Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 18

Крестцово-подвздошное сочленение практически не двигалось, так как вокруг него организм выстроил целую защитную систему. Глубокие ягодичные мышцы напряжены, подвздошно-поясничная тоже наверняка участвует во всём этом сабантуе, а квадратная мышца поясницы вообще работает за троих.

Получалась очередная цепь.

Что-то однажды вызвало боль, на что организм сразу выдал ограничение в надежде защититься. Мышцы зажались ещё сильнее, таз перестал нормально двигаться, и теперь уже сама защита продолжала поддерживать боль. Очень похоже на функциональный блок. Вот только одного «очень похоже» мне явно недостаточно.

Ладно. Надеемся на лучшее.

Синяя сетка при активации интерфейса всё же появилась. Потенциал был крохотным, но его хватило. Поверх женщины легла полупрозрачная модель, и красного на ней оказалось больше, чем хотелось бы. Однако главным было другое: никаких катастрофических повреждений позвоночника Система не показывала.

«Острый функциональный блок правого крестцово-подвздошного сочленения.»

«Выраженный защитный гипертонус правой грушевидной мышцы.»

«Вторичный спазм подвздошно-поясничной и квадратной мышцы поясницы справа.»

«Компенсаторное ограничение подвижности поясничного отдела.»

Я медленно выдохнул… Ну, хотя бы не грыжа. Точнее, какие-то возрастные изменения дисков присутствовали, но к нынешней картине они отношения практически не имели.

— Ну что? — не выдержала Света.

Я убрал руки и сел ровнее.

— Кажется, я понял, в чём дело.

— Это позвоночник, да? — смирившись спросила женщина.

— Не совсем, — ответил и показал на область таза. — Крестец соединяется с подвздошной костью через крестцово-подвздошное сочленение. У вашей мамы справа оно практически перестало нормально двигаться. Организм почувствовал боль и попытался защитить участок самым простым способом — зажать всё вокруг.

Татьяна нахмурилась.

— А мне сказали, остеохондроз.

— Возрастные изменения позвоночника у вас действительно есть. Но они не объясняют, почему две недели назад вас так резко заклинило. Сейчас основную боль поддерживают сустав и мышцы вокруг него.

Я показал уже на ягодицу.

— Здесь глубоко находится грушевидная мышца. Она сейчас напряжена почти постоянно. Выше подключилась поясница, а спереди подвздошно-поясничная. В итоге получился замкнутый круг: боль вызывает спазм, спазм ограничивает движение, а отсутствие движения поддерживает боль.

— Вы сможете это вылечить? — спросила главное Света, переминаясь с ноги на ногу у меня за спиной.

— Основной блок попробовать снять можно.

У неё тут же загорелись глаза, поэтому я поспешил добавить:

— Но не надо представлять, что сейчас щёлкну пальцами, и ваша мама через десять минут побежит танцевать. Тут понадобится целый спектр воздействий.

— Алексей, — внезапно послышался голос женщины. — Зачем вам вообще всё это нужно? Отплатить финансово мы всё равно вам не сможем. А в долги влезать…

— Я здесь не ради денег, — спокойно ответил я. — Повторюсь, моя основная цель — это привести Свету к контрольным замерам, чтобы она попала на областные соревнования, всё это остальное меня не волнует.

— Но зачем? — вновь поинтересовалась женщина.

Я пожал плечами и не сразу нашёл что ответить.

— Не знаю, — не стал лукавить я. — Просто могу, и всё тут.

Женщина тепло улыбнулась, и на её глазах появились слёзы.

— Это вас нам Бог послал. Я знаю.

Я хмыкнул в ответ.

— Я не стал бы приплетать сюда высшие силы, но если вам так удобней — то пожалуйста. Ну что, попробуем?

Татьяна кивнула.

Я помог ей немного изменить положение, лечь полностью на бок она пока не могла, поэтому подложил полотенце и оставил ноги слегка согнутыми. Следом положил одну ладонь на область крестца, а второй мягкой зафиксировал правую подвздошную кость.

— Сейчас ничего преодолевать через силу не будем. Ваша задача только дышать. Причём попробуйте вдохнуть так, чтобы начал подниматься и живот.

