Место, где мне хорошо. 7 историй о том, как отправиться в путешествие и остаться в городе своей мечт, стр. 19

Ночь была проведена на сиденьях в зале ожидания. Как бы я ни старалась создать возможные удобства и прикорнуть на пару часиков — жесткие сиденья впивались мне в спину, и тревожные мысли одна за другой проносились в туманной от усталости голове. Наутро мама отправила деньги и сказала код получения по телефону, к счастью, у меня сохранились монеты для звонка. Деньги были получены весьма быстро и при минимальных моральных затратах. Неприветливая и, видимо, помирающая от безделья испанка пустующего офиса «Вестерн Юнион» попросила мой паспорт и с недовольным лицом выдала начисленную сумму.

Я продолжила свой путь в зал ожидания, чтобы немного передохнуть и собраться с мыслями. Наверное, читатель мне не поверит, но я опять оказалась в нужном месте и в нужный час: до меня доносилась русская речь. Неподалеку от меня сидели две русские женщины с ребенком. Я подсела к ним и завела разговор. Оказалось, что мама с дочкой и внуком возвращались домой из отпуска транзитом через Москву. Я рассказала им о свой проблеме, и они познакомили меня со своим русским гидом, который проникся моей ситуацией и был готовь помочь. По счастливой случайности в самолете было одно-единственное свободное место, за которое я заплатила наличными за стойкой за час до отлета.

Я не могла поверить, что моя проблема разрешилась и наконец-таки я могла вздохнуть с облегчением. Самолет был старенький, и каждая зона турбулентности ощущалась в двойном объеме. Все преграды были пройдены, и разбиться на трясущемся самолете на пути домой казалось весьма обидным и бесполезным завершением отпуска. Полет завершился удачно, и через пару часов я уже вдыхала до боли знакомый воздух московского метро. Отпуск пролетел очень быстро, и наступило время возвращаться на работу в Пекин. Не буду вдаваться в подробности моих последних месяцев работы в Пекине, а приступлю сразу к продолжению моей истории по возвращении в Москву.

Наши дистанционные с Домиником отношения продолжали набирать обороты. В предстоящий год мы навещали друг друга в Москве и Лондоне. Первая поездка Доминика в Москву произошла вскоре после моего возвращения из Пекина по окончании моего рабочего контракта. Его первая встреча с нашей таможенной службой оказалась крайне неприятной — он был задержан на границе. Как я поняла, какие-то данные его визы не соответствовали данным паспорта. Документы на визу он подавал через русское турагентство в Лондоне, которое не удосужилось сверить его данные. В итоге он отделался легким испугом — после часового заключения и допроса в комнате он был выпущен на свободу.

После пары дней, проведенных в Москве, мы запланировали трехдневную поездку в Питер, где сняли двухкомнатную квартиру в центре города через мою хорошую питерскую знакомую. По приезде в Питер меня, как наивную москвичку, таксист попытался развести на деньги, назвав какую-то космическую сумму за пятиминутную поездку. Мы были без карты местности, уставшие и голодные, но добрые местные жители показали нам маршрут до дома. Мы бродили по городу, посещали музеи, где я просила Доминика молча стоять в стороне от кассы, так как билет для иностранцев был чуть ли не в два раза дороже. Кассирши каждый раз с подозрением пытались выяснить, кто был мой спутник, но мои разнообразные отговорки срабатывали, и мы приобретали билет по «отечественной» цене. Вскоре после поездки в Питер я наведалась в Лондон навестить Доминика. На сей раз город казался знакомым и привычным: я ощущала себя его неотъемлемой частью.

Мое третье и завершающее мой незамужний статус посещение Лондона повторилось где-то через три месяца. Я получила шестимесячную турвизу и приехала к Доминику, который на тот момент снимал квартиру-студию в районе Warwick Avenue. Что я сразу полюбила в Лондоне — так это разнообразие архитектуры и уровня жизни буквально в нескольких шагах друг от друга.

