Бастард Великой Орды (СИ), стр. 62

— С переписью, наконец, закончили. С учётом новоприбывших тоже. Шахта очищена. Орклины укрепляют стены и потолок. Завтра вывезем первую партию руды, из той, что хранилась в вагонетках. А вот с добычей беда.

Я встал и уставился на северянку сверху вниз. Та непринуждённо мотнула головой, откидывая выбившуюся прядь.

— У нас нет рудознатца, — пояснила она. — Опытных рудокопов раз-два и обчёлся. Все разбежались, когда Зург здесь командовал. Транн сказал, сначала надо определиться с жилой, а уже потом копать. Чтоб избежать новых обвалов.

И здесь эта скотина постаралась! Я сжал кулаки до хруста. Если срочно не начать добычу, все договорённости с дикими полетят прахом. Долдорт не будет ждать. На две поставки у нас хватит, а вот дальше придётся думать. На всё про всё месяц, не больше.

— Будем искать рудознатца! Слышал я, что в вольном Гуратане есть артели. Попробуем договориться с ними. Хотя бы на первое время. Пока не найдём своих. Поставки нельзя прерывать.

Зарра кивнула, делая пометки в своих записях.

— Что с вышкой? — я скосил взгляд, наблюдая, как мило хмурится северянка, выводя на бумаге аккуратные значки. — Достроили?

Та небрежно пожала плечами.

— Утром вышел первый дозор. Двое из прохоровских. Докладывают, что на тракте всё спокойно.

Я вдруг встал, как вкопанный. В голове стрельнула мысль, от которой внутри заворочалась тревога.

— Газгат и его парни? Как они?

— Притираются, — ответил Урзул. — Народ ещё шугается их. Как ни крути, а по острогу ошиваются вчерашние головорезы. Но Молох взял их в оборот. Парней по патрулям раскидал, чтоб обвыкались, а десятника при себе держит. Сейчас они молодняком занимаются. Учат уму-разуму.

Я удовлетворённо кивнул. Гоблы обживутся. Надо только дать им время. Когда Газгат почувствует разницу между мной и Гриммой, он зубами вцепится в этот острог — лишь бы остаться в нём навсегда.

— С этого и начинается Орда, старик, — улыбнулся я. — Когда воин сам делает выбор, где ему быть.

Шедший рядом Урзул хмыкнул.

— Шакалы тоже сбиваются в стаю, но не потому, чтобы занять своё место, а чтобы прикрыть свои трусливые задницы.

— Не без этого, — согласился я. — Только вот не каждый из них берёт на себя ответственность за своих людей.

Шаман бросил на меня многозначительный взгляд.

— И орков тоже, старик, не переживай. Просто не забывай, что в моих жилах течёт и людская кровь.

Мы вышли во двор и я вдохнул полной грудью. После спёртого воздуха башни, запах соломы и мокрой после дождя земли, пьянил голову.

Солнце уже подбиралось к зениту. Жизнь в остроге кипела. Но дел ещё предстояло много.

С тренировочной площадки прилетел звон мечей. Я, не останавливаясь, свернул между двух хибар и отправился к полосе препятствий.

На арене бились два воина. Прохоровский и один из гоблов Газгата. Сухопарый гобл методично размахивал ятаганом, тесня человека к краю арены. Тот ловко парировал топором и щитом, отводя удары в сторону, но продолжал отступать.

В какой-то момент он резко шагнул в сторону, подныривая под атаку, и приставил к горлу противника лезвие топора.

Наблюдающий за всем этим Прохор удовлетворённо кивнул. В технике бывшие наймиты превосходили гоблов. Хотя, конечно, уступали в силе.

Чуть в стороне несколько воинов отрабатывали магические удары.

В деревянные щиты летели огненные шары, вперемежку с ледяными стрелами.

Особняком стоял один из бывшей десятки Газгата. Долговязый гобл с усердием вспарывал землю каменными бурунами, впечатывая их в кусок скалы.

Завидев меня, он коротко кивнул, и продолжил тренировки.

Я взглянул на почти полную луну, и перевёл взгляд на Урзула.

— Скоро встреча с Гулдаром, — сухо произнёс я. — Не забыл? Что у нас с инициацией?

Шаман помрачнел.

— Девять наших ждут отмашки. Ещё четверо прохоровских тоже готовы. Вчера все прошли закалку, — шаман посмотрел на арену. — Остальные утром преодолели ступень.