Она попыталась и тело моментально напряглось.

— Больно…

— Хорошо, значит, ещё раз, но не так сильно. Не старайтесь так глубоко вдохнуть воздух. Просто направьте его вот сюда, под мою руку. Отлично, ещё раз.

На каждом выдохе я слегка надавливал на крестец, постепенно увеличивая его подвижность. Никаких толчков и попыток вправить, работал исключительно мягкими движениями в пределах, которые допускали напряжённые после травмы ткани. Под пальцами сопротивление всё ещё оставалось сильным, но через некоторое время посмотрел на системную модель и заметил, что красная зона в пояснице впервые сменилась на тёмно-жёлтую.

Я продолжил работать в том же ритме. Вдох, выдох, лёгкое направление на крестец и снова пауза. Торопиться здесь было нельзя, ведь чем сильнее пытался продавить сопротивление, тем сильнее организм Татьяны защищался в ответ.

— Хорошо, ещё раз спокойно вдохните.

Через несколько циклов под ладонью произошло едва заметное движение. Через несколько повторений я почувствовал, как сопротивление под ладонью слегка уменьшилось, и напряжённые ткани немного расслабились.

Послышался лёгкий щелчок, и Татьяна замерла.

— Больно?

— Нет, просто… Как будто что-то отпустило.

Я посмотрел на интерфейс и заметил, что жёлтая зона стала действительно светлее.

Дальше перешёл к ягодичной области. Грушевидная мышцы находилась достаточно глубоко, поэтому здесь главным было не пытаться сразу добраться до неё любой ценой. Сначала дал поверхностным тканям расслабиться, а затем постепенно увеличивал давление.

Получалось, что на выдохе я удерживал давление секунд на двадцать, после чего полностью отпускал, и опять же через несколько повторений пальцы уже не упирались в неё, как в тугой канат.

— Татьяна, сейчас чуть-чуть надавите тазом в мою руку, совсем немного.

Пять секунд, и она расслабилась. Как только напряжение стало уходить, я повернул её ещё на несколько градусов, а затем ещё и ещё.

— Я уже могу так лежать? Раньше в таком положении сразу начинало резать.

— Значит, мы на правильном пути, — ответил я.

Оставалась подвздошно-поясничная. Здесь решил действовать ещё осторожнее. Попросил Татьяну выпрямить правую ногу настолько, насколько могла, а потом медленно согнул её в тазобедренном суставе. У неё получилось это сделать лишь с третьей попытки, и колено приблизилось к животу уже без прежней гримасы боли.

В общей сложности я провозился около получаса, когда вернулась Аня и Ева с подносом, на котором находилось пять кружек чая. Откуда она взяла столько посуды, даже спрашивать не буду. Правда, нам действительно выпала минутка передохнуть, поэтому я убрал руки и выпрямился.

— Полежите ещё минутку, не вставайте сразу.

Женщина попыталась перевернуться в привычное положение, явно ожидая прострела, как внезапно широко распахнула глаза и выдохнула.

— Почти не болит.

Я перевёл взгляд на системную модель и увидел, что красного действительно стало гораздо меньше.

Света замерла возле кровати, будто боялась даже моргнуть.

— Мам?

Татьяна осторожно подвигала тазом, потом медленно согнула одну ногу, а затем и вторую. Всё это она делала с таким выражением лица, словно заранее ждала очередного прострела, но его так и не последовало.

— Только тянет немного, — наконец сказала женщина. — Вот здесь, справа, но совсем не так, как было.

— Это нормально, — ответил я. — Мышцы две недели были статичны, так что дайте им какое-то время адаптироваться.

Татьяна снова согнула колени, причём в этот раз уже увереннее.

— Господи…

Света позволила себе шагнуть вперёд.

— Мам, тебе правда лучше?

Женщина ничего не ответила, лишь улыбнулась, и по её щекам потекли слёзы.

Я немного отодвинулся, позволяя им спокойно пережить этот момент. За последние две недели они, видимо, уже успели свыкнуться с мыслью, что дальше будет только хуже. Работа потеряна, денег нет, старшая дочь собирается бросить спорт, а младшая пока вообще не понимает, почему дома все постоянно грустные и мама не встаёт.