Экзобарон. Дилогия (СИ), стр. 61

– Должно быть, обходится такое увлечение недёшево.

– Это да. Но мне чаще всего везёт.

В это верилось с трудом.

– Так насчёт ресурсов, – Полесов задумчиво погладил сине‑оранжевый мех своего питомца. – Полагаю, Дом мог бы изыскать возможность продать часть остатков, если они найдутся, или увеличить добычу в случае… как бы это сказать…

– Позвольте вам помочь, Андрей Николаевич. Вы, наверное, имеете в виду, что передача контрактов Брусиловых поспособствовала бы сделке по ресурсам?

Мой собеседник сдержанно улыбнулся.

– Уверен, это здорово помогло бы, ваше благородие.

– Понятно. Признаться, я ожидал чего‑то подобного.

– Значит, всё‑таки подумали над предложением? – оживился Полесов.

– Нет. Но у меня есть встречное.

– Правда? И какое?

– Секунду. Хочу попробовать лобстера.

– О, разумеется! Они великолепны.

Пока я повязывал на шею салфетку, чтобы не закапать маслом грудь, Полесов снова взял бинокль и уставился на арену. Лишь звук треснувшего панциря, который я расколол специальными щипцами, отвлёк его от созерцания гонки.

– Ваш вердикт, господин барон? – осведомился он, когда я подцепил вилкой кусок белого мяса, вытащил его из панциря, обмакнул в чесночное масло и отправил в рот.

– Великолепно.

– Очень рад. Так что насчёт встречного предложения?

– Уверен, оно придётся вам по душе. Видите ли, на меня было совершено покушение. С помощью машины Шварценбергов.

– Неужели? Какой ужас!

В лице мой собеседник не изменился, но молекулы запаха, которые он источал, говорили красноречивее всего. Полесов сразу сообразил, что я не случайно завёл речь о покушении именно с ним. Собственно, если бы у меня оставались сомнения в виновности советника, его запах только что выдал его с головой. Увы, это к делу не пришьёшь, как говорится.

– Да, – кивнул я. – Очень прискорбный случай.

– Вам удалось найти преступника?

– Разумеется. Ничто тайное не остаётся таковым надолго.

Полесов неуютно поёрзал на стуле.

– Что ж… – проговорил он. – Это радует.

– Собственно, поэтому я здесь.

– Вот как? – советник приподнял брови.

Он нервничал, но паникой пока не пахло. В прямом и переносном смыслах. Мужик понимал, что обвинить его с помощью доказательств будет трудно, однако осознавал и то, что я не стал бы заводить речь о виновнике покушения просто, чтобы поддержать разговор.

– Хочу вам кое‑что показать, Андрей Николаевич. Если это не слишком отвлечёт вас от забега.

– Я весь внимание, господин барон.

Сполоснув руки в специальной чаше, я тщательно вытер их салфеткой и достал из кармана портативный голопроектор. Положив его на стол, нажал на кнопку и откинулся на спинку стула.

Полесов подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть трёхмерную картинку, появившуюся в воздухе.

– Это запись вашего посещения замка, – пояснил я, хоть в этом и не было нужды. – Не вся, конечно, а только самая интересная её часть.

– Что я должен увидеть? – спросил советник.

Он старался, чтобы голос звучал спокойно, однако в нём всё‑таки слышалось напряжение.

– Обратите внимание на складки вот здесь, – я показал на картинку. – Они едва заметны. В этом месте машина Шварценбергов цеплялась за ваш пиджак. А вот сейчас она уже соскочила на пол. Как вам известно, подобные гаджеты не способны использовать антигравы, потому что это единственное, что они не могут заглушить. Колебания притяжения ИскИн определил бы мгновенно.

– Да, я слышал об этом, – помолчав, проговорил Полесов. – Но я не думаю, что это доказательство моего участия в покушении. Уверен, вы и сами это понимаете, барон. К тому же, не забывайте: обвиняя меня, вы автоматически выдвигаете обвинение Дому Ремизовых. Уверены, что готовы к этому, имея на руках лишь эту карту?

Судя по запаху, советник расслабился. Очевидно, он опасался, что у меня есть более убедительные подтверждения подозрений, и теперь решил, что пронесло.

