Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ), стр. 37

Если этот дед всю свою жизнь клал на алтарь ненависти к тварям из Диких Земель, выжигал их и резал на ремни… А я его сейчас насильно превращу в то самое отродье, против которого он сражался? Это же гарантированное сумасшествие и вечные страдания от осознания собственной природы. Я не люблю создавать лишние моральные терзания там, где можно обойтись без них.

Всё это я по-быстрому и предельно доходчиво вывалил на Дружка.

Собакен слушал, смешно шевеля ушами, а затем отчаянно закивал.

— Мессир, ему будет абсолютно без разницы! Клянусь Светом Мистерии! — пробасил пёс. — Пусть он станет хоть боевым големом, хоть механическим пауком, хоть живым клинком. Ему важен только один факт — чтобы оставалась физическая возможность рвать химер на куски!

— Ты прям на сто процентов уверен?

— На тысячу, мой Творец!

— Ну ладно, — я поднялся, смирившись с объёмом грядущей работы. — Твоя взяла. Но предупреждаю, легко не будет. Здесь нужна тотальная замена всего и всякого. В таких антисанитарных условиях, на этой скрипучей койке я его не переберу. Мне потребуется хороший ресурс, инструменты и оборудование. Поэтому придётся срочно доставлять его ко мне в клинику.

Накинув на старика сверху парочку плотных эфирных стабилизаторов, чтобы он не развалился по дороге в тряске, я выудил телефон.

— Беркут? Заводите броневик. Адрес скидываю. Жду.

Через пятнадцать минут ночной двор озарился фарами, а на лестничной клетке загрохотали тяжёлые ботинки. В квартиру, заполняя собой всё пространство, ввалились мои ветераны.

— Здравия желаем, командир, — отсалютовал Семён Петрович. — Кого грузим?

— Вон, берите деда с кровати и аккуратненько тащите в машину, — я кивнул на Чистякова.

Ветераны переглянулись. Кабан с сомнением почесал затылок.

— Охренеть, — пробормотал Шквал, разглядывая пациента. — Мы теперь уже и людей лечить начали? А ветеринарный диплом это позволяет?

— Слышь, командир, — Кабан шагнул к кровати и присмотрелся к синеватому лицу Дениса. — Так дед-то уже того… мёртв походу. Зачем нам жмур в стационаре?

— Ничего он не мёртв. Просто в глубоком энергосберегающем режиме. И да, пекинеса тоже прихватите.

Глазок перевёл взгляд на лохматого Дружка, который сидел возле кровати и смотрел на вооружённых мужиков с явным снисхождением.

— Серьёзно? Нам ещё этого мохнатого бодибилдера тащить? — хихикнул Глазок. — Командир, он протеина пережрал или он из качалки не вылезает? Его ж в дверь боком проносить придётся.

Кабан без задней мысли наклонился и грубо ухватил пекинеса за лохматую холку, намереваясь поднять как обычного щенка.

Я остановился в дверях и так специфически посмотрел на здоровяка, что тот сам на секунду замер с собакой в вытянутой руке.

— Ну а что? — Кабан пожал плечами, не чувствуя подвоха. — Собакам же так не больно. У них там кожа не чувствительная.

— Я бы на твоём месте отпустил, — миролюбиво посоветовал я. — Если ему что-то не понравится, он может тебе руку по самый локоть откусить. Это, мягко говоря, очень непростой пекинес.

В повисшей тишине пушистый качок дрыгнул задней лапой и человеческим, густым баритоном изрёк:

— Да ничего я не собираюсь ему откусывать. Мы же вроде как на одной стороне.

Кабан взвизгнул, как девчонка, которой за шиворот кинули паука. Его глаза полезли из орбит, а пальцы мгновенно разжались.

Дружок полетел вниз, но не ударился. Зверь изящно скрутил в воздухе сложное сальто, безупречно приземлился на все четыре лапы и тут же засветился изнутри фиолетовым светом. Воздух в тесной комнатушке пошёл плотной рябью. Тело пса начало стремительно увеличиваться в размерах. Мягкая шерсть превращалась в подобие бронированных пластин, короткие лапы вытягивались и обрастали чудовищной мышечной массой. Из морды выдвинулись массивные жвалы.

Спустя секунду на месте милой декоративной собачки стояла какая-то невероятно инфернальная и чертовски смертоносная хреновина размером с хорошего медведя, упирающаяся головой в облупившийся потолок комнатушки.

