Бастард Великой Орды (СИ), стр. 12
И это он только на первом Круге. Что будет, когда эта образина доберётся до шестого?
Впрочем, я сделаю так, что его Путь возвышения оборвётся здесь и сейчас. Вместе с жизнью.
— Ты воняешь страхом, барза, — сквозь зубы проскрежетал Зург. — Я уже вижу твоё исковерканное тело в моих ногах.
— Поменьше болтовни, — я резко разорвал дистанцию.
Гобл ударил палицей. Удар был таким быстрым, что я едва успел его заметить. Уклонился в последний момент. Навершие прошло в паре сантиметров от моего лица и глухо ударилось о землю.
А вот теперь, держи!
Я рубанул тесаком наискось, метя в ключицу. В последний момент Зург успел дёрнуть с ножен на руке нож-горлорезку и выставить её наперерез. Сталь столкнулась со сталью, и брызнули искры.
Отдача болью отозвалась в запястье. Я едва удержал оружие в руках.
Какого хрена! Горлорезка против тесака?
Зург оскалился, пряча нож обратно в ножны. Оттолкнулся от выросшей под ногой каменной ступени. Взмыл в воздух и обрушился на меня.
Уклониться я не успевал. Скорость врага оказалась поразительной — не то, чего я ожидал от гобла первого круга. Я схватил тесак двумя руками и выставил перед собой.
Удар пришёлся аккурат посередине лезвия, оставив на нём глубокую вмятину. Давление было настолько чудовищным, что я чувствовал, как в коленях едва не лопаются сухожилия.
Из последних сил пнул гобла в живот и кувырком ушёл в сторону.
Вдох. Выдох.
Зург, тяжело дыша, развернулся. Глаза пылали бессильной яростью.
Ну что, друг? Выработал весь свой эфир?
Нет, похоже, не весь.
Левую руку гобла окутала серая дымка. Она на глазах затвердела и превратилась в бесформенный каменный кулак с шипами на костяшках.
— Теперь будет больнее, — прошипел он и снова ринулся в атаку.
Зург двигался с пугающей для своей массы скоростью. Его каменный кулак оставлял в воздухе шлейф пыли, а палица проносилась мимо, подобно снаряду баллисты.
Но я всё равно был быстрее. На долю секунды, но быстрее, и каждый мой удачный выпад оставлял на теле противника глубокие порезы.
В какой-то момент Зург взревел и из последних сил крутанул окаменевшим кулаком.
Этот удар я пропустил.
Кулак врезался мне в бок, как таран. Весь воздух вылетел из лёгких. Рёбра хрустнули, тесак вылетел из руки и покатился по земле.
Я пролетел несколько метров и завалился на спину. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли красные круги.
Гобл, с трудом переступая отяжелевшими ногами, побрёл ко мне.
Не рассчитал силу, дружок? Типичная ошибка всех гоблов.
Но у этого экземпляра всё же хватило сил для последнего удара. Он задрал над головой палицу…
Дожидаться, когда меня размажут по земле, я не стал. Нырнул под правую руку здоровяка. Врезался плечом ему в живот, выбивая дыхание, и дёрнул за ноги на себя.
Не ожидал прохода, ублюдок⁈
Мы рухнули на землю, и я оказался сверху, тут же впечатав локоть в нос гобла. Хрустнуло, и из ноздрей Зурга хлынула кровь.
Палица выпала из его рук. На такой дистанции она была бесполезна. Он попытался вцепиться мне в лицо, но лишь открыл тем самым свое слабое место.
Я упёр клинок в подмышку гобла — единственное место, не защищённое ни бронёй, ни аспектом. Стиснул зубы, прилагая все силы. Мышцы пылали от напряжения — пробить плоть одарённого даже первого Круга непростая задача.
Но я справился. Кинжал погрузился в плоть Зурга с приятным чавканьем. Он неистово заорал. Одной рукой продолжал царапать мне лицо, а каменный кулак раз за разом врезался в уже отбитые рёбра. А я проталкивал клинок всё глубже, пока не добрался до сердца.
Глаза гобла расширились от удивления. А через мгновение свет покинул их, и Зург застыл, приоткрыв окровавленную пасть.
Каменный кулак рассыпался в пыль. Занесённая для очередного удара рука гобла бессильно упала.
Наступила долгожданная тишина. Защитный купол Урзула расстаял в воздухе, и в лицо ударил свежий прохладный ветер.