– О, я вовсе не собираюсь обвинять Дом Ремизовых, – улыбнулся я, потянувшись к новому куску лобстера. – Вероятно, вы действовали самостоятельно. Взяли деньги и машину Шварценбергов у агентов Дома Алонсо, решив, что это сойдёт вам с рук. Скорее всего, из‑за частых проигрышей, ведь вы любитель ставок. Всем известно, что до добра такие увлечения не доводят.

– Но… – попытался вставить Полесов.

Конечно, я не дал ему такой возможности.

– Мы с вами оба понимаем, что вы действовали по приказу Ремизовых. Которые пошли навстречу Дому Алонсо, желая, чтобы меня на Авроре не было, и всё вернулось на круги своя. И машину Шварценбергов они получили от них. Но я вас уверяю: Ремизовы мгновенно открестятся от вас и будут настаивать именно на версии, будто вы действовали самостоятельно, желая отдать игровые долги.

Полесов застыл, глядя на меня. Было видно, как он пытается сообразить, что ответить.

Я его опередил:

– Но вы правы: выдвигать обвинения, имея лишь эту запись, было бы опрометчиво. К сожалению, для вас, Андрей Николаевич, есть ещё кое‑что. Крошечный синий ворс, оставшийся на конечностях машины Шварценбергов. Этого вы не учли, – звук расколотого щипцами панциря заставил моего собеседника вздрогнуть. Питомец у него на руках, почувствовав эмоциональный фон хозяина, издал жалобный звук. – Как вы понимаете, господин Полесов, этого вполне довольно, чтобы вас обвинить, ведь на записи вы как раз в синем костюме. Даже сличать нитки не потребуется – все поверят, что машину принесли в замок именно вы. А тот, кто попытается вас оправдать, будет выглядеть соучастником. Так что, как я и сказал, Дом Ремизовых немедленно от вас отвернётся и сделает козлом отпущения. Хотите отдуваться за своих хозяев? Вы настолько преданы им, что готовы пожертвовать своей жизнью ради их интриг? – подцепив кусок нежного мяса, я опустил его на пару секунд в чесночное масло, а затем отправил в рот. – Не думаю. Кстати, кажется, номер тринадцатый только что поджарился в ловушке. Жаль, до финиша оставалось всего ничего. Вы проиграли, Андрей Николаевич.

Лицо моего визави исказила жалкая гримаса. Рука, которой он машинально гладил зверька, дрожала.

– Увы, везёт мне не так часто, как хотелось бы, – проговорил он. Вот теперь запах советника свидетельствовал об охватившей его отчаянной панике. Благодаря ДНК мирминоидов, для меня молекулы феромонов складывались во вполне конкретные узоры, не оставлявшие сомнений в информации, которую несли. – Вы… говорили о встречном предложении, господин барон. Могу я узнать, в чём его суть?

– Думаю, вы и сами догадались. Мне всё ещё нужны ресурсы из списка. Особенно тербий и диспрозий. Я пометил их восклицательными знаками.

Полесов сгрёб со стола листок и, не разворачивая, сунул его в карман.

– Я постараюсь объяснить Дому Ремизовых, что сделка с вами, господин барон, выгодна и совершенно необходима, – проговорил он.

– Буду весьма признателен. И не затягивайте, Андрей Николаевич. Это в наших общих интересах.

– Конечно‑конечно! – закивал советник. – Немедленно этим займусь. Сегодня же.

Сполоснув руки, я вытер их салфеткой и встал.

– Спасибо за лобстеров. Они выше всяких похвал. А теперь вынужден откланяться. У меня ещё дела.

– Да‑да, – Полесов поспешно вскочил, едва не выронив слепого питомца. – Всего доброго, господин барон! Рад был… В общем, премного благодарен.

Прихватив голопроектор, я вышел из ложи.

Переговоры прошли даже лучше, чем можно было ожидать. Полесов оказался достаточно умён, чтобы сразу понять, что его дело проиграно, и не упираться. Теперь он объяснит своим хозяевам, почему не стоит со мной бодаться, рискуя оглаской причастности к покушению, ведь, даже если я обвиню только его, Дом Ремизовых всё равно будет фигурировать в деле, и все поймут: советник действовал по их указанию. А репутация порой куда важнее того, что можно доказать.

В общем, своего я добился. Очень скоро мне поступят необходимые материалы, и можно будет начать внедрение технологий, которые мне удалось заполучить в рифте. А это означает существенное преимущество в грядущей схватке с пиратами. И не только с ними. В том, что врагов у меня будет становиться всё больше, сомневаться не приходилось.