Кровь зимы (СИ), стр. 73

— Это кто?

— А… так, вселяется тварь в человека, выедает душу, а потом тело обживает. И человек меняется… становится злее, жаднее. Ну, они изначально выбирают не самых добрых или щедрых. О! Сыр! Слушай, а ничего, что я тут…

— А тебе покойники не мешают?

— Покойники? — Звонка заглянула под стол, под которым лежало что-то темное, а что именно — Кая решила не приглядываться. — Не особо. Они ж тихие. Но если вдруг шевелиться начнут, то свисти…

— Могут?

— Вроде нет, если ведьмины… она досуха высасывает. Но, честно, я уже и сама не знаю, что тут могут, а чего нет… вот скажи кому, что ведьма в княгини выбьется? Причем стараниями Храма… ох, крепко Верховный по жрицам пройдётся. У них там давно не лады, — Звонка хихикнула. Кажется, грядущие неприятности жриц её только радовали. — Или что другая княгиня подменышем окажется. Кстати, об этом лучше-то не распространяться… не думай, я понимаю, когда молчать надо. В храме это первое, чему учишься…

— Как ты туда попала? — Кая отлипла от печи и, перевернувшись, прижалась к ней уже спиной.

— Обыкновенно. Родители продали. Они у меня из мещан. Я седьмая дочка, а это проблема. Каждой приданое собери, за каждой пригляди. А я ещё и страшная всегда была, тощая и глазливая. Может, мамку кто сглазил брюхатую, а может, просто нагуляла где меня. Сама или… знаешь, как бывает. Остановится в доме князь молодой. Ну или не очень молодой. Ну или не совсем князь, но из тех, кто рядом… в общем, не любил меня папенька. Я рано поняла, что лучше ему лишний раз на глаза не попадаться. Да и маменька не особо жаловала. А в храме жрец детишек учил. Я и повадилась бегать, хотя ещё мала была. Но он не гонял. У меня получалось. Получше, чем у прочих получалось Тогда он и решил дар проверить. Ну и нашёл. И сам к родителям отправился… за меня, между прочим, почти гривну серебром отдали! — это Звонка произнесла с немалой гордостью. — А у тебя живот грязный.

Кая посмотрела. И вправду грязный, в печной побелке.

— И что дальше? — побелку она попыталась отряхнуть, но только размазала.

— А ничего. Взяли учиться. Учили. И выучили. Теперь служу верой и правдой. Обе мы служим, да?

Собака хлопнула хвостом и приоткрыла пасть, в которую Звонка кинула кусок мяса, срезанный с огромного окорока. Клацнули зубы.

— Значит, не испоганенный. От ведьминой силы еда портится…

— Кто такие подменыши? — Кая решила спросить, раз уж разговор складывался.

Звонка шарила по кухне — а та была огромна, и Кае было тоже интересно посмотреть, что же скрывается там, в шкафах. Но расставаться с печкой не хотелось. И потому она смотрела, пока получалось, а когда Звонка исчезла где-то там, за углом печи, просто стояла.

— Подменыши… ну, подменыши и есть. Это нелюдь… не зимняя, не тварь, но и не человек. Боги… в школах тому не учат… хреноватый из меня рассказчик.

— Я и не ходила в школу.

— И правильно. Так вот, благословенная кровь пошла, когда боги спустились к людям и те завели от них потомство.

Звонка вернулась, прижимая к груди свертки.

— Туда не лезь, там много покойников и смердит, — сказала она, вываливая добычу на тот край стола, который был подальше от мертвеца на пороге и второго, что под столом. — Так вот… боги спустились не только к людям. А люди были не единственными существами с разумом и сердцем. Про душу говорить не буду, тут спорят. Но вот, что до великой зимы в мире хватало… иных, скажем так, это факт.

Кая попыталась отлипнуть от печи, но стало холодно.

