Системный Кузнец XII (СИ), стр. 26
Прицелился по нити чуть выше плеча Торна, чтобы не задеть парня.
Толчок.
Шар сорвался с ладони и пошёл к обелиску косой дугой.
Ферро среагировал быстрее, чем должен был.
Я не понял, как сухощавая фигура в балахоне оказалась на пути. Полумертвец двинулся так, что шагов между нами вдруг не стало. Серный молот взлетел и встретил мой шар в воздухе.
Раздался треск, как от мокрого полена в горне.
Ци разлетелась во все стороны каплями. Жёлто-зелёные брызги оседали на каменных плитах и тут же прожигали в породе мелкие дыры. Из горла Ферро вырвался крик, низкий и долгий.
Я не сбавил.
Левая ладонь снова налилась светом. Вторая порция Огня и Кислоты, и я метнул её в грудь Эстевану.
Тот раскрыл рот, из которого вырвалось плотное жёлтое облако с зелёным отливом, и моя Ци ударила в него и опять разлетелась брызгами. Часть осела на балахоне Ферро, прожигая в коже дыры, но он этого, кажется, даже не заметил.
«Не возьму его так. Он сильнее меня, быстрее. Надо к обелиску».
Я подобрал ноги под себя.
Ноги швырнули меня в прыжок, и я пошёл по дуге вбок, к ближайшему столбу. Серный молот занёс над головой обеими руками. Если приложиться по гранёному боку со всей дури, приложиться туда, где руны налились ярче всего, столб должен пойти трещиной.
Краем глаза поймал Ферро.
Полумертвец уже разворачивал ладонь в мою сторону. Из пальцев у него снова собирался жёлтый сгусток.
Жёлтые нити на обелиске тем временем подползли к груди Торна. Парень изогнулся в цепях, насколько позволяли железные кольца. Голова откинулась назад, и я увидел, как у него под кожей побежали тонкие жёлтые прожилки.
«Не успеваю».
Подтянул всё, что было, на правый бок. Уплотнил кокон со стороны Ферро в два слоя, лёд поверх, Огонь под низ, и отдал туда столько Ци, сколько мог отдать на ходу.
Серная волна догнала меня в прыжке.
Удар пришёлся в правое плечо и бок. Защита приняла основное, но меня всё равно крутануло в воздухе. Молот в руках устоял, я его не выпустил.
Обелиск был уже близко.
Я вложил в удар всё: остатки Ци из камня за пазухой, плечи, спину, разворот корпуса, что отрабатывал у наковальни тысячи раз. Серная Вязь со свистом пошла по дуге.
Удар.
Грохот покатился под сводами. Гранёный бок столба треснул сразу в трёх местах, и крупный кусок породы откололся и рухнул на пол.
Меня от удара повело в сторону, ноги не удержали.
Перекатился через плечо раз, второй, на третьем приложился боком о соседний обелиск. В голове коротко зазвенело. Молот выронил, и тот покатился по плитам, звякая.
Вскинул голову и увидел, что ударил мимо. Снос отбросил меня на полшага в сторону, и молот пришёлся по верхней части обелиска, а не по тому месту, где сходилась основная вязь нитей. Главный жгут уцелел. Те нити, что уже вошли Торну в грудь, не оборвались.
Жёлтый свет под кожей у Торна разошёлся по плечам и дальше. Вены налились ровным светом, как будто внутри зажгли лампу. Мышцы на руках свело судорогой, цепи натянулись.
Он изогнулся, насколько позволяло железо.
И заорал.
Затем заорал и я.
— А-а-аргх!
Крик вырвался сам, без участия головы. Тело взорвалось изнутри, ноги распрямились, и я уже стоял, хотя секунду назад валялся на плитах.
«Амальгама. Только она».
Мысль прошла короткой искрой. Бить по самой амальгаме, по узловой связке мелких рун, что окружали центральный знак. Туда, где сходятся каналы. Достаточно выбить одну, и вся вязь поплывёт. Молот в стороне, времени поднимать нет. Кислота. Прицельно.
Ферро уже разворачивался ко мне.
Балахон шуршал, когтистая ладонь шла на меня раскрытая, и я видел, как у него снова собирается в пальцах жёлтый сгусток. Рот раскрывался шире, чем должен раскрываться человеческий рот. Углы губ растягивались, корка трещала, обнажая чёрные дёсны и кристаллические наросты до горла.
«Прочь».
Огонь полыхнул в ступнях, и я ушёл рывком вбок. Жёлтая дрянь из пасти Эстевана прошла там, где я только что стоял, оставив в воздухе шипящий след.
