Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ), стр. 32

Посидев с ними некоторое время, убедившись, что звери наконец начали реально теснить этих уродских захватчиков обратно в подвалы и их операции перешли в уверенное победное русло, я покинул этот чудесный мир, оставшись безумно довольным проделанной работенкой.

В общем-то… Теперь я искренне радовался, ведь они смогли. Они не вымерли. Более того — они продолжают жить и отстаивать свой фиолетовый рай.

Ну да, всё сходится. Я потёр подбородок и повнимательнее рассмотрел этого мехового качка. Планету давным-давно никто Фрадиусом не называл, а вот фиолетовое светило Мистерия давало вполне конкретный ориентир в Многомерной Вселенной. Любят же местные переименовывать собственные глобусы после каждой эпичной войнушки.

Я присел перед собакеном на корточки. Наши лица оказались ровно на одном уровне.

— Ладно, герой, я тебя услышал. Картинка вырисовывается. Сделаем так: откроешь мне свою память? Я хочу посмотреть, как там дела на вашей исторической родине обстоят.

Пекинес-переросток слегка подобрался, а короткий обрубок его хвоста дёрнулся и замер.

— Беспрекословно, Мессир! Всё, что прикажете. Но… — он виновато потупил глаза, и в моей голове раздался тяжёлый собачий вздох. — Боюсь, сейчас вам будет тяжело считывать. Я чувствую, как часть воспоминаний перекрыта. Словно глухие каменные блоки стоят. Это посмертный шок и трудности перерождения. Разум защищается. Я боюсь вас разочаровать.

Я хмыкнул.

— Расслабь булки. Замки и блоки — это моя специфика. Не переживай, больно не будет. Ну, или будет, но быстро. Разрешаешь?

В чём заключается главная прелесть работы с животными или химерами? Если ты говоришь человеку «Открой разум», он тут же начинает паниковать, возводить дурацкие ментальные стены, потеть и думать, что ты сейчас украдёшь пин-код от его кредитки. Животные работают по-другому. Для них эфирный контакт — это естественный процесс, базовая коммуникация. Сказал «открой» — он открыл.

Собака склонила лобастую голову.

Я положил ладонь прямо на его жёсткий курчавый лоб. Эфирные потоки скользнули под костяную пластину черепа.

Блоки там действительно висели суровые, как бетонные плиты. Последствия тяжёлой гибели и последующего заброса в новое тело через мясорубку многомерных пространств. Я мягко, как скальпелем, поддел край одной из таких плит, пустил тёплую расслабляющую ману и начал раздвигать туман.

Моё сознание ухнуло в чужие воспоминания.

Изображения замелькали ярким калейдоскопом. Фиолетовые лучи Мистерии, пробивающиеся сквозь густые кроны гигантских, незнакомых местным ботаникам деревьев. Бескрайние зелёные равнины обрывались внезапно, сразу уступая место масштабной застройке.

Просматривая эту запись, я натурально офигел. Никакого металла, дымящих заводских труб, стекла или привычного бетона там не водилось. Огромный город умудрились вырубить и частично вырастить прямо в массиве отвесных скал, плотно переплетённых со стволами исполинских деревьев. Многоуровневые террасы соединялись целой паутиной плетёных подвесных мостов. Самое невероятное заключалось в том, что возводили всё это великолепие исключительно местные звери.

Здоровенные гориллоподобные создания усердно выбивали в породе новые ниши. Они орудовали удобными инструментами из плотной кости и кусков обсидиана. Следом подтягивались бронированные муравьи, намертво цементируя своды своей фирменной железобетонной слюной. Любые технологии в человеческом понимании отсутствовали здесь как класс, однако безумный размах в связке с эстетикой лесного мегаполиса впечатляли всерьёз.

Подход ощущался мощно и казался абсолютно правильным.

Я пролистнул участок памяти немного дальше. На глаза попались широкие солнечные поляны, где суровые хищники лениво отдыхали в одной компании со своей бывшей добычей. Никто никого не грыз.

Значит, моя схема сработала.

В самом начале погружения в биосферу этой проклятой планеты я постоянно спотыкался о переломанную пищевую цепь. Местные подземные крысы-переростки оказались щедро накачаны грязной энергией. Твари непрерывным потоком лезли из нор на поверхность и подчистую сжирали всё живое на своём пути.

