Бастард Великой Орды (СИ), стр. 58

Урзул крякнул и кивнул в сторону бадьи, притулившейся в пыльном углу.

— Вон твой язык. В травяной настойке, чтоб не стух, — махнул рукой шаман.

Я прислушался к духовному корню. Вместилище дрожало мелкой рябью. Оно ощущало мощный источник энергии. Такое же чувство было, когда я накинул на плечи мантию с аграфом. Резонатор способен не только стабилизировать эфир, но и накапливать его, и излучать уже в изменённом виде.

— Доставай! Пока не попробуем, не узнаем. Терять всё равно нечего.

Урзул окликнул одного из подмастерьев и кивнул на бадью. Тот, бросив ковыряться в тряпках, метнулся к углу.

Через минуту перед нами на столе в деревянной лохани покачивался язык свистуна. Настойка из трав и самогона сохранила его, но от этого он приобрёл синюшно-желтоватый оттенок и воняло от него прокисшей половой тряпкой.

Я прикрыл глаза и мысленно потянулся к резонатору. Перед этим, ради любопытства, отпустив «гнилой дар» в свободное плавание. Ментальный жгутик некоторое время висел без дела и вдруг метнулся к лохани.

Перед мысленным взором проступили очертания резонатора. Не языка, тот был длиною чуть больше руки, а небольшого отрезка, в ладони от широкого основания. На нём явно проступало каплевидное утолщение. Хорошо, что я рубил под корень. Так бы самое ценное осталось вместе с трупом монстра.

— Вот здесь! — ткнул я в основание языка.

Урзул пригнулся, также прикрыв глаза, и через пару-тройку ударов сердца распахнул их, с удивлением уставившись на меня.

— Как ты понял? — спросил он. — Я несколько раз осматривал этот орган, но точное расположение точки выхода энергии так и не обнаружил!

Рассказывать про свою необычную способность я, разумеется, не собирался — меньше знаешь, крепче спишь. Пусть старик думает, что это случайность.

— Чуйка сработала. Показалось, что от этого участка фонит больше всего. Лучше скажи, как его использовать? Не будем же мы его вываривать?

Шаман призадумался.

— Мне не приходилось работать с органическими резонаторами. С мантией-то понятно — аграф взаимодействует с твоим духовным корнем, а вот язык…

На некоторое время повисло тяжёлое молчание.

Перед взором пролетели картины из прошлой жизни. Сибирская глубинка. Дом. Летняя кухня, на которой у деда оборудована своя «алхимическая» лаборатория. На облупившейся плите пыхтит фляга. Шланг из крышки. Медный змеевик в тазу с холодной водой. Столб из нержавейки. Трёхлитровая банка с кристально чистой жидкостью.

В голове сразу же нарисовалась схема. Смысл другой, но принцип тот же.

Я подошёл к столу, на котором пылились всевозможные ёмкости. Отыскал позеленевший от времени медный змеевик, в палец толщиной. Немного мелковат для нашего языка, но кто сказал, что это проблема?

— Урзул, извлеки резонатор. Уплотнение, длиной с пол пальца. Похож на вытянутую каплю.

Шаман кивнул и без лишних слов приступил к работе.

Клещами зацепил язык за самый конец и шлёпнул его на разделочную поверхность.

В утренних лучах солнца блеснул изогнутый нож.

— Этот? — шаман повернулся ко мне, держа в щипцах продолговатый отросток с уплотнением на одном конце.

— Он самый, — кивнул я. — Нужна суровая нить и ситец.

Урзул метнулся к полкам. В воздух взметнулась потревоженная пыль.

— Да где же она, гидра их побери! — ворчал он. — Вот! Нашёл! Теперь что?

Я подошёл к пустующему столу и принялся пальцем выводить схему на пыльной поверхности.

— Вот две ёмкости. Между ними трубка со змеевиком. Пропускаем выварку через резонатор — получаем на выходе стабилизированное зелье. Должны получить.

— А где будет сам резонатор?

— Обернём в ситец и закрепим его на нити в центре змеевика. Выварка пройдёт через него и стабилизируется.

Урзул хмыкнул, покачивая головой, и взглянул на меня.

— Из тебя получился бы отличный шаман! — сказал он.

— Возможно, но я комендант, — я развернулся на пятках, ища взглядом подходящую тару. — Вот, это сойдёт.

Я подхватил с полки медную воронку с широкой горловиной и продолговатый фиал.

