-то привезут дополнительно. Всё, как мы любим… Бег, копьё, прыжки в длину, так что это хорошо, что Света передумала.

— Он за час с копейками смог организовать турнир?

Лысев хмыкнул в трубку.

— Именно факт организации сам по себе не сложный. В Калуге шесть спортшкол разного направления, поэтому найти желающих несложно. Самое рутинное — это бюрократическая часть и решение, кто будет финансировать весь этот сабантуй. Однако если Сергей Аркадьевич что-то решил, то он и олимпиаду сможет организовать на сутки. Рыжиков, естественно, скачет тут от счастья и уже готовит своих орлов к соревнованиям.

Я сжал свободную ладонь и улыбнулся, хоть он и не мог меня видеть.

— Мы едем.

Контрольный замер действительно можно было списать на удачную попытку, отсутствие давления или какую-нибудь причину, которую Рыжиков вытащит из своей свербящей задницы, которой буквально напрашивается на трёпку. Но если, вернее, когда одержим победу в этих мини-соревнованиях, то больше ни у кого не останется и тени сомнения относительно готовности всей троицы атлетов. Моих спортсменов, которых я вернул к жизни.

Стоило признать, в какой-то степени Рыжиков сделал нам одолжение, что жужжал над ухом Морозову настолько усердно, что тот психанул и пошёл на крайности.

Я посмотрел на Свету и понял, что нормальной разминки нам не видать. Может, успею сам более-менее подготовить её мышцы к прыжку, но в целом придётся рассчитывать исключительно на способности самой Мироновой справляться со стрессом. Ну и, может, её очередь подойдёт чуть позже, и успеет хоть разогреться.

— Отлично, — раздался облегченный выдох Лысева по телефону. — Тут пока идёт подготовительная работа, то, сё, но вам всё равно лучше поспешить и не затягивать. Мне, если честно, надоело уже видеть эту улыбку на лице Рыжикова.

— Летим ястребом, — ответил я и положил трубку.

Света уже прощалась с сестрой, а вот Аня заметила резко изменившееся выражение моего лица.

— Что случилось? — тут же спросила она.

— Морозов изменил правила, контрольных замеров не будет.

Миронова подняла голову.

— А что будет?

— Соревнование.

Следом тут же вызвал интерфейс и коротко оценил состояние девушки. Физически она была стабильна. Функциональное состояние корпуса оценивалось в девяносто два процента, мышечный тонус в пределах нормы, а потенциал после коррекции техники и выздоровления подрос до сорока шести процентов.

Вот только того же самого про её эмоциональное состояние сказать не мог.

Последние недели она думала не о разбеге и прыжке. Она думала о матери, деньгах, младшей сестре и проблемах. В таких условиях она вряд ли сможет показать свой лучший результат.

— Свет, — тихо произнёс я.

Девушка подняла глаза.

— С твоим телом всё нормально, слышишь? Ты не потеряла форму, не откатилась назад. Упражнения делала?

— Каждый день.

Ну хоть кто-то из этой троицы слушал мои наставления.

— Вот и отлично. Я хочу, чтобы ты сейчас несколько часов не думала ни о чём, кроме предстоящего прыжка. Маме твоей уже лучше, Ева за ней пока присмотрит, а ты должна сделать свою работу. Вышла, разбежалась и прыгнула, не забывая о новой технике. Всего один прыжок, который и будет первым шагом в твоей новой жизни.

Аня подошла с другой стороны и положила ладонь ей на плечо.

— Самое сложное решение ты сегодня уже приняла. Теперь тебе нужно просто сделать то, чем ты занималась половину своей жизни.

Света глубоко вдохнула, а затем ещё раз и посмотрела на свою сестру. Какое-то мгновение я видел, как дрожали её губы, как колебались её глаза, но затем она внезапно сжала ремень спортивной сумки и выдохнула:

— Я готова.

Пришлось гнать со всех сил, чтобы сэкономить как можно больше времени на разминочные прыжки. Едва успели пройти через ворота, как со стороны дорожки послышался голос, объявляющий участников первого забега на четыреста метров с барьерами.