Оборванцы Зурга молча хлопали глазами, переводя взгляд с меня на поверженное тело своего босса и обратно.
Я встал, шумно глотая воздух, и посмотрел на них.
Мелкий головастый орк вышёл вперёд и упал на одно колено:
— Готов служить тебе…
— Валите отсюда, — перебил я.
Головастый поднял растерянный взгляд.
— Но ты же говорил, что можно остаться? Тебе же нужны охранники? Мы хорошие воины! Прошли много битв! У нас есть оружие и броня.
— Эта броня снята с трупов, и воняет от вас тоже трупами.
— Мы долго скитались, господин, пока не пришли сюда. Спали где попало, ели что попало. Искали себе новый дом. Дом — понимаешь?
— Пять минут назад ты хотел вспороть мне живот, — ровным голосом проговорил я, — а сейчас обещаешь служить волей и правдой⁈
— Ну… э…
— Вы предали своих командиров, предали придурка Зурга, теперь хотите предать и меня⁈
— О нет, великий Кром. Мы изменились, — орк обернулся к своим, ища поддержки, — мы все изменились и готовы тебе служить.
— Пошли. Вон. С моей земли. Всякому отребью здесь не место! — я кое-как повернулся к уже открытым воротам острога, откуда понемногу начали выходить жители. — Все слышали?
Последние слова дались мне с трудом.
Голова вдруг закружилась, горло сковало тисками, ноги подогнулись, будто в них отродясь не было костей.
Ну прям Ивар Бескостный, мать его. Не думал, что откат от зелья будет настолько сильным.
Я уже почти завалился на спину, как почувствовал чью-то поддержку. Урзул? Нет. Аромат луговых трав, лаванды и чего-то терпкого.
Не думал, что орчихи могут настолько приятно пахнуть.
Где-то рядом раздался окрик старика Урзула.
— Пятница! Чего ты там топчешься, как баран на случке⁈ Хватай своих охламонов и тащите хозяина внутрь. Эй, старуха! Показывай где здесь можно прилечь. Новый комендант прибыл! И принесите воды, мать вашу! Что вы стоите⁈ Много воды! И чего-нибудь пожрать. Да побыстрей…
Дальше всё было как во сне. Сознание какое-то время пыталось хвататься за реальность, но цепкие когти бездны всё-таки утащили его в темноту, как бы оно ни сопротивлялось.
Проснулся я, когда за окном только-только начинал заниматься рассвет. Обновлённое солнце гладило моё измученное тело, словно заботливая мать, и за это я был ему бесконечно благодарен. Не так-то часто в Пустошах удаётся отогреть свои бока, а тут такое раздолье.
С трудом разлепив глаза, я дотянулся до стоящего у изголовья пня и попытался встать, уперевшись об него рукой. В боку что-то хрустнуло и я без сил плюхнулся на перину.
Побитые рёбра великодушно напомнили о событиях вчерашнего дня.
Да, Зург оказался крепким орешком. Таких мне колоть ещё не приходилось. Слава богам, что зубы не поломал, и на том спасибо.
Постойте-ка. Я ощупал рукой лежак, на котором покоилась моя тушка. Какая, на хрен, перина? Я что, снова переродился? Если орку и захочется понежиться в постели, то никак не на перине — он выберет мешок с соломой, а не это вот мягкое и пушистое. Да и вряд ли здесь отыщется такая роскошь.
Откуда в орочьем остроге взяться бабушкиной перине⁈ Точь-в-точь как из моего деревенского детства.
— Очнулся наконец, — из-за спины донёсся знакомый голос.
Скрипнула дверь, и в моей временной опочивальне появилась Зарра.
Но не в своей шкуре, в какой я привык её видеть, а в кожаном доспехе с наручами, и высокими сапогами на весьма привлекательных орочьих ножках.
— Хорошо выглядишь, — буркнул я и снова попытался встать.
Северянка поддержала меня за спину, помогая принять вертикальное положение. Подсунула за спину подушку.
— А ты не очень. Что с рёбрами? — Зарра мгновение сомневалась, это было заметно по её нахмуренным бровкам, но всё же протянула руку и осторожно ощупала перемотанный полосками ткани бок.
— И не такое бывало, — я аккуратно отстранил её руку. Как бы ни были приятны прикосновения Зарры, но сейчас точно не до этого. — Заживёт. Где Урзул?