— Раз уверенности у нас никакой нет, — твёрдо сказал я, — первую порцию испытаю я сам.

Урзул мотнул головой.

— Если с тобой что-то случится, острог долго не протянет. Позволь мне первому испробовать своё варево.

Тут в дверь бешено заколотили. Левая створка приоткрылась и в образовавшуюся щёль протиснулась голова Пятницы.

— Что такое? — я застыл с воронкой в одной руке и фиалом в другой.

— Господин, мне надо срочно вам кое-что рассказать!

Могл бросил затравленный взгляд через плечо, и, не обнаружив ничего подозрительного, юркнул в приоткрытую дверь лачуги в дальнем конце острога.

Внутри царил полумрак. Только в самом углу по-кошачьи горели глаза двух его приятелей. Да на косом столе скупо догорала лучина.

Острог безмятежно спал. Комендант раздал последние поручения и заперся в своей каморке. Селяне разошлись по хибарам. Только у самых ворот стражники и бывшие наймиты продолжали грузить по повозкам трупы.

В своём углу гремел железом кузнец Транн.

— Видали? — бросил Могл, хватая со стола кусок сушёного мяса и запивая его брагой. — Этот придурок Кром снова принял в дружину человеков. Да сколько много! Троих из Орхоевки ему было значит мало!

Один из приятелей, одутловатого вида человеческий мужик, шевельнулся.

— Надо было уходить, — буркнул он, принимая бурдюк.

Третий присутствующий, гобл с перебитым носом, громко харкнул в стену.

— Идиот! Кому нужны такие отбросы как мы?

Мужик заскрипел зубами.

— Только Зургу и были нужны, — согласился Могл. — Может, и Гримме бы тоже пригодились. Да только тот улетел через забор! Видать, мамка его, паршивая, дома заждалась! Вот и пульнул!

Приятели прыснули со смеху, чуть не опрокинув стол.

— Да, — согласился гобл с перебитым носом. — Истинные нынче не те. Раньше, вон как было. Человеки рабы, дикие гоблины рабы. Все рабы! А мы хозяева. Скоро в Зубах будет не продохнуть от человеков.

— Да чего ты к людям присрался! Вон, этот рыжий со своими кучу гоблов ночью покрошили, — процедил мужик.

— Пасть захлопни! Лучше подумай, чё дальше делать будем.

— Зург сдох! Гримма улетел! — взорвался мужик. — А мы чё? Я хоть и сам к человекам отношусь, как ты, рожа гоблинская, говоришь, но я полностью с тобой согласен. Ик. Вон! Ик. Даже Аглай, и тот, сука, чарам его подался. Нахрен меня послал, паскуда! Иди, грит, лучше работай, чем сиднем сидеть. А я чё? Да пошли они все козе в трещину!

Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием огонька над лучиной.

Могл встрепенулся. В его голове внезапно возникла соблазнительная мысль.

— Слушай сюда, морды, — он пододвинулся к столу, будто кто-то другой мог его услышать. — А что если нам к Гримме ломануть? А? Устроим пожар, и под шумок!

Мужик громко икнул.

— Гавно, а не план, — заключил он. — Гримма нас на кол посадит, если мы к нему пустые припрёмся. Значица, нужно дары принести. Или привести кого-то полезнее, чем мы.

Мужик склонился, прищурив глаза.

— Чё скажете?

— Крома предлагаешь вязать⁈ — усмехнулся гобл с перебитым носом.

Человек фыркнул, ударив себя по ляжкам.

— Ну ты, нахрен, и тупой, Гыза! Крома привести! Не зря тебя на помои поставили!

Могл хмыкнул, а Гыза вскинул руку. Вокруг его кулака начали нарастать каменные шипы. В хибаре полыхнуло эфиром.

Мужик подскочил, выхватывая из-за спины горлорезку.

— Махны-то свои подбери, нечего зазря эфир жечь. Прибереги для дела, если не ссыканул.

Гыза опустил кулаки и рыкнул:

— Говори, что хотел сделать!

Мужик осклабился гнилыми пеньками зубов, и пригнулся к столу.

— Гриммовских вызволять надо, — зашипел он. — Если приведём их, Гримма может и не прибьёт нас сразу. А если…

Мужик перешёл на заговорщицкий шёпот.

— А если кое-чё сотворим, то подавно.

Могл, сидевший на углу стола, придвинулся ближе.