Бастард Великой Орды (СИ), стр. 42

Когда все немного угомонились, Пахом подошёл с серьёзным видом.

— Спасибо тебе, комендант Кром. Чистое человеческое спасибо, если понимаешь, о чём я.

Я улыбнулся. Знал бы ты старик, кто я на самом деле.

— Понимаю, не переживай, Пахом. Телега у тебя есть? Мне бы до острога скататься, добычу перевезти.

Старик смущённо опустил глаза.

— Нет у нас ни телеги, ни мулов. Нечем мне тебя отблагодарить, — он внезапно спохватился. Подслеповатые глаза забегали по моему лицу. — Ночуйте у нас! Избу бабы вмиг отмоют. С водой-то не насухую, чай. На стол соберём. Теперь никто не откажет! Даже последний кусок отдадут. Хоть так позволь отблагодарить вас.

— Благодарю, но нет, — покачал я головой. — Ночь я должен встретить в остроге.

Народ вокруг вдруг зашевелился. Бабы заохали, пряча детей, мужики взволнованно зашептались, поглядывая за ворота. Кто-то испуганно крикнул:

— Кто-то едет, мужики! Хватайся за топоры!

Я взглянул поверх голов. К деревне подъезжала повозка в сопровождении двух всадников, одним из которых был Горн.

— Свои! — крикнул я, успокаивая селян. — Припасы привезли.

Пахом собразил что к чему, и развернувшись к толпе, гаркнул.

— А ну подобрались, мужики! Хватайте с плота добро и тягайте его к повозке. Нечего зазря щами торговать! Комендант нам харчей считай привёз, так что поторопись!

Когда с разгрузкой и погрузкой было покончено, я подошёл к собравшейся посреди деревни толпе. В эту нашу встречу я увидел в лицах напротив надежду.

— Наступают нелёгкие времена. Помощь потребуется всякая. Есть ли среди вас те, кто готов пополнить ряды моего пока ещё небольшого войска?

В накатившей тишине раздался чей-то возбуждённый шёпот. Стоящие впереди селяне вдруг раступились и вперёд вышел тот самый мужик с топором.

— Я готов, господин комендант. Савелий, — он поклонился, прижав руку к груди. — И мои сыновья готовы, Евсей и Трифон.

Из толпы вышли ещё двое парней и также поклонились. Светловолосые, широкоплечие. В глазах решимость. То, что надо.

— Охотники мы. Без нас деревня давно бы померла. Сейчас, раз уж вода есть, а вы под защиту свою всех взяли, то мы, пожалуй, готовы сражаться за вас. Коли подойдём такие.

И все трое уставились на меня, ожидая решения. Остальные молча наблюдали за развитием событий.

Лучшие солдаты всегда получались именно из охотников. Они и выносливы, и сноровисты, и терпеливы. Не говоря уже об умении стрелять из лука и навыка читать следы.

Люди не такие заметные, как орки или гоблы. Да и вряд ли кто заподозрит в них соглядатая. А это задел на будущее. Идеальный вариант для разведывательных вылазок. К тому же, небольшая комплекция позволяет им двигаться бесшумно.

— Добро пожаловать в мой клан, — утвердительно кивнул я. — Прыгайте в телегу. Всем, что нужно, обеспечу в остроге. А ты, Пахом, пристрой у себя орклинов. Утром они начнут ремонтировать частокол.

Старик благодарно склонил голову и стрельнул глазами на двух старух. Те заохали, подобрали подолы, и как несушки понеслись к стоящим в стороне орклинам.

— Ну а мы поедем, Пахом. На днях обязательно заеду. Поговорим.

Старик поклонился.

Я пристроился на край телеги и махнул рукой вознице.

Острог встречал нас гулким стуком топоров и звоном лопат. Орклины, во главе с Урзулом, закончили углублять ров и сейчас устанавливали последний ряд кольев.

Где-то во дворе слышалось бормотание тролля.

Я понял, что всё это время скучал по Гнилым Зубам и его жителям. И осознание, что в моё отсутствие работа в остроге не прекращалась ни на секунду, грело душу. Маленькими шажками, но мы двигались вперёд. И это самое главное.

Навстречу вышел Урзул. Он был по пояс голый, руки по локоть в земле.