— Успели, — выдохнул я.

Лысев заметил нас издалека и махнул рукой, одновременно показывая на часы. Свету он увидел следом и заметно расслабился, но времени на радостную встречу действительно не было.

— Ну, чего ты так на меня смотришь, Миронова? — крикнул он. — У тебя двадцать минут до начала прыгунов. Начинай разогреваться.

Пока Света разминалась, я впервые нормально огляделся по сторонам и быстро понял, насколько хорошо Рыжиков успел подготовить почву. Спортсмены из других школ то и дело косились в нашу сторону, переговаривались и совершенно не стеснялись делать это достаточно громко.

— Это они? — услышал я неподалёку. — Отряд калек, к которым привезли массажиста аж из Москвы?

— Вроде остеопат какой-то, — кивнул в нашу сторону другой. — Или что-то в этом роде. Рыжиков говорил, что их мотает из стороны в сторону с результатами. Может, он их чем накачивает, а как уезжает, эффект проходит? Не удивлюсь, если сидят на стероидах.

— Думаешь, допинг? Ну тогда это многое объясняет… Особенно вон тот, Сазонов, слышал, что у него больше всех проблемы с повторяемостью результатов.

Послышался смешок, но Илья даже не отреагировал, будто для него подобные вещи давно стали обыденностью.

Я повернул голову и заметил, что чуть дальше от них ещё двое метателей и будущих противников Кравцова обсуждали его без всякого стеснения.

— Погоди, а это разве не тот, у кого с плечом всё хреново? Какого пса его вообще допустили на соревнования? Что дальше, выставят против нас паралимпийцев?

— Ну, фиг его знает, — ответил товарищ, покосившись на меня. — Поговаривают, что этот приглашенный спец своё дело знает. Я уж сам подумывал обратиться к нему.

— Это ещё зачем?

Парень пожал плечами.

— А что? Лишним явно не будет. Пускай глянет, что у меня да как. В общем, ты как хочешь, а я бы Кравцова не стал списывать со счетов. Этот спец явно с ним что-то сделал, если слухи, конечно, не врут. Иначе чего бы нас тут так экстренно собрали, сдёргивая с тренировок?

Я медленно выдохнул и усмехнулся. Видимо, волна популярности постепенно расходилась не только по «Юности», но и по близлежащим школам в том числе. Правда, сейчас у меня не было времени на других спортсменов, да и всё равно выступать им против моих, так что нет. Может быть, когда-нибудь в другой раз или вообще в другой жизни.

— Смотри, а это разве не Миронова? — послышался женский голос у меня за спиной.

— Эта кобыла ещё жива?

— Да тихо ты! — шикнула вторая, собирая волосы в хвост. — Нельзя так о человеке говорить.

Девушка недовольно фыркнула.

— Да задрали они, жрут наше финансирование. Если бы не они, у нас, может быть, в школе всё по-другому было. А тут три операции, постоянно падающие результаты, чего она вообще не ушла из спорта? Давно пора, при таких-то травмах.

Света на секунду замерла, выполняя растяжку, но тут же продолжила разминку, сделав вид, будто ничего не слышала.

Рыжиков же, в качестве безумного гения, распускавшего слухи насчёт моих подопечных и подопечных Лысева, реял как, мать его, настоящее знамя собственному превосходству. Его широкая и надменная улыбка прекрасно раскрывала истинную натуру завистливого человека, коим он, собственно, и являлся.

Ещё до моего появления, со слов Лысева, Виктор Степанович частенько подначивал потуги Валерия Ивановича сохранить всю троицу в спорте. Сначала это выглядело как обычные безобидные шутки, не имеющие под собой эмоциональной опоры. Подкол здесь, укол там, однако вскоре это начало перерастать в полноценную травлю, которая, судя по всему, приносила мужчине жестокое чувство собственного превосходства над окружающими, в том числе и в качестве тренера. Ведь травмированные ребята с ошибками в биомеханике движений действительно в последнее время не показывали достойные результаты, а Рыжиков… Рыжиков находил в этом способ потешить себя и собственное самолюбие. Гнилой человечишка.