Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 12
— Сейчас может быть неприятно, но терпимо, — предупредил я, мягко смещая стопу в нужном направлении.
— После всего, что со мной уже делали, вы пока самый гуманист, — хмыкнул он.
Я усмехнулся и продолжил работу. Большими пальцами я нашёл нужные анатомические ориентиры, слегка вытянул сустав и мягко направил таранную кость назад, увеличивая подвижность голеностопа.
Тут же в такт моим движениям среагировала Система, и списалась первая партия очков.
В ладонях сразу появилось знакомое внутреннее тепло, будто кожа на мгновение стала проводником чего-то гораздо более тонкого, чем обычное человеческое усилие. Внешне я продолжал всю эту осторожную ручную работу, но внутри, если верить интерфейсу, ткани уже получали совершенно другой объём помощи. В теории, как я и говорил мужчине, этого можно было бы добиться и обычными методами, без магии, но тратить на это несколько недель я был не готов.
Минут через двадцать я помог ему встать и сделать пару шагов назад, наблюдая за походкой. Чуда, разумеется, не произошло, так как трость он пока не отбросил, но положение таза действительно стало ровнее.
— Уже легче стало, — неожиданно для самого себя сказал Евгений. — Я, если честно, и не думал, что всё произойдёт так быстро.
— Рано вы ещё радуетесь, — добавил я. — Мы ведь только начали, так что ожидать какого-то кардинального результата ещё рано.
Самое сложное ждало меня дальше. Я снова уложил его на кушетку, на этот раз сместив руки к правой половине таза. Вызвал интерфейс и задержал взгляд на нужной строке.
«Протокол УРС-3. Усиленная регенерация связочного аппарата.»
Ну что, поехали. Чудо так чудо. Ладони стремительно налились густым жаром, и я зафиксировал крестец, второй рукой выходя на область крестцово-подвздошного сочленения. Кончики пальцев буквально ощущали, как двигались ткани, перестраивая структуру изнутри, а скачущие цифры интерфейса перед глазами визуализировали весь процесс.
«Регенерация 18%…37%…51%…»
Время тянулось медленно. Я удерживал позицию, периодически чуть меняя вектор давления, больше имитируя работу, чтобы пациент не заподозрил, что я просто сижу и держу руки, а сам следил за цифрами, опасаясь только одного — чтобы организм не взбрыкнул на настолько стремительное и внезапное вмешательство извне.
Когда протокол завершился, я убрал ладони и дал ему полежать ещё с минуту, после чего вновь проверил подвижность. Разница была настолько явной, что не заметить её не смог бы разве что слепой. Подвижность таза заметно улучшилась. Правый крестцово-подвздошный сустав двигался свободнее, а прежнее жёсткое ограничение почти исчезло.
— Ну как? — спросил мужчина, поднимаясь на локтях.
Я невольно улыбнулся.
— А вот теперь мы действительно начали разбирать вашу проблему.
Следующим звеном оказался тот самый участок, который последние пять лет и обеспечивал мужчине основную часть веселья.
— Переворачивайтесь на левый бок, — скомандовал я. — Правую ногу согните и подтяните немного к животу.
Мужчина выполнил просьбу, а я вновь вызвал системную модель и наложил её поверх реального тела. Грушевидная мышца горела красным цветом практически целиком, однако особенно ярко выделялись две зоны рядом с проекцией седалищного нерва.
Я начал осторожно, постепенно погружая пальцы глубже в ягодичную область. Первый участок отозвался сильным напряжением, а вот второй уже…
— Ай! — Евгений невольно дёрнулся. — Вот! Вот туда! Прямо до стопы прострелило.
Я моментально ослабил давление.
— Нашли.
— Что нашли?
— Одного из главных виновников вашего пятилетнего приключения. Грушевидная мышца буквально держит нерв в заложниках, так что сейчас будем договариваться, чтобы отпустила.
— Не щадите никого. Если надо, давайте их там всех к стенке и расстреляем. Главное, чтобы стало легче, — пошутил мужчина и замолк.
Я мысленно выбрал следующий пункт цепи и запустил процесс нейромышечной коррекции правой грушевидной мышцы.
