Системный Кузнец XII (СИ), стр. 46

— Держи. Это последняя из той варки, что я считаю удачной. На несколько хороших ковок хватит, если экономить. Растяни, не швыряй.

— Спасибо, мастер.

— Не за что. Иди, не торчи.

Поглядел ещё раз на меня, и в зрачке мелькнуло что-то, чего вслух старик говорить не станет, наверное. Я и сам прочитал без слов. «Верни мне её живой.» Кивнул ему, повернулся и пошёл по улочке вниз, к северному склону.

Люди уже выходили из домов. Стояли у заборов, у колодцев и дверных косяков. Лица напуганные, белые. Смотрели вверх, в сторону вершины, словно ждали, что вулкан сейчас раскроется и выплюнет на головы что-нибудь, чего никто из них в жизни не видел. Какая-то баба прижимала к подолу двух ребятишек и причитала вполголоса нараспев какие-то молитвы местные, какие я не понимал, но смысл угадывался без перевода.

Я шёл и думал.

Если Сольфар встал и идёт сюда, людей надо уводить. Но это уже не моё дело, не сегодня и не сейчас. Моё дело — кузня, молот и работа.

До кузни Гуннара дошёл за пятнадцать минут. У колодца с медным жёлобом стояла стайка пацанов, лет тринадцать, может, четырнадцать. Спорили друг с другом, размахивали руками, тыкали пальцами наверх в сторону вулкана и одновременно говорили вчетвером. Один доказывал, что слышал, как из горы кто-то рычал. Другой ему орал, что он дурак и слышал просто ветер в каменоломне. Третий хихикал и кидал в первого галькой.

Из ближнего дома высунулась баба, заорала пронзительно:

— Маттео! Домой, шельмец, кому говорю!

Один из мальчишек втянул голову в плечи, побледнел, отделился от компании и побежал к матери на полусогнутых. Остальные тут же про него забыли и снова заспорили.

Я подошёл, кашлянул. Они оборвали разговоры и повернулись.

— Парни, — сказал. — Услуга нужна. Медяшку дам.

Глаза у них загорелись разом, как уголь, на который плеснули дёгтя.

— Чего, дядь? Куды бежать?

— Знаете «Дом Путника»? Гостевой такой, повыше, у среднего яруса.

— Знаем, как же не знать. Старик Грипп там сидит, он злющий.

— Вот туда. Там в комнате громила сидит, здоровый такой, на голову выше меня. Зовут Ульф.

— Ульф? — один из пацанов, рыжий, чумазый, с обкусанной нижней губой, оживился сильнее остальных. — Это ж который рыбок режет? На пирсе малявне раздаёт?

— Он самый.

— Знаю-знаю! Хороший дядька, рыбка у него выходит как живая. Я сам у него медведя выпросил, только не вышло, меня Борзый обогнал, мол, ему первому.

— Сгоняешь до «Дома Путника», скажешь Ульфу, что Кай зовёт. Пусть всё бросает и идёт сюда, к кузне, где Гуннар кузнец. Покажешь куда. Понял?

— Понял, дядь.

— Гони его сюда быстро. Приведёшь — две медяшки сверху.

Пацан расплылся. Остальные тут же загалдели, что они тоже хотят, что они тоже могут.

— Идите все вместе, — сказал я. — Если все приведёте, всем по медяшке. Только не потеряйте по дороге.

Гвалт поднялся такой, словно я им золотую гору обещал. Бросились с улочки врассыпную, ноги мелькали быстрее, чем у козлят.

«Хорошая бригада, — подумал. — Можно будет дальше использовать. Шпана везде одинаковая — хлеба покажешь, и поручение исполнят как надо.»

Дошёл до кузни. У низкой двери уже стояла телега, и не пустая. Крепкая ломовая лошадь переминалась, цокала копытами по камню, мотала головой. Уши прижаты, в глазах белок виднеется. Тоже наслушалась тряски, бедолага.

Двое мужиков в кожаных передниках разгружали поклажу. Третий, чуть постарше, с короткой седой бородкой и значком Гильдии Ядра на груди, проверял по списку, нацарапанному угольной палочкой на бересте.

Я подошёл.

— Кай. Кузнец. Это всё ко мне.

Старший вскинул глаза. Лицо у него встревоженное, как у всех в городе сейчас, но он быстро взял себя в руки и кивнул деловито.

— Магистр Вальмонте прислал. Всё по списку, как обещали.

Двое других, поправляя на ходу пояса, перешли на доклад.

— Уголь тут, — носильщик показал на тяжёлые мешки у стены. — Звенящий дуб, лучший из того, что у Гильдии нашлось на сегодня. Семь мешков. Просил Иль-Примо лично выдать из своих запасов.

