Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ), стр. 31

Пекинес склонил голову набок, отчего лохматые уши забавно свесились вниз.

— Свобода выбора у нас оставалась всегда. Многие спокойно уходили на покой и отказывались сражаться. Но спроектированная вами боевая роль оказалась чертовски хороша! Нам самим весь этот процесс дико нравился. Наш вид изначально был отшлифован под эффективное истребление плодящейся дряни. Они ведь лезут из провалов без малейших остановок, вьют гнезда, копят скверну и отравляют породу… С ними кто-то обязан биться. Мы нашли в этом наше высшее предназначение!

Ну теперь всё прояснилось. Этот пёс изначально, с того самого старта своей ветви, действительно принадлежал к касте, созданной для боя. Из той самой крепкой породы. Уж если он переродился, да ещё с сохранённым сознанием, аурой и воспоминаниями — значит, зверюга в своей пушистой шкуре действительно заслужила огромный почет и признание. За красивые глаза в новую форму с чистой памятью система перерождения не пропустит.

Я усмехнулся и с чувством, показательно и уважительно похлопал в ладоши, выражая почтение его заслугам.

— Ладно, крысолов-переросток, тогда я тебя могу искренне поздравить. Раз ты умудрился не потеряться в водовороте смертей, не сжег ядро в процессе реинкарнации, и вынырнул с чистой, неотформатированной памятью… Значит, ты реализовал свой биологический и магический ресурс на полную катушку. Значит, ты и твои предки прошагали огромный путь эволюции, которым я вас всех наделил. Воспользовался шансом. Я реально удивлён: выходит, что и жизнь у тебя выдалась более чем насыщенная.

Морда пекинеса засияла так ярко, что у него, казалось, сейчас лопнет улыбальник. Одобрение Творца, видимо, стало лучшей наградой.

— Вы тысячекратно правы, мой Мессир! — в глазах-бусинках читался щенячий восторг. — Моя служба длилась не один век. Целых восемь сотен лет назад я заступил на Пост. Охранял периметр великих холмов… Ни одна, вы слышите — ни одна мерзкая хвостатая бестия не пересекла ту границу! Они не проникли ни на земли великого леса, ни на границу тёмных болот! Все до одной эти мрази нашли свою смерть в моих челюстях, под моими когтями и боевыми техниками!

А у меня в это время окончательно щёлкнуло. Обрывочный пазл наконец-то начал выстраиваться в единую и стройную картину: местный лес, гряды холмов, обитающие под землей крысы-переростки и попытки соблюсти равновесие. Я крепко поймал за хвост ускользающую мысль и задал последний, самый важный вопрос:

— Погоди, волосатый. А скажи-ка… В этом вашем лесу, и на всей этой планете… У вас, случайно, не фиолетовое солнце светит с небес?

Пёс принялся энергично кивать всей массивной тушей, радостно подтверждая догадку:

— Истинно так! Всё и всех освещает наша фиолетовая звезда Мистерия! Самый чистый и согревающий свет!

Внутренний голос громко возликовал, выдавая стопроцентное бинго.

— Вот теперь пазл сложился полностью, — хмыкнул я, прищелкнув пальцами.

Так вот оно что. Эту несчастную планету давным-давно, задолго до наступления эпох нынешней картографии, никто и звать-то не пытался чужим словом Фрадиус. Наверняка модное название придумали сильно позже. Вполне могли расстараться заумные исследователи извне, а может, и сами развившиеся аборигены сочинили себе звонкий бренд ради красивой строчки в анналах Многомерной Вселенной. Но для меня она навсегда оставалась той самой древней родиной фиолетовой Мистерии.

Губы невольно растянулись в теплой улыбке, стоило мне с головой окунуться в старые воспоминания. Тот мир оказался весьма неординарной «песочницей». В ту пору я действительно был помоложе и много где совал свой исследовательский нос. Я отлично помню этот шар в пространстве. Меня подкупило одно главное обстоятельство — на этой планете изначально отсутствовали гуманоидные расы. Вообще. Людей, эльфов, гномов или орков туда занести не успели, да и прочих разумных там, по большому счету, не водилось. Исключительно звериное, не тронутое социумом царство.

