Свадьбы не будет. Два плюс один для олигарха (СИ), стр. 9

Первый день в новом доме пролетает, как одно мгновение. Я только и успеваю вымыться сама и поесть, все остальное время я занимаюсь детьми с помощью Зины. Мы купаем всех троих, и к ночи я не чувствую ни ног, ни рук. Завалившись на чудесную мягкую постель, я счастливо потягиваюсь, отходя в мир снов. Рома сладко спит в красивой колыбели.

Первый месяц стремительно подходит к концу, как один день. Мальчики учатся держать голову. Кушают все хорошо, прибавляя в весе на опережение. Вокруг меня всегда кто-то крутится, но я хорошо справляюсь одна. Зина женщина с опытом. У нее своих двое детей. Я узнаю от нее много нового и полезного.

Герман часто отсутствует по работе. А если он дома, то всегда заходит к нам и проводит время с сыновьями. В эти минуты я ухожу, не мешая. Как и сегодня. Герман берет на руки Фадея, нежно улыбаясь. Я тихо подхватываю Рому и направляюсь к двери.

— Яна, — окликает меня. — Не уходи.

***

Я разворачиваюсь, немного смутившись. Мы с Германом редко проводим время вместе. Наши отношения держатся на уровне дружеских, но больше деловых. От денег я отказалась. По факту я живу за их счет. Но Герман не особо меня слушает, он все равно начисляет каждый месяц приличную сумму на счет в банке. Говорит, что это для Ромы, раз мне не надо. Хороший он.

— Хорошо, — возвращаюсь к комоду, на который кладу сына. На мягком матрасике для пеленания он активно начинает крутить головой, хлопая глазками.

— Расскажи мне, как тебе живется у меня, — мужчина нежно прикладывается своей щекой к маленькому личику сына.

— Спасибо, все хорошо. Ваши родители очень добры ко мне. Денис Сергеевич усиленно контролирует, как я питаюсь, — вспоминаю, как он собирался кормить меня с ложки, потому что во время обеда я кормила мальчиков и руки были заняты. Это вызывает у меня нежную улыбку. Такой отец — это подарок судьбы.

— Он такой, — ухмыляется Герман. — Они очень благодарны тебе. И ты действительно им нравишься.

— Спасибо, — смущаюсь и опускаю глаза.

— Про Милу ничего не скажешь? — он с интересом смотрит на меня, выгнув одну бровь.

— Нет, — отвечаю односложно, потому что так и есть. Мила — сестра Германа. Молодая, умная и с характером. Ей восемнадцать. Не такая уж большая разница между нами, но она невзлюбила меня сразу.

— Нет? — Герман укладывает Фадея и берет на руки Давида. — Отчего же? Она обижает тебя?

— Я бы не сказала, — беру погремушку и завлекаю Рому. — Если она приходит к племянникам, то я ухожу, как обычно. Иногда она делает замечания.

— Например?

— Я выходила на кухню и на обратном пути зависла в гостиной, усевшись на диван. Усталость была такой сильной, что я только закрыла глаза и тут же провалилась в сон. Милана меня отругала за это.

— За сон? — брови Германа с негодованием сходятся на переносице.

— Да, и за место, где я уснула, — я только усмехаюсь. — Все хорошо, я не в обиде. Я здесь человек временный. Она права.

— Правда?

— Да.

— Тогда один вопрос тебе. Ты трогала фотографию моей покойной супруги на комоде в гостиной? Только честно, — взгляд мужчины более чем серьезный. Он замирает с сыном в руках, ожидая моего ответа.

— Нет, — как на духу выпаливаю. — Я даже не видела ее. То есть, я знаю, что там много фотографий стоит, но времени рассматривать у меня нет. А почему вы спрашиваете? — во мне поднимается волнение, переходящее в неприятное чувство вины. Хотя с чего бы?

— Сестра сказала, что ты убрала ее.

— Что? Зачем?

— Не важно. Но мне надо проверить.

— Проверить?

Герман с малышом на руках выходит из детской, переходя в мою комнату напротив. Я следую за ним с Ромой. Ничего не понимаю…

Мужчина подходит к детскому комоду и открывает верхний ящик. Внутри аккуратными вертикальными стопочками лежит детская одежда. Он долго всматривается, а затем раздвигает один ряд, являя на свет рамку с фото его жены.

Я ошарашено смотрю на это. Как?

— Зачем? — шепчу в полном шоке оттого, что это было сделано.

— Вот именно, — Герман достает фото и устремляет на меня недовольный взгляд.

— Нет. Нет! — мотаю головой. — Это не я! Зачем мне это делать, Герман?!

Прижимаю сына к себе. Он тихо лепечет мне в шею. На моих глазах непроизвольно накапливаются слезы, и одна из них стремительно слетает вниз.

— Не знаю, Яна. Но очень хотелось бы понять, — он так же как и я прижимает к груди младенца. В глазах немой вопрос и боль. Он опускает взгляд на фото и резко отворачивается от меня.

Как больно в груди… Хочу умолять, но ведь я не виновата!

— Герман, прошу! Я бы никогда не посягнула на такие вещи! — мой голос срывается, и Ромочка сразу реагирует нервным хныканьем.

— Что за крики?! — в комнату входит Мила с непробиваемым выражением лица.

Герман молча поднимает фото жены перед ее лицом. Он смотрит на сестру пронзительно.

— Еще раз, — тихо и вкрадчиво, вызывая во мне страх, говорит Герман, развернувшись к Миле.

— Что? Нашел? — она победно вздергивает подбородок, но улыбка сходит так же быстро, как и появляется. — Что еще ты хочешь?

— Еще… раз. Расскажи мне, еще раз.

— Мила… — я, не веря, хлопаю глазами. Зачем она это сделала? — Почему?

— Ты что, Герман?! — девушка срывается. Ее взгляд бегает из стороны в сторону. — Ты мне не веришь? Мне?! А она, значит, теперь…

— Милана! — резко обрывает Герман. — Это непростительно! Яна кормит твоих несчастных племянников. Зачем ты это сделала?

Я растерянно смотрю на семейную ссору, в которой я оказалась разменной картой. Герман вызывает во мне глубокое уважение. Он разобрался и все понял. К моему счастью. Хотя я потеряла бы только честь, а он кормилицу.

Мила начинает нервно дышать, испепеляя брата голубыми глазами.

— Я хочу открыть тебе правду! Ты, идиот, не видишь ничего!

— Объяснись, снизь тон и убавь громкость, тут дети, — Герман покачивается с малышом, внимательно и терпеливо переживая эту неприятную ситуацию.

— Яна не просто так здесь.

— Конечно! — не выдерживаю я и перебиваю. Во мне растет возмущение. Терпеть и смотреть, как меня очерняют, очень трудно.

— Яна, — Герман шикает на меня, и я обиженно сажусь в кресло. Рома совсем разнервничался, даю ему грудь, прикрываясь пеленкой. — Продолжай, Мила.

— Что продолжай? Неужели сам не понял? Она прижилась здесь уже. Красивый и богатый вдовец! Ты ее цель!

Тут меня накрывает, но в руках мой Рома... Я только глубоко выдыхаю и позволяю слезам проливаться по лицу. Дергаться в истерике, я не могу себе позволить. Герман поворачивается и смотрит на меня.

— Я могу… — еле выговариваю от слез, — уйти сейчас же.

— Мила, — Герман говорит совершенно спокойно, — спасибо за заботу. Но сейчас ты не права. И… извинись перед Яной.

Мила явно сдерживает слезы. Ее тонкие плечи часто вздымаются. Обида в глазах.

— Извини! — бросает она и выбегает из комнаты.

У меня в груди неприятно щемит. Ее тоже можно понять. Так девушка пытается защитить брата. Он, действительно, лакомый кусочек в ее устах. Только вот не для меня.

Июльская жара сменяется спокойной августовской погодой. Мы с малышами выходим на улицу. Для меня это полный восторг за последнее время. Небо затянуто полупрозрачной вуалью. За домом расположена шикарная терраса с большим бассейном. Все это обрамляют разнообразные хвойные в красивой композиции. В деревянных клумбах буйствуют яркие цветы разных сортов.

Легкий ветерок приятно ласкают кожу. Дети спят в шезлонгах. Я же наслаждаюсь моментом тишины. Но недолго.

На террасу выходит Мила. Она старательно меня не замечает после того случая. Хотя я не злюсь на нее.

Девушка сбрасывает шелковый халатик, оставаясь в купальнике и ныряет в голубую спокойную воду. Так красиво… я и плавать толком не умею. Не говоря о потерянной фигуре.

Мила плавает долго. Видимо, это для нее как тренировка. Молодец. Наконец, она вылезает посреди бассейна, без лестницы. Я вижу, что ее немного штормит. Или это был показательный заплыв? Как-то неспокойно мне. Это чувство заставляет встать на ноги, и не зря…