Я кивнул. Это приятно — старик слово держал.

— Болванки тут. Десять штук, без трещин, чистые. Каменное железо, дикое.

— Болванки обычного железа, десять штук, повыше пробой, тут.

— И кварц…

Старший понизил голос и посмотрел на меня прямо.

— Кварц у тебя в этом холщовом мешке. Чёрный, который сверху лежит. Сам мешок не такой простой — у него внутри прокладка из каменного шёлка. Кварц высшей пробы, прямо из старых запасов. Ты бы, мастер, его тут не светил.

Я открыл клапан мешка. Внутри, на тёмной мягкой подкладке, лежали кристаллы. Шесть, семь, восемь штук. Каждый размером с куриное яйцо, красно-белые, изнутри идёт тёплый ровный свет, ровно как из живого уголька. Чистота за девяносто, на глаз, без всякой Системы.

Старший поглядел на мою кузню, перевёл взгляд на дверь.

— Район тут, прямо скажу, не из выгодных. Народ тут разный — и понимающие есть, и не очень. Если кто разнюхает, что у тебя такое лежит, на один только этот мешок набегут желающие. И как магистр согласился сюда такое везти, не знаю. Но раз велено, значит, велено.

Я кивнул и тут же сообразил, что и в самом деле об этом ни разу за весь день не подумал. Был полностью в голове, в чертеже, в разговоре с Гуннаром и землетрясении. А ведь кузня под жилым домом, дверь хлипкая, замок такой, что я его пальцем сорву, не напрягаясь. И в этой кузне сейчас будет лежать то, что у одного из ножей в порту глаза сделает круглыми, а у десяти других ещё круглее.

«Значит, спать буду тут.»

Решил сразу. Не буду никуда ходить. Если потребуется упасть на час, упаду на лавку или на пол у горна. Кузня станет домом на эти дни. Что нужно, пацаны притащат, на то им медяшки.

— Понял тебя, — сказал старшему. — Сам всё затащу.

— Если что понадобится, — добавил он, — передай через любого нашего. Дом Гильдии Ядра, тот, с клыком на цепи. Скажешь «к мастеру Кренну», или «к Лене Мерке», тебя сразу проводят. Магистр распорядился. Или можешь передать записку.

— Спасибо.

Они кивнули, забрались на телегу и поехали обратно вниз. Лошадь шла нервно, головой мотала. Тряска её сильно разнервничала.

Я открыл дверь кузни и принялся таскать. Зверёк всё это время сидел у меня в кармане и наблюдал круглыми глазёнками за каждым моим шагом. На третьем заходе вылез из кармана наполовину и тревожно треснул, мол, надоело, выпускай. Когда я поставил последний мешок у стены и закрыл за собой дверь, зверёк скатился по куртке и штанам вниз, сел посередине кузни на утрамбованный пол, огляделся. Увидел наковальню, обрадовался, тут же пискнул довольно и в один прыжок оказался на её рабочей поверхности. Уселся, обвил себя огненным хвостом, уставился на меня. Хозяин, мол, я тут, поехали работать.

Первым делом запалил масляную лампу у двери — щёлкнул пальцами, и из подушечки большого пальца выскочил короткий язычок огня, лизнул фитиль. Лампа загорелась ровно. В углу нашёл ещё две, на полке у горна. Зажёг и их. В кузне стало почти уютно, желтый свет лёг по стенам, и угольная пыль на полу заблестела мелкими искрами.

Зверёк, увидев мои фокусы с огнём, восторженно треснул и заплясал на наковальне, размахивая лапками. Видимо, родственную душу почуял.

— Сиди тихо, — сказал ему. — Дело есть.

Подошёл к верстаку. Разложил всё, что заготовил с обеда. Молотки — три штуки: тяжёлый, средний, лёгкий. Свой штихель. Бутыль с кровенцем и инструкцию Алекса отдельно, в угол, подальше от любых искр.

Согнал зверька с наковальни. Тот возмущённо пискнул, но переселился на стопку клещей и оттуда продолжил наблюдение.

Я взял средний молоток. Положил его головкой на наковальню.

И начал.

Альгиз, Иса и следующая Уруз. Контур у меня в голове уже выстроен с обеда, когда я первый раз молот в руке прикинул. Сел над ним, поднёс штихель к стали. Линии пошли точные, без дрогов. Закалка Тела на седьмой ступени даёт телу такую устойчивость, какой раньше я в себе и представить не мог. Рука работала ровнее, чем у самого терпеливого ювелира. Дыхание под контролем. Каждый штрих ложился туда, куда я его направлял, и ни на волос мимо.