Только этот «свободный мир» оказался далеко не курортом для дикой фауны. Когда я опустился туда в первый раз и просканировал фон, картина прояснилась мерзостная. Мир был не пустым куском камня, он просто угодил в грязную заварушку высших сфер. Какие-то ублюдочные, темные хтонические сущности, которым для жизни требовалось пожирать чистую органику, пробили червоточину глубоко к мантии планеты. Они основательно там окопались и соорудили себе полноценную кормовую ферму. Местным обитателям милостиво разрешали плодиться и нагуливать вес. Для надзора за пастбищем хозяева специально вывели уродливых химерных грызунов. Исполинские твари служили превосходным инструментом для уничтожения остатков дикой природы. Каждую особь под завязку накачивали силой тьмы. Залитая в их тела подземная порча напрочь выжигала монстрам рассудок.

Природа здешнего мира сохраняла пугающе шаткое равновесие. Скрытые глубоко в недрах слои неизбежно чернели и перерождались в очаг заразной скверны. Поверхность отчаянно цеплялась за существование под лучами фиолетового света от местной Мистерии. Небесная энергия безжалостно обжигала теневых созданий. Она мешала расползающейся гадости окончательно сожрать землю до захода солнца. Зато после наступления темноты из укрытий разом вылезали орды мутантов. Гигантские перерожденные крысы выходили на сбор кровавого урожая. Они в клочья рвали беззащитное зверье, а затем перекачивали высвободившуюся смерть прямиком к своим хтоническим папашам по тянущимся сквозь породу глубинным каналам связи.

К горлу до сих пор подкатывает противный ком при мысли о самом первом рейде через этот дремучий лес. Я тогда с немалым боем продрался сквозь вражеские заслоны и собственными глазами увидел плоды работы тех старательных собирателей… Мёртвые поляны. Искалеченные звери с обрывками израненных аур. Отчаянные, полные боли и полнейшей безысходности сражения. Местные виды изо всех сил пытались отгрызаться и оборонять молодняк, но получалось у них просто фатально дерьмово, учитывая чудовищную прокачку мутантов из подземелий. Я видел глаза оленихи, которую на моих глазах разрывала стая крыс. И меня этот беспредел тупо выбесил.

Обычно я не вмешивался в дела целых планет так топорно, но там просто плюнул на все «законы невмешательства» и остался.

Если кто-то завел свою армию, значит, мне требовалось создать свою.

И я начал работу. Я перекраивал животных. Не превращал их в монстров или тупорылое пушечное мясо. Я забирал остатки местных хищников и даровал им мощнейшее преимущество, повышая ставки в эволюционной гонке. Я разжигал в них искры истинного разума. Щедро перешивал слабые места в глубинной основе подопечных и выводил на максимум сильные стороны. До сих пор помню, как бережно вплетал в их эфирный костяк хитрые механизмы приспособления. Однако главная заноза никуда не уходила. Враг прятался слишком глубоко под землей и располагал дикими по своим объемам запасами гнилой мощи. Разрушать весь этот с трудом выстроенный мирок своими же руками до основания было чертовски обидно. При этом я отчетливо понимал риски. Стоило только оставить моих «новичков» без контроля, и местные защитники однозначно завалили бы любую затяжную оборону. Грызуны банально вырвали бы победу. Темнота начала диктовать свои правила в этом месте намного раньше, поэтому выдала подземным уродцам сумасшедшую фору во времени и подготовила нехилый стартовый капитал из бесконечно жрущей орды.

И что я устроил следом? До сих пор перед глазами стоит картина: я натуральным образом начал собирать для зверей настоящие гильдии! Выдернул лидеров самых сильных стай, усадил их перед собой и буквально на пальцах расписал схемы ролевого взаимодействия. Со стороны может показаться сущим бредом сама затея навязать обычным животным строгую тактическую иерархию с разделением сложных обязанностей. Да щас, разбежались. Вся эта махина прекрасно функционирует и не сбоит, стоит лишь досконально изучить законы правильных классовых связок!

В этот момент я отчетливо вспомнил один забавный эпизод из нашей самой первой удачной операции… Юркая белка — хил. Совершенно непробиваемая маленькая меховая молния, чей покров не берёт даже плевок магической кислоты! Этот ловкий «пилот» без малейшего риска скакал по совершенно отвесным чёрным скалам. Там на вершинах росла целебная травка. А эта нахалка срезала полезную ботанику, спускала в зубах её к линии боя и забрасывала пучки вниз — прямиком под мощные челюсти. Челюсти, к слову, вот таких вот собакоподобных, каким был сейчас этот пушистый крепыш! Эти пекинесы выступали классическими штурмовыми танками. Опускались под землю и крошили вражеский десант. Как только хил-белка закидывала им лечилки — эти буйные парни сгрызали растение, их рваные раны моментально затягивались эфирным свечением, сила увеличивалась и они шли ломать грызунов-собирателей дальше! Командная синергия, в которой у всех своя святая функция, мать его!