Бастард Великой Орды (СИ), стр. 67

— Если проиграешь ты, — я повернулся к орку. — Будешь весь день помогать орклинам. Приобщаться к труду, так сказать.

Молодой орк заозирался, пятясь назад, но встретившись взглядом с Молохом, шагнул вперёд и по-солдатски кивнул.

Отлично! И с этим угадал!

Я вышел на середину двора.

— Все в стороны! — гаркнул я. — Итак, время пошло!

Орк отвернулся, скалясь по сторонам довольной улыбкой, будто ушак уже лежал в его мошне.

Орклин бросился к кустам и заметался, ища куда пристроить свою тощую задницу. Наконец, он плюхнулся между двух кустов на краю зарослей, слившись с ними в единое целое.

Народ в это время развеселился не на шутку. Кто-то указывал пальцем на ряженого орклина, держась за живот, кто-то подшучивал над сияющим лучезарной жёлтой улыбкой орком.

Когда время вышло, я махнул рукой.

— Время! — мой голос прогремел над острогом. Гомон во дворе разом стих.

Орк развернулся на полусогнутых ногах, хищно шаря по кустам глазами. Через несколько ударов сердца довольная моська скисла. Глаза бегали по зарослям от одного куста к другому, но ничего похожего на ряженого не находили.

Орклин, надо отдать должное, сидел как заяц. Благо заросли тянулись на добрых два десятка шагов.

Время шло, народ не шевелился, боясь даже выдохнуть.

Орк по второму разу начал осматривать кусты, поворачиваясь на месте.

Вдруг один из кустарников поднялся, мелькнула рука, и камень съездил орку по макушке. Тот с грохотом сел на задницу, держась за ушибленный лоб.

Предчувствуя подобный исход, я на всякий случай заткнул уши пальцами. И не прогадал.

Толпа сорвалась на рёв. В небо взметнулись шапки. Орклины вскидывали руки, крича во все глотки. Орки падали со смеху. Прохоровские стояли, разинув рты.

Бывший десятник Газгат не шелохнулся. Он молчаливо подпирал плечом стену, переводя взгляд с орклина на орка и обратно. И только потом коротко кивнул сам себе, будто узнал ценную информацию.

Пожалуй, такой бурной реакции я не видел в остроге с самого моего появления.

Орклины хлопали друг друга по плечу и махали собрату. Тот с нетерпением топтался на месте.

Когда гвалт поутих, подошёл Прохор. Вид у него был ошеломлённый.

— Удивил ты меня, комендант. Снова удивил, — покачал он головой, и совершенно по-свойски протянул руку. — До последнего сомневался. Всё думал, как это так, по кустам прятаться? А сейчас воочию убедился. Это, получается, и доспехи-то никакие не требуются. Схоронился, а потом ударил стрелами в спину.

— Именно такая задача перед тобой и стоит, если переговоры пойдут не в то русло, — ответил я. — После того как завяжется бой, бьёте в спины, единым залпом. Не раньше. Иначе часть отряда уйдёт к вам и порубит в капусту.

Прохор с пониманием кивнул.

— Мы не подведём, комендант.

Кроме Прохора со своими молодчиками, в передовом отряде шла пятёрка гоблов во главе с Газгатом, два десятка орков от торговца Хрода, и пятеро проверенных стражников.

Молоху и Зарре с оставшимся гарнизоном я доверил охранять острог.

Я напоследок окинул взглядом отряд и, не проронив ни слова, тронул к воротам. Не оборачиваясь. У орков, как и у людей, не принято прощаться перед тяжёлым походом.

Дойдя до северного тракта, наш отряд разделился.

Прохор с мужиками свернули в лес. На их спинах громоздились мешки с маскировочными костюмами. На плечах болтались колчаны и луки. Из-за поясов торчали топоры. Мужики пыхтели под тяжестью, передвигаясь едва ли не на полусогнутых ногах, но никто не проронил плохого слова.

Каждый понимал, что ответственность, лежащая на их плечах, тяжелее любого груза. Подвести боевое братство не имел права никто.

Задача была такова, чтобы лесом пройти к месту встречи и укрыться под деревьями с подветренной стороны, на случай, если думградовские придут на варгах.

Я же повёл основной отряд по утоптанной тропе, держа курс к излучине реки.

