Экзобарон. Дилогия (СИ), стр. 82

– Для этого ведь нужен код доступа.

– Да, ваше благородие. Видимо… Чёрт, это бред какой‑то! Всё указывает на то, что ИскИна разрушил кто‑то из членов команды.

Не просто член команды. Тот, у кого был код доступа. То есть, один из офицеров. Может быть, даже капитан, чьё тело сейчас плавало на мостике с дырой в груди.

– Возвращайся, – сказал я. – Нужно осмотреть медицинский отсек.

С помощью чертежа мы отыскали его довольно быстро. От находился недалеко от жилой части. Здесь картина мало отличалась: четыре человека в белых халатах плавали в невесомости, покрытые колотыми ранами. Орудия убийства парили здесь же – вместе с каплями свернувшейся крови. Больше всего меня удивило, что и священник, служивший на судне капелланом, находился тут же – в не менее печальном состоянии. Казалось невероятным, чтобы одарённого, способного продуцировать магическое силовое поле, могли просто заколоть. Тем не менее, характер ран указывал именно на это.

– Такое ощущение, будто они сами друг друга перебили, – заметил один из пилотов.

У меня сложилось такое же впечатление. Однако озвучивать я его не стал. Вместо этого сказал:

– Полагаю, осталось проверить последний отсек. Камеры криостазиса.

В кораблях обычно есть такие на случай, если членам экипажа придётся дожидаться помощи слишком долго или условия жизни будут критически нарушены.

Отсек с камерами криостазиса обнаружился по соседству с медицинским. И дверь в него была заблокирована. Не заперта, а именно заблокирована изнутри. Сателлиты открыть её не смогли. Оставался вариант вынести преграду залпом, но что, если за ней выжившие?

– Господа, ждите меня здесь, – сказал я. – Пойду выясню, что там.

Пилоты, конечно, вызвались меня сопровождать, но я им запретил.

Уровень кислорода здесь был на приемлемом уровне, так что я выбрался из мехарыцаря и пустился в долгое путешествие через отсеки, пока не добрался до двери, за которой располагались камеры криостазиса.

Накинув силовое поле, вытащил десантный нож, напитал его Даром и принялся резать металл по кругу. Он поддавался легко, так что уже через пару минут я втолкнул получившийся неровный круг внутрь и заглянул в отсек.

Здесь мёртвых тел не было.

Большая часть криокамер оказалась пуста, но в трёх находились люди. Они были отлично видны через прозрачные крышки капсул. Приблизившись к ним, я убедился, что системы стазиса работают. Судя по показателям, лежавшие в капсулах были живы. И никакими вирусами или бактериями не заражены. Что, конечно, не могло не радовать. Потому что тащить к себе на корабль заразу я не собирался.

– Иерихон, требуется эвакуация трёх человек, – сказал я. ИскИн меня отлично слышал благодаря интерактивному кольцу, которое временно занял в отсутствие Садко. – Вместе с криогенными капсулами.

– Вижу, барон, – отозвался Иерихон. – Немедленно начинаю эвакуацию. Роботы скоро будут у вас.

Спустя час все трое выживших были доставлены на борт моего звездолёта и размещены в отдельном отсеке. Выводить их из стазиса я не стал. Как бы ни хотелось выяснить, что случилось на корабле Синода, бережёного Бог бережёт. Может, эти везунчики всех и перебили. Так что разбираться будем не сейчас и не здесь.

О том, чтобы доставить судно церковников на орбиту Авроры, не могло быть и речи. Одно дело – отбуксировать захваченный звездолёт на несколько десятков километров, и совсем другое – перебросить корабль из одной системы в другую без ИскИна. Увы, построить мост Эйнштейна‑Розена без компьютера на такое расстояние невозможно, а Иерихон не мог подключиться к судну, так как бортовой компьютер звездолёта Синода был уничтожен.

В общем, пришлось корабль бросить.

Казалось бы: вот и причина, по которой его не забрали напавшие. Но нет. Они уволокли бы его на буксире, спрятали и починили. Целые звездолёты, да ещё и в приличном состоянии, просто так не оставляют.

Словом, как только выжившие оказались на борту «Иерихона», мы вошли в бран и отправились домой.

Предстояло не только «разбудить» уцелевшую троицу и выяснить, что случилось на корабле‑разведчике, но и сообщить о нём Синоду. А это надолго.