— С приездом, Кром. Мы заканчиваем. Всё строго по плану, — он перевёл взгляд на гружёную повозку. — Откуда это? Снова караван?

— Пришлось немного поработать. Разрушить плотину и отправить к праотцам одного очень плохого монстра. Свистуна. Слышал про такого?

Урзул поднял брови.

— Ты уверен, что это был именно он? — осторожно спросил шаман. — Они не водятся здесь.

Я молча откинул брезент с повозки. На дне лежал скрученный хвост с жёлто-зелёными чешуйками.

— Ещё я обнаружил руины. Выше по течению от Ореховки. Рядом с водопадом.

Урзул на секунду задумался.

— Если моя память так же крепка, как руки, то я, кажется, понял о чём ты говоришь.

Я сдвинул бровь, ожидая продолжения.

— Помнишь ту карту? — шёпотом спросил шаман. — Кажется, это одно из отмеченных мест. Нужно проверить.

— Ну вот и славно! Значит завтра мы отправляемся в экспедицию.

Глава 14

— Странное дело, — Урзул задрал голову, разглядывая возвышающиеся над водопадом руины. В руках он держал ту самую карту, что случайно обнаружила Вобла. — Этот картограф точно указал место. Вот, смотри.

Старик развернул старый пергамент так, чтобы мы все могли его видеть.

— Вот излучина реки, плато, водопад. Всё как здесь. А я ведь сомневался в подлинности этой карты. Получается, что…

Урзул умолк, обдумывая собственные же слова.

— Получается, что остальные метки тоже существуют, — за него закончил я. — И нам нужно их отыскать.

Шаман медленно закивал.

— Ты можешь ещё раз показать ту мантию?

Я развязал тесьму и выудил из подсумка туго скрученный свёрток.

Шаман с трепетом, присущим только мастерам его профессии, развернул древнюю реликвию и всмотрелся в тавро, сравнивая его с тавром на карте.

Печати были едва различимы, и найти сходство было практически невозможно. Ещё бы, за столько-то лет мантия и рисунок на нём выцвели.

В моём мире для подобных процедур использовались специальные растворы, проявляющие микроскопические остатки краски, и дорогостоящее оборудование, чтобы собрать всё это воедино. Здесь же ничего подобного не было.

Так я думал до этого дня.

Урзул вдруг накрыл руками оба тавра, сложив над ними большие и указательные пальцы в ромб, и произнёс какие-то активационные слова.

Печати вспыхнули синим пламенем и сразу же угасли. На том месте, где грани тавра истёрлись от времени, проступили недостающие фрагменты.

Всё это происходило постепенно.

Разноцветные линии прочерчивали основу, оставляя за собой будто бы выжженный след. Окружности смыкались, образуя концентрические круги. Между ними спешно выводилась древняя руническая роспись, символы которой мне были не знакомы.

Когда Урзул убрал руки, общая картина предстала в первозданном виде.

Печати на карте и мантии были похожи как две капли воды, с тем лишь отличием, что наносились они разными красками и в разное время.

Но одно было ясно точно — два этих предмета принадлежали одному человеку. Хотя человеку ли, это ещё предстояло выяснить.

— Что думаешь? — спросил я.

— Думаю, что это не совпадение. Великому Зуру угодно, чтобы эти реликвии оказались именно в твоих руках. Именно в тот момент, когда кхазарат распался и Пустоши объяла война, — ответил Урзул.

Я вспомнил слова Зарры. Тогда она говорила, что владелец мантии якобы собирался завоевать все царства. Не это ли и есть точка соприкосновения?

Всё складывается так, будто кто-то намеренно вёл меня сюда. Сначала эта карта с её странными пометками, потом селяне, с их вдруг пересохшим руслом, потом свистун, вылезший из своей норы как раз кстати.

И, наконец, эта мантия, на которой сошлись все линии.

Подошёл Горн в сопровождении группы орклинов.

— Комендант Кром, — обратился он. — Наверху входа нет. Спуск на нижние этажи завален остатками башни. Всё давным-давно заросло.

— Хорошо. Пусть ищут дальше. Разбивай лагерь, — распорядился я. — Выставь дозор. Двоих здесь, одного на уступе, около руин. Если что увидят — доложить.

— Будет исполнено, — стражник коротко склонил голову и отправился выполнять поручения.