Мутант облизал длинным раздвоенным языком зубы-кинжалы, наклонился к приросшему к стене Кабану и глухо пророкотал:

— Первая боевая форма. Ну что, здоровяк? Возьмёшь меня сейчас за холку? Можем проверить, как там у меня с чувствительностью кожи.

Кабан громко сглотнул, оценивая размер пасти в десяти сантиметрах от своего носа.

— Хм… — ветеран медленно убрал руки за спину. — Пожалуй, нет. Хотя наш Псих будет как-то пострашнее… И привычнее.

Волшебное имя моментально сработало как переключатель. Огромный мутант моргнул, его броня с треском ушла под кожу, а тело со звуком сдувающегося шарика снова превратилось в перекачанного пекинеса.

Дружок подскочил ко мне, активно работая коротким хвостом.

— Кто такой Псих⁈ Прародитель, кто этот таинственный Псих? — пёс закрутился под ногами. — Неужели у вас здесь есть собака, которая сильнее, чем я? Это просто немыслимо! Вы обязаны нас познакомить! Прародитель, я готов сразиться за право зваться вашим лучшим бойцом! Сведите нас прямо сегодня!

Я перешагнул через него.

— Так, хорош вибрировать. Угомони таланты, дуэлянт. Во-первых, Психа я тебе на съедение не отдам. Во-вторых, вообще-то у тебя уже есть партнёр, — я указал на стонущего в руках Глазка старика. — И он прямо сейчас нуждается в госпитализации.

Ветераны, стараясь больше не нервировать «говорящего пекинеса», быстро погрузили Чистякова на брезентовые носилки и потащили по лестнице вниз. Мы устроились в просторном десантном отсеке броневика. Броневики у Агнессы были отменные, тут ничего не скажешь — места хватало даже для моего зверинца.

Машина тронулась, качаясь на ухабах.

Дружок запрыгнул на ящик с патронами и посмотрел на меня с каким-то искренним недоумением.

— Подождите… Как это? Вы не собираетесь забирать меня к себе? В вашу личную армию? Вы оставите меня… здесь?

— А ты сам-то этого хочешь?

— Вообще-то нет. Моё место рядом с Денисом. Но ваша воля, о Прародитель, для меня…

— Ничего не должна значить! — я резко подался вперёд, обрывая его фразу. — Идёт она вразрез с твоими личными планами или банальным здравым смыслом — смело игнорируй. Откровенно неадекватные приказы тем более.

Дружок приподнял уши, внимательно следя за моей мимикой.

— Сам раскинь мозгами. Дёргать бойца от напарника или отрывать от семьи просто глупо. Давай прикинем эту ситуацию на меня. Сижу я у себя в клинике, работаю, никого не трогаю. Вдруг заваливается какой-то хрен с горы с замашками творца и заявляет, что в незапамятные времена помог мне с мутациями. А теперь требует немедленно собирать манатки. Оставить Валерию, бросить возню с подопытными хомяками и радостно топать служить ему в соседний мир… Вот как думаешь, мне бы сильно понравилась такая перспектива?

Собакен задумался, пожевал губу и тихо ответил:

— Полагаю, что нет, Мессир. Вам бы это причинило боль.

— Вот и я так думаю. А раз я так думаю, значит, никаких принудительных призывов не будет. Я никуда тебя забирать не собираюсь. Будешь воевать со своим Денисом столько, сколько сами захотите. Убивайте тварей, пейте пиво — делайте вообще что душе угодно. Я в чужой монастырь со своим уставом лезть не планирую.

Пёс долго смотрел на меня. В его чёрных глазах что-то щёлкнуло. Многовековая загадка наконец-то получила свой ответ.

— Благодарю вас, Прародитель. Теперь я понимаю, о чём так часто спорили старейшины на Фрадиусе. Вашим главным оружием они признавали мудрость и открытое сердце, отодвигая на второй план абсолютную созидательную силу и способность менять плоть.

Я отвернулся к бронированному стеклу и усмехнулся.

— Честно говоря, мне дико странно выслушивать тирады про своё «открытое сердце» от перекачанного пса. Особенно если вспомнить, что пятнадцать минут назад ты мог оторвать руку человеку. Но ладно. Давай просто доедем до клиники без философии. У нас впереди слишком длинная ночь.

Глава 10

Петербург, Российская Империя