В районе, где мы жили, располагались очень дорогие дома, но буквально в пяти минутах ходьбы, на другой стороне проезжей части, размещался так называемый council estate. Высотное здание с муниципальными квартирами, предназначающимися в основном для людей на пособиях по безработице, среди которых зачастую много бездельников. Среди них — многодетные матери, получающие пособия на детей и живущие с партнерами, но выдающие себя за матерей-одиночек. Конечно, встречаются и люди, не имеющие возможности работать в силу проблем со здоровьем или с другими проблемами. Как объяснил Доминик, некоторые из этих квартир находятся в частном владении, но, поверьте, если у вас есть выбор и деньги, то лучше держаться от такого жилья подальше. Контингент в таких домах самый разнообразный — очень много неблагополучных семей и просто агрессивных типов. Не все муниципальное жилье расположено в высотных зданиях. Существуют также и муниципальные таунхаусы, также есть и частные многоэтажки с портье, где царит совершенно другая атмосфера.

Улица вдоль проезжей части, которая отделяла нас от многоэтажки, была настоящей Меккой. Чего там только не было: овощные и фруктовые магазинчики, мясные и рыбные лавки, ресторанчики. В десяти минутах ходьбы находился район «Маленькая Венеция» — с каналом и длинными узкими баржами, куда я частенько ходила погулять, позагорать на травке и почитать книжку, пока Доминик был на работе. Для многих людей эти баржи являются постоянным жильем.

За пятнадцать минут от нашего дома можно было дойти до Портобело Маркет, расположенного на Портобело-роуд и чем-то напоминающего Старый Арбат с его контрастной публикой (каким я его помню лет двадцать назад). Если вы любители винтажных вещей, будь то одежда, мебель или разного рода аксессуары, то это место для вас. Также там располагаются небольшие независимые магазины одежды, ресторанчики, кафешки, фруктовые и овощные лавки.

Наша подвальная квартирка располагалась в трехэтажном, точнее двухэтажном, таунхаусе: в Англии первый этаж называется ground floor. Мы могли похвастаться маленьким внутренним садиком, который, к сожалению, практически не видел солнца из-за огромного размашистого каштана — единственной его достопримечательности. Белки были его привычными обитателями и зачастую портили мои попытки преобразить садовый ландшафт. Как выяснилось, белки закапывают еду в землю, но совсем не помнят мест захоронения и в итоге находятся в ее постоянном поиске. Вследствие их раскопочных работ я ежедневно находила надкусанные и разбросанные по саду цветочные луковицы — проявление высшей наглости.

Над нами находилось кафе, владелец которого был хорват средних лет — мерзкий тип с сальным взглядом, который не один раз пытался зазвать меня на подработку в официантки. Каждое утро, кроме воскресенья, мы просыпались от двигающихся у нас над головами стульев. По соседству с нами, на первом этаже, был греческий ресторанчик, владелец которого был кипрский грек. Порой вечерами нас развлекали разговоры посетителей, ужинающих в садике ресторана. Однажды днем, возвращаясь с прогулки, мы увидели, что часть нашей улицы, включая вход в ресторан и в наш подъезд, была оцеплена полицией. Вокруг собралось много зевак. Как выяснилось, пока нас не было, случился так называемый drive-by-shooting — проезжающие на машине люди открыли огонь из автомата в сторону ресторана и скрылись с места происшествия. К счастью, никто не пострадал. По рассказам владельца, одна из пуль, пробив фасадное стекло, попала в бутылку шампанского посетителей.

Летели недели моего пребывания в Лондоне. Мне было скучновато. Заняться в течение дня, пока Доминик был на работе, было нечем. Я уже перечитала все возможные книги и придумывала себе разнообразные занятия в виде уборки квартиры и облагораживания сада. Как-то вечером Доминик заявился домой с цветами и вел себя достаточно подозрительно: был излишне оптимистичен, многословен и деятелен. В итоге спустя полчаса он достал из кармана красную коробочку, передав мне ее в руки. Замерев от неожиданности и открыв крышку, я увидела сверкающее кольцо с голубым топазом, казавшимся мне на тот момент просто гигантским. Слегка дрожащим от волнения голосом он попросил моей руки. Оторопев, я не знала, что ответить. Ведь сказать «да» — значит разрешить покуситься на собственную свободу, которую я так лелеяла все эти годы. Но мой язык меня совершенно не слушался, лицо зарделось, и я промямлила: «Да». Казалось, события раскручивались непредсказуемым образом: контролирую ли я обстоятельства или подчиняюсь им? Книга Вадима Зеланда «Трансферинг реальности», прочитанная от корки до корки, овладевала моим сознанием: кольцо, намечающееся замужество и прошлое, кадрами проносившееся в моей голове.