Гроза с дюжиной диких варгов шла в стороне, отдельно от основного отряда. Тёмные силуэты то и дело мелькали среди кустов, вызывая оторопь у не привыкших к такому зрелищу орков.

У Грозы была своя, особенная миссия в моём плане.

После спасения молодого самца наша с ней связь укрепилась. Я доверял ей — она доверяла мне. Мы стали единым целым. Как части одного организма. Теперь я мог не просто считывать эмоциональные мыслеобразы, но и видеть её глазами, слышать её ушами, чувствовать то, что чувствует она.

Такая способность хоть и жрала целую прорву эфира, стоила того.

— Думаешь, всё пройдёт гладко? — Урзул поравнялся со мной, потянув за поводья.

Я неспешно правил варгом, прислушиваясь к своим ощущениям. Пока всё было спокойно. Если братец и решил устроить засаду, то Гроза её непременно почует.

— Точно знаю, что нет. Это же Гулдар! Он никогда не пойдет на уступки, даже если перед ним будет стоять брат.

— Кто бы сомневался, — Урзул тяжело вздохнул. — Такие, как он, понимают только язык силы. Единственное, что вас связывает — это отец, но его уже нет. Если не брать в расчёт ваше детство.

В памяти всплыли обрывки воспоминаний Крома. Гулдар никогда не упускал возможности подначить своего брата-полукровку. В его глазах тот был человеческим выкормышем, которому не место в Орде.

Правда, когда дело доходило до настоящей травли, Гулдар пару раз всё же заступился за Крома. Отбил его от жестоких и беспощадных гоблов. Всё-таки в Кроме тоже текла кровь наследников Дома Гульгарата, пусть и малая её часть.

Вряд ли сейчас это хоть как-то повлияет на исход нашей встречи. Гулдар упёртый как баран и, чтобы сломить его мнение, нужно немало постараться.

Внезапно варг подо мной тряхнул головой и зарычал, прижимаясь к земле. Его сородичи тоже занервничали. Втягивали носом воздух, рыская мордами по сторонам.

Я поднял сжатый кулак.

Отряд за спиной резко остановился. Наступила тишина, только тихо позвякивали цепные звенья на шее у полуогра.

Мы простояли так некоторое время, и двинулись дальше. Вряд ли кто осмелится напасть на такой отряд.

Солнце уже подбиралось к верхушкам самых высоких сосен, когда связующая нас с Грозой нить задрожала, как натянутая тетива.

Гроза что-то почувствовала. Просто так она бы не беспокоила.

Через удар сердца перед глазами замелькали образы. Пока ещё рваные, неясные, будто обрывки сна. Но я смог различить запах гари, стали и горьковатый привкус орочьей крови.

И шла эта вонь как раз с того места, куда мы и направлялись — небольшой поймы у излучины реки, там, где заканчивались владения острога.

Гулдар прошёлся вокруг сложенных пирамидой копий.

Время близится к закату, а брат-полукровка всё не объявился.

Неужели обманул?

Гулдар остановился, вглядываясь в поворот тропы.

Кром всегда был своенравным, как его человеческая мать, но лжецом он никогда не был. Что ни говори, а этот полукровка знает о чести поболее многих. За годы службы он не раз доказывал свою преданность кхазарату, и…

Гулдар поморщился. Всплывающие в голове мысли резали по самолюбию тупым ножом, но чего душой кривить — так всё оно и есть.

…принёс в Орду много чего странного, но эффективного.

Взять ту же его десятку, которая сейчас гнёт спины на руднике. За все набеги та лишилась лишь одного воина, и то по нелепой случайности, тогда как у самого Гулдара сотня поредела больше чем вдвое.

Десять молодых, неопытных воинов вытворяли такое, что и не снилось целой сотне.

Гулдар остановился у клети. За кривыми, проржавевшими прутьями сидел пленённый им воин. Голова опущена на скрещенные руки. Дыхание надрывистое. Голая спина посечена плетью.

Но это нисколько не сломило ещё зелёного воина.

Молодой кхазар напряг память.

Как его там?

Кажется, Мора. Да, Мора.

Гулдар не раз пытался расколоть лазутчика, отправленного самим Кромом в Думград. И всё, чего он добился — плевок, наполненный ненавистью и той необыкновенной яростью, присущей только Крому.