Правую руку я уже вскинул, вытянул пальцы, развёл их веером. Прицелился по нижней руне на амальгаме, той, что узлом охватывала центральный знак снизу.
Из пальцев плеснуло.
Кислотная Ци пошла дробью, по короткому выбросу с каждого пальца. Пять зеленоватых сгустков ушли в обелиск кучно, как заряд из обреза. Один прошёл мимо, второй мазнул по грани, три легли в саму руну.
Камень зашипел. Жёлтое свечение в нижней руне дрогнуло.
Я уже уходил вторым рывком.
Ферро бил мне в спину, не глядя, по площади. Я почувствовал волну затылком и прыгнул, прежде чем она дошла. Огонь и плотность согнал в ноги одним толчком, оттолкнулся, ушёл в высокий длинный прыжок над плитами.
В воздухе ударило по спине. По лопаткам прошла полоса жара, рубаха затрещала, кожа отозвалась жгучей болью. Очаг тут же залил жжение собственным жаром, но след наверняка остался, и я знал, что после боя там будет одна большая мокрая рана.
В полёте успел дать ещё залп.
Пальцы развёл в сторону обелиска, и из них снова пошла дробь. Кислотные сгустки ушли в среднюю руну амальгамы. Понимал, что часть может зацепить Торна, но не было выбора.
И тут гул.
Низкий и глухой, как будто внутри обелиска что-то лопнуло. Сразу за ним другой звук — странный, совсем не из этой каверны, как будто рядом раскрыли горло огромной воронки и потянули в неё воздух. Свистящее всасывание.
Я скосил глаза на лету.
Парень светился весь, от плеч до пояса, но одна руна на амальгаме чернела пустым провалом. Кислота её сожрала. Рядом мигнула вторая, потускнела до цвета старого мёда. Третья, верхняя, погасла за ней следом.
Приземлился я плохо. Носки сапог зацепились о выступ плиты, и я ушёл вперёд с разворотом. Плечом приложился, рёбрами тоже, воздух вышибло разом. Лежал, разинув рот, и не мог сделать вдох. Лёгкие свело.
Ферро уже несся к обелиску.
Я видел его краем глаза. Сухощавая фигура двигалась так, как двигаться не должна, длинными скользящими шагами, балахон мёл по плитам. Ладонь у него вытянута вперёд, и из неё в обелиск шёл густой жёлтый поток. Полумертвец вливал в свою вязь Ци напрямую, минуя сожжённые руны. Подкармливал заряд, чтобы тот не оборвался.
Торн всё ещё светился.
Я заставил себя вдохнуть. Воздух вошёл рывком и тут же обжёг изнутри серой. Закашлялся, перевернулся на бок, поднял голову.
Свет от парня шёл такой густой, что лица у него уже было не разглядеть. Очертания плыли в жёлтом мареве. Цепи на запястьях натянулись до звона.
И тогда туша Сольфара в стене проснулась. Веко на громадной голове чуть дрогнуло. Челюсти разошлись и из пасти вышел звук — протяжный вдох такой силы, что воздух в каверне дёрнуло. Свод над головой треснул сразу в десятке мест, и сверху посыпались куски породы. Один кусок размером с голову грохнул в плиту в шаге от меня, отскочил, покатился.
Звук этого вдоха.
Так дышит тот, кто очень долго лежал без воздуха и наконец получил его. Так выходит на поверхность водолаз, протрубивший на дне сверх срока.
Стены каверны вздрогнули. Магма в трещинах под плитами плеснула вверх, и пол в нескольких местах раскрылся узкими щелями, из которых полыхнуло багровым.
«Чёрт».
Тело горело. Кокон трещал по швам, лёд осыпался с плеч жалкими клочьями, рубаха на спине превратилась в одну сплошную мокрую тряпку, прилипшую к коже. Думать некогда. Счёт шёл на секунды.
«Рунам конец. Остался только этот ублюдок».
Я поднялся.
Ноги дрожали, но Очаг полыхнул по позвоночнику и выпрямил меня изнутри. Огонь рванул из костей наружу, обтянул кожу плотным слоем, и поверх него тут же намёрз лёд. Двойной слой, какого я раньше держать не пробовал.
— А-а-аргх!
Крик пошёл из нутра, как у зверя. Огонь полыхнул вокруг широким венцом, плиты под ногами почернели. Внутри, у сердца, билось и кое что холодное, готовое выйти в любой миг.
Ферро вскинул кувалду и руку.