Прибыли мы на Аврору уже на рассвете. И всё равно, даже с непредвиденной задержкой, обернулись куда быстрее, чем я рассчитывал.

Садко немедленно вернулся в кольцо, бесцеремонно выставив из него ИскИн «Иерихона».

– Барон, ваша мать пыталас‑сь с‑с вами с‑связаться нес‑сколько раз, пока вы отс‑сутс‑ствовали, – заявил он чуть ли не с порога. – Кажетс‑ся, она поняла, что вы обманули…

– Не беспокойся об этом, – отмахнулся я. – Отправь сообщение, что у меня возникли непредвиденные обстоятельства, и встречу придётся перенести. На неопределённый срок.

Отец будет в ярости. Уверен, такой наглости он не ожидал. Ничего, переживёт. К сожалению.

У меня имелись дела поважнее, чем думать о его чувствах.

Первым делом следовало разгрузить корабль. Сокровища пиратов описать и поставить на баланс, четыре Зерна поместить в особое хранилище про запас, а технологии передать Садко на изучение. ИскИну предстояло разобраться, что из добытого пойдёт в производство и на вооружение армии, а что выгодней продать.

Поспать удалось только на корабле на обратном пути, так что чувствовал я себя не слишком бодро. Учитывая, что мне предстоял весьма насыщенный и хлопотный день, пришлось сделать лёгкую зарядку с растяжкой и дыхательные упражнения, дабы выгнать из мышц молочную кислоту, а также пренебречь экономией и принять контрастный душ.

Растёршись полотенцем, я принялся одеваться. Стюард‑боты обеспечивали меня чистым и свежим, так что нужно было лишь доставать всё необходимое из шкафа и комода.

Убедившись напоследок, что галстук завязан и затянут безупречно (если ты выглядишь, как разгильдяй, то и подчинённые будут воспринимать тебя соответственно; поэтому во всём должен быть порядок), я вызвал Садко.

– Чем могу с‑служить, мой барон? – осведомился ИскИн, появившись в комнате. – Ес‑сли вы нас‑счёт пиратс‑ских с‑сокровищ, то опис‑сь ещё не закончена.

– Ничего, это не горит. Доктор Герц успел осмотреть спасённых? Я поручил их его заботам часа полтора назад.

– Да, барон. Медицинс‑ский ос‑смотр был произведён.

– Отлично. Передай доктору, что я приглашаю его позавтракать со мной. Хочу выслушать отчёт за едой: сегодня намечается куча дел, и другого времени у меня может не найтись.

Да и затягивать с уведомлением Синода о том, что у меня находятся разведчики Церкви не хотелось.

Доктор явился в небольшую столовую, которую я использовал для личных трапез, через пару минут после меня. То, что он не успел выспаться, было заметно лишь по частому морганию. А так Герц держался молодцом. Даже побриться успел каким‑то чудом.

– Доброе утро, Леопольд Демидович, – сказал я, жестом приглашая его к столу. – Мне жаль, что пришлось вас разбудить. Внештатная ситуация, сами понимаете.

– Моё почтение, ваше благородие, – ответил доктор, садясь. – К экстренности нам, медикам, не привыкать.

Он расстелил на коленях салфетку и взял вилку. Но начинать есть не торопился. Ждал вопросов.

– Насколько мне известно, вы осмотрели пациентов. Они в порядке?

– Физически да. Чего не могу сказать об их душевном здоровье.

– А что с ними?

– Боюсь, все трое совершенно не в себе. Либо стресс, либо помешательство. Хотя даже не представляю, чем оно могло быть вызвано. Я, во всяком случае, ни с чем подобным не сталкивался.

– Буйные, что ли?

– Нет, этого я не сказал бы. Перевозбуждены. Не понимают, где находятся. Лепечут бред. Пришлось вколоть им успокоительное.

– Я собирался задать им ряд вопросов о том, что случилось на корабле.

Герц понимающе кивнул.

– Знаю. Поэтому попытался их расспросить. Бесполезно.

– Вы сделали запись осмотра?

– Само собой. Но уверяю – понять хоть что‑то из их бреда нереально. И вообще, там, в основном, крики. Кажется, они были сильно напуганы. При этом никаких веществ, которые могли бы вызвать что‑то подобное, я в крови пациентов не обнаружил.