— Не дергайся. Если тело хочет тепла, то дай его. Нас в храме каждые три дня в баню водили. Топили так, что дышать едва-едва получалось. И сперва было чистой мукой там находится, а потом я поняла, что если тепло через себя пропускать, то легче… каналы мягче становятся и не так больно. Так вот… до Великой зимы жили малолюды в горах. Великими мастерами были. В храме есть вещи, сделанные ими и… и это чудо. Были лесовики, которые могли лес слышать, весь, от малой травинки до огромного древа. Водный народ… в общем, теперь о них сказки рассказывают. И не все — выдумка.

— А потом?

— А потом пришла зима. И реки встали, озера промерзли до самого дна. Леса обычные покрылись льдом, а те, которые переменились… говорят, что есть черные лесовики и что лучше себе глотку перерезать, чем им в руки попасть. Их и Дикие сторонятся…

— Анастасия кем была?

Разговор, конечно, интересный. Звонка на своём краю стола вытряхивала еду прямо на столешницу. Хлеб она кромсала огромным ножом, сверху кинула ломоть вяленого мяса, от того же окорока, которым угощала гончую. И сыром накрыла.

Кое-как выправив слои, сунула всё в руки Кае и велела.

— На от, ешь. Я ж откуда знаю? Я не так хорошо разбираюсь, чтоб по лицу сразу-то. Видно, что нелюдь, явно морочить может, если никто не замечал, а вот какая — большой вопрос. Приметы нужны. Ну там… не знаю… воду любила. Или землю… нет, землю вряд ли, иначе бы почуяла неладное.

— Золото она любила… и змеи… были. Золотые. Я… видела сон…

— Хорошее дело.

— Змея лежала на груди моего дяди. А она смотрела. Анастасия. И ещё он кое-что забыл о прошлом.

— Змея… и забвение, и золото… тю, — Звонка подскочила. — Полозово семя, стало быть.

— Что?

— Там, — Звонка указала на пол. — В смысле, глубоко-глубоко под землей, туда, куда не добраться ни льду, ни снегу, ни даже ветрам, живёт Великий Полоз. Змей огромный, который свернулся, говорят, вокруг самого сердца земли. Сердце горячее, а змеи тепло любят. Вот и он греется жаром, чтобы кровь золотая по жилам быстрее бежала. Он не бог, но где-то рядом. А есть те, кто его и за бога почитают. Приносят дары, кланяются…

Кая на пол поглядела.

Если Великий Полоз и прятался, то явно где-то поглубже. Пол был грязноват, пыльноват и никакого тебе золота.

— А порой и девок отводят Полозу в невесты.

— Это… это как?

Что происходит между мужчиной и женщиной, Кая узнала рано. Далеко не все шлюхи работали в доме, порой, если погода хорошая, и на улицах промышляли. Ну и в старый дом случалось заказы носить, во всяком случае до тех пор, пока мамка не пришла к Крысу Каю торговать.

Много обещала.

А Крыс обложил её по-всякому и пригрозил, что, если к Кае сунется, то пусть себе ищет другого чистильщика. И на всякий случай Кае строго-настрого запретил подходить… но не о том речь. О другом. Если змей такой огромный, что вокруг сердца земли обернулся, то что ему с человеческими девками делать?

Только если жрать.

А жрать — это не невесты…

— Спроси чего полегче, — Звонка и сама задумалась. — Наверное, как у богов. Они ж любое обличье принять могут. Вот и тут, принимает, выходит и уводит девку к себе, в чертоги подземные… она там и живёт женой, одной из многих. Да…

— А ест что? И как жар?

— Княгиня, ну вот ты тут совсем не те вопросы задаёшь! Жуй лучше. Я тебе так, коротенько… если ж хочешь вникнуть, то у Белогора спроси. Он у нас специалист по философским аспектам общей мифологии и мифопоэтике как способе отражения глобального смысла в субъективных взглядах.

Кая едва не подавилась.

Это… вообще чего такое?

— В общем, главное что? Главное