Если бы я просто дал хищникам сил, они бы сожрали травоядных быстрее крыс, и планета бы вымерла.

Поэтому я сделал «финт ушами». Я модифицировал их геном так, чтобы абсолютно все виды — и волки, и антилопы, и медведи — стали стопроцентными универсальными всеядными. Они могли одинаково радостно трескать лесные фрукты, грызть орехи, или, если припечет, зажевать свежее мясо.

Но главным, самым шедевральным моим костылём, внедрённым в их ДНК, стала система переработки энергии. Мои новые хищники начали жрать тех самых тёмных крыс! Они не просто физически их лопали, их желудки и ауры переваривали тёмную гнилую магию подземных тварей, перерабатывая её в чистое топливо для собственного усиления.

Именно поэтому они и победили. Жертвы и агрессоры поменялись местами. Тварь из-под земли вылезает — а там её уже ждёт толпа мохнатых гурманов с текущими слюнями, для которых этот монстр — вкусный и полезный энергетический батончик.

Где-то на задворках мысли мелькнуло, что, продолжая такими темпами, эти виды через пару тысячелетий вполне могли бы эволюционировать во что-то прямоходящее и гуманоидное. Забавная перспектива. Но заморачиваться этим я не стал. Мне было тепло и очень хорошо на душе от того простого факта, что мир не сдох. Мои труды жили и процветали.

Я разорвал контакт и убрал руку с головы пса.

— Отличные новости, пушистый, — я искренне улыбнулся, глядя на ошарашенного пса, у которого явно перестала гудеть голова после снятия блоков. — Классный мир получился. Надо будет как-нибудь туда заскочить на шашлыки, когда со временем посвободнее будет.

Пекинес усиленно забил коротким хвостом по линолеуму.

— А теперь давай к делу, — я сел обратно в кресло и положил руки на стол. — Расскажи-ка мне, что вообще тебя сюда, на эту Землю принесло? Разрешишь мне прощупать твою структуру поглубже?

Собакен подобрался, его грудь выпятилась колесом.

— О, Мессир! Для меня это будет величайшей честью! Встретить своего Прародителя — это награда, о которой мы даже мечтать не смели. Я с радостью предоставлю вам свою суть! И даже если вы сейчас посчитаете, что моё существование вне родной планеты является ошибкой, не несет пользы и решите развеять мою душу в пепел прямо здесь — я приму это с гордостью и радостью!

Он выдал это на таком фанатичном надрыве, что у меня глаз задёргался.

— Тормози-тормози, камикадзе хренов! Собрался он развеиваться в пепел… Вот напридумывали себе культов! Слушай сюда, ушастый. Вы все — мои творения, факт. Но я никогда не лепил из вас слепых фанатиков. Ваша базовая прошивка — это стопроцентная свобода волеизъявления. Вы живые существа, а не программный код. Всё то, что я вам там запечатывал в крови, все те изменения в душах — это были всего лишь инструменты. Наставления, чтобы вы банально выжили, а не передохли в первые же сутки. Я дал вам лопату, а как и что вы ей будете копать — это исключительно ваше дело. Так что давай без этого религиозного пафоса.

Пекинес виновато опустил морду, но хвостом вилять не перестал.

— Я понял вас, Мессир.

— Отлично, — я закинул ногу на ногу. — А теперь ответь мне на простой вопрос. За свою долгую жизнь… скольких людей ты убил?

Собака даже не задумалась. В голове раздался чёткий, по-военному краткий ответ:

— Двоих, мой Творец.

Я удивлённо приподнял бровь. Восемьсот с лишним лет непрерывного стажа в качестве Великого Охотника, боевой опыт, от которого звенит в эфире…

— Какая-то подозрительная скромность для машины смерти. За девять веков всего двоих? Какая причина была их минусовать?

— Это были вынужденные ликвидации… Первый пришёл в наши леса и начал выжигать их огнём. Второго я выследил в снежных горах. Он проник на территорию, чтобы похитить новорождённого детёныша снежного барса. Это был очень редкий малыш, родившийся с уникальной предрасположенностью к эфирной левитации. Видимо, люди как-то узнали об этом чуде. Человек хотел его забрать, и в итоге мне пришлось вмешаться. Я заступился. Снежного барса я вернул в стаю, а двуногий остался лежать в снегу.