— Значит, до заката выходим к Агнар-камню, — отрезал я. — Ты, я, Транн и Газгат. И молодые. Молох с Заррой присмотрят за острогом. Через три дня встреча. Надо подготовиться. Есть у меня чем удивить моего братца.

— Сделаем, комендант, — Урзул размял плечи.

С псарни долетело довольное урчание варгов. Псари начали раскидывать по ямам мясо.

Я развернулся на пятках к Зарре.

— Думаю, пора навестить Грозу. Возьми Гулкаша и Кхара, и тройку прохоровских. Звери должны знать людской дух, — я скинул с плеч стёганку, — и напомни им обо мне. А то, небось, уже позабыли.

Перед закатом мы собрались к Агнар-камню. Варгов на всех не хватало, потому пришлось рассаживаться по двое.

Когда все были готовы, перед воротами остались только я и Зарра.

Северянка теребила свой волшебный амулет, будто не решалась сказать, но потом выпалила:

— Спасибо.

Я улыбнулся, поглаживая варга по загривку.

— За что?

— За то, что воспринимаешь всерьёз. А то, знаешь, у нас на севере женщину многие считают вещью, — она взглянула на меня своими смоляными глазами. — За то, что доверяешь острог. За всё.

Я запрыгнул в седло, удерживая зверя на месте.

— Без тебя было бы тяжело, но ты по-прежнему вольна сделать выбор, — глядя на заходящее солнце ответил я. — И да, я рад, что ты осталась.

Не дожидаясь ответа, я пришпорил варга. Времени ждать больше не было. Острогу требуются сильные защитники, и в моих силах дать ему это.

Агнар-камень встретил нас безмолвным спокойствием. Ничто не напоминало о недавнем побоище. Тела тварей исчезли без следа, на горизонте по-прежнему возвышались горы.

Урзул рассадил молодняк внутри круга. Каждый из них днём ранее прошёл медитацию, все знали, что их ждёт в лимбе. Каждый был готов стоять до конца.

Мы ожидали за границей священного круга. Три угрюмых воина, готовых рвать тварей на части, лишь бы инициация прошла по плану.

Транн молча сжимал воронёный клевец, разглядывая горы, Газгат поглаживал секиру, уставившись куда-то в небо, Урзул усердно втирал рудную золу в спины молодых воинов. Я же просто стоял, готовый в любой момент выхватить тесак.

Когда приготовления были закончены, шаман раздал фиалы с вываркой из Златокорня, и встал рядом с Агнар-камнем.

— Отныне ваша судьба в ваших руках. Возьмите то, что даровано богами. Бейтесь за право, словно бьётесь в последний раз, — Урзул на секунду замолчал, вытягивая из ножен кинжал. — А мы будем лить кровь, защищая ваши тела.

Молодые залпом опустошили фиалы и повалились на холодный камень.

Началось.

Твари хлынули сразу. Едва последний инициируемый откинулся навзничь, со всех сторон раздалось голодное рычание.

Первыми из воздуха явились волкоподобные монстры, с длинными, как кинжалы, клыками. Следом, хлынули изменённые лоси, с ветвистыми рогами.

Потом началась свалка.

С полдюжины медведей бросились на нас разом, вспарывая воздух когтями. Их облезлые, покрытые кровоточащими наростами туши вываливались из-за деревьев и пёрли на нас, не обращая внимания на раны.

Мы махали железом, круша всех подряд, пока, наконец, поток тварей не сошёл на нет.

Последний, испещрённый язвами, кабан выскочил прямо на Транна. Тот ловко поддел его переднюю ногу, и на обратном ходу с разворота вогнал боёк клевца в плешивый затылок.

Наступила тишина.

Молодняк начал приходить в себя, оглядываясь ошалевшим взглядом. Последними очухались прохоровские.

У каждого на запястье чернел обугленный Круг. И только у одного из всех туманом кружил Круг Духа.

— Мои поздравления, — сказал я, помогая им подняться. — Вы стали сильнее, и я рад, что вы будете сражаться со мной плечом к плечу.

— Спасибо, комендант, — прохрипел один из людей.

— Испытание было непростым, — покачал головой другой.

— Благодарю вас всех за защиту, — орки, поднявшись, приложили кулаки к груди и поклонились мне и остальным.

Спустя полчаса мы выехали в острог.