Жар сменился на покалывание, будто сквозь кончики пальцев пропускали электрический ток. Я медленно усилил давление на нужную точку и одновременно контролировал положение ноги. Евгений глубоко вдохнул, а перед глазами вновь побежали показатели нейромышечной коррекции.
«34%… 56%… 81%…»
Под пальцами напряжение постепенно уменьшалось. Плотные мышечные волокна становились мягче, и застарелый спазм понемногу отпускал.
«Декомпрессия седалищного нерва выполнена.»
«Остаточный гипертонус: 15%.»
— Ну уж нет, — пробормотал я. — Раз начали, давай уже закончим.
Оставшиеся пятнадцать процентов пришлось добивать уже руками. Попросил Евгения слегка давить коленом мне в ладонь, удержал сопротивление несколько секунд, а затем дал полностью расслабиться и мягко увеличил внутреннюю ротацию бедра.
Минут через двадцать я выпрямился и вытер лоб предплечьем.
— Переворачивайтесь. Теперь вторую ногу.
Я провёл пальцами по наружной поверхности голени, затем по тылу стопы и большому пальцу.
— Ну как? — спросил после.
Мужчина сел, сам провёл ладонью по стопе, несколько раз сжал большой палец, а потом посмотрел на меня уже совершенно другим взглядом.
— Я его чувствую.
— Полностью? — тут же уточнил я.
— Почти, — он продолжил трогать стопу, словно проверял, не обманывает ли его собственное тело. — Да как же так? Я его столько лет почти как через носок чувствовал…
Я помог ему подняться.
— Теперь несколько шагов, и без трости, только далеко не уходите.
Евгений осторожно поставил правую ногу, а потом и левую, прогулялся до двери и остановился. Я же видел результат по показаниям Системы, но всё равно ничего не говорил. Он должен прийти к выводу самостоятельно, а не через мои указания.
— Не стреляет, — тихо произнёс он, а затем сделал ещё несколько шагов и замер посреди кабинета. — Вообще. Впервые за пять лет я не чувствую боли.
И из глаз у него потекли крупные слёзы.
Вот до этого момента думал, что это невозможно. Но возможность впервые за пять лет пройтись, не чувствуя боли, способна растрогать даже самого сурового мужчину. А ведь если так подумать, то это одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Почти две тысячи раз он просыпался утром и понимал, что почувствует боль при первом же шаге.
— Мы разорвали главный порочный круг, — устало ответил я, — но праздновать ещё рано. Если сейчас отпущу вас домой как есть, тело начнёт собирать старую конструкцию обратно.
— Ну уж нет, я отсюда теперь не уйду. Я столько шарлатанов в своё время повидал, а вы за пару часов уже совершили невозможное.
Я достал тейпы и кивнул на стол.
— Договорились. Давайте теперь сначала закрепим таз и ягодичную область, потом покажу упражнения на включение больших и средних ягодичных мышц. Грушевидная и так слишком долго работала за всех сразу, думаю, пора ей дать немного отдохнуть.
Отрезал несколько полос тейпа и попросил Евгения снова лечь на живот. Первую аппликацию сделал вокруг правого крестцово-подвздошного сочленения, вторую пустил через ягодичную область, а третью вдоль напряжённых мышц поясницы.
Конечно, никакой кусок цветной липкой ленты не был способен намертво зафиксировать таз в правильном положении, да и задача стояла другая. Каждый раз, когда Евгений начинал возвращаться в привычную кривую позу, натяжение кожи давало мозгу дополнительный сигнал, что положение тела какое-то неестественное.
Так что после пяти лет компенсации лишняя подсказка точно не помешает.
— Всё? — спросил мужчина, когда я закончил.
— Почти, теперь самое неприятное.
— Как? Ещё что-то?
Я улыбнулся.
— Упражнения, самоконтроль и дисциплина.
Поставил его рядом с кушеткой, чтобы в случае чего было за что ухватиться, и начал объяснять:
— Вес переносим на левую сторону, а правую слегка отводим вбок. Медленно, не надо махать ногой, так как ваша задача почувствовать вот это место.