Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ), стр. 33
– Ага, «технология»! Через три года вы свернёте производство, продадите оборудование в Китай и уедете. А нам останутся долгострой и безработные! – зыркает гневно Сухонос и чувствует себя явно победителем. – Мы, группа местных активистов, решили направить жалобу в ОБЭП. Налицо явно коррупционный сговор…
– Аркадий Валерьевич, ты сам понял, что сказал? – грубовато откликается со своего места Жора Сарматов. Нормальный мужик. Мы с ним давно знакомы. – В то время, когда мы всеми силами пытаемся привлечь в область крупные инвестиции, ты тут мелко гадишь, – поднимается на ноги. Смотрит в упор на Сухоноса. И тот как-то сникает под грозным Сарматовским взглядом. – Что значит «чужаки»? Области нужен новый завод… А то нас засыплет мусором, как на вонючей Сицилии, – усмехается криво. – И прежде чем тут бросаться необоснованными обвинениями, ты бы, Аркадий Валерьевич, хотя бы удосужился разузнать, кто вошел в инвестиционный совет завода. Сарматовы, Градовы, Манучаровы, Годаровы… Кто тут чужаки? – заявляет под смех собравшихся.
– Кхмм… Я не думал, – сокрушенно вздыхает Сухонос. – Тогда другое дело, конечно, – безвольно опускается на место.
– Полагаю, на этом прения завершены, – Портос обводит строгим взглядом собравшихся. – Богдан Олегович, задержитесь… – рычит недобро.
Что? Опять?
Ладно, куда деваться. Сумрачным взглядом провожаю тех самых Сарматовых, Годаровых и Манучаровых. А сам остаюсь сидеть. Как двоечник…
– Говорят, Егор в городе, – садится напротив Глеб. – Я тебе сразу скажу, Богдан, его к руководству завода не допущу. Давай сразу на берегу решим…
– Что значит – к руководству? – гляжу в упор. – Генералить буду я. А Егор – как опытный финансист – возьмет на себя управление экономическим кластером плюс логистикой.
– Генералить, – усмехнувшись, повторяет Портнягин. – Ладно. Убедил. А Егор пусть пока не высовывается выше радаров. Понял меня?
Да понял я. Все понял… Та гнида, что подставила когда-то моего брата, до сих пор не успокоилась. Вот разотру Сухоноса в порошок, поищу. Найду, закатаю в асфальт.
– Могу идти? – спрашиваю Глеба.
– Не задерживаю, – кивает он. Мнется. Видимо, что-то сказать хочет, но не решается. Наверняка спросить о Маргарите.
– До свидания, – поднимаюсь из-за стола.
– Ты там поосторожнее, Богдан, – выдыхает в спину Портнягин.
– А что такое? – разворачиваюсь круто.
– Да говорят, ты уже всем в морду преподнес. Ладно, Сухонос и Вася Кононец, – разводит он руками. – Но чем тебе наш главный блогер не угодил?
– Это который? Что-то не припомню, – застываю посреди кабинета.
– Паша Кононец, – веско роняет губер.
– А, этот… – тяну я. – Так я его не бил. Правда. Он сам поскользнулся и мордой прямо в салат…
– Какой салат? – в ужасе выдыхает Портос. Даже лицо прикрывает ладонью.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Кажется, это был «Цезарь». С курицей.
Глава 44.
– Мам, а свадьба когда? А что я надену? А ты бабушку пригласишь? – тараторит Майя, отвлекаясь на безалкогольный мохито.
Мы сидим на террасе в кафе. С озера доносится легкий ветерок. Наблюдаю за парочкой гидроциклов, ревущих на всю округу и разрезающих водную гладь на волны.
– Здесь распишемся, когда будет свободная дата, и уедем на север, – улыбаюсь я мечтательно. Печально смотрю на тарелку с окрошкой. Зачем я ее только заказала? Ничего не хочу и тошнота подкатывает.
– Классно все-таки почувствовать себя невестой, - восторженно тянет дочка.
- Ой не знаю, - отмахиваюсь беззаботно. -Старая я уже… - откинувшись в кресле, смотрю на озеро, на парус виндсерфа, виднеющийся вдали.
И боюсь признать Майкину правоту.
Честно говоря, я жду праздника. Спокойного мероприятия только для своих. Хочу ощутить себя королевой бала, а не той задрипанной неврастеничкой, которая заказала на заграничном сайте свадебные туфли. А они пришли на размер меньше. И пришлось их срочно продавать и покупать новые. Аркашка на свадьбу не поскупился. Но это были его чисто пацанские понты. А одевался каждый сам.
Помню-помню. Сухонос в белом костюме, и я в кружевном платье и в шляпе. А вместо нарядных туфель пришлось надеть прошлогодние белые балетки. Их все равно под длинным платьем видно не было.
И друзьям жениха я туфельку не отдала. Стыдно было разношенную обувь светить. Зато ноги не болели. Я же почти весь вечер протанцевала.
А сейчас… Хочется не размаха, а тихую церемонию на берегу озера в окружении самых близких.
«Интересно, как мама отреагирует?» – дергаюсь от Майкиного вопроса. Похоже, пропажу она не заметила. Да и забыла, наверное, за двадцать лет.
А я теперь каждый вечер потихонечку перебираю тетради, вчитываюсь в мелкий почерк Сухоноса и все больше убеждаюсь в Дасиной правоте. Нет ничего криминального в этих гроссбухах.
Даже если и написано там черным по белому о взятке таможенникам, то ее еще надо доказать, эту взятку.
А так… Лишняя трата времени. Но я пока ручки не складываю. У Даси своя битва, а у меня своя. И сдаваться раньше времени я точно не намерена.
– Платье выбери сама, – улыбаюсь дочке. Смотрю на окрошку, и к горлу подкатывает тошнота. – Несвежее что-то?
– Мам, да все нормально, – нюхает содержимое своей тарелки Майя. – Очень вкусно. Мне понравилось.
– А мне нет, – морщу нос. Отставляю окрошку в сторону.
– Что тут у вас? – садится за стол Дася.
В бледно-голубом костюме и в розовой рубашке он кажется неотразимым. А как упирался в магазине! Еле-еле заставила померить.
И сегодня гордый ходит. Нравится ему.
– Да от окрошки запах какой-то! – киваю на тарелку.
– Нормально все! – забирает ее Дася. Неприхотливый мой. – Я поем. А то что-то зачах на совещании. Жрать хочется и пить…
– Вот окрошечка – самое то! – смеется Майя. И я улыбаюсь довольно. Откинувшись на спинку кресла, разглядываю цветы в длинных ящиках, расставленных по периметру террасы. Смотрю на людей, сидящих за соседними столиками, на озеро.
Хорошо же!
Официанты мельтешат туда-сюда, а мне опять становится нехорошо. Голова кружится, тошнота накатывает и в глазах темнеет. Наверняка вирус какой-то подцепила.
– Попроси, пусть принесут воды, – прошу Дасю. И когда официант со всех ног устремляется к нам со стеклянной бутылочкой воды и стаканами на подносе, краем глаза замечаю серьезную девушку-метрдотеля, провожающую гостей к свободному столику. Не вижу ни лиц, ни фигур. Зато точно знаю, кто пожаловал.
Мой бывший с Нинкой!
Вот как с ними жить в одном городе? Встречаться в обществе и улыбаться, как ни в чем не бывало. Я, извините, этот дзен еще не словила! И наверное уже не словлю. Да и сами Сухоносы преисполненные надменности и чванства топор войны закапывать не спешат.
Вот и я не буду! Еще не все скальпы сняты.
Натыкаюсь взглядом на хмурую Аркашкину будку. Он смотрит на меня, будто не узнает. А потом его обалдевший взгляд перемещается на Майку. Губы сжимаются от возмущения. Кадык дергается, а на скулах играют желваки.
Ох, Аркадий Валерьевич, если так переживать, то и инфаркту с миакардой отхватить можно.
– Ой, папа с Ниной, – тихонечко скулит дочка.
– Не бойся. Он не подойдет, – отрывается от окрошки Дася и снова продолжает есть.
– Сейчас примчится права качать, – охает Майя.
А я молчу. Не до того сейчас. Делаю глоток воды, стараюсь дышать глубже… Но все равно, ничего не помогает.
Нина деловито проходит к столику вслед за метрдотелем и только сейчас замечает нас. Фыркает негодующе. Что-то раздраженно говорит Сухоносу и, цокая каблуками как бессмертный пони, первая несется к выходу, позволяя Аркадию Валерьевичу смиренно следовать за ней.
Ох, чухонь болотная! Ну кто же так ведет себя в общественном месте?
Сухонос выходит и тут же возвращается. Подходит к нашему столику.
– Майя, пора домой, – приказывает резко.
– Начинается, – морщится Дася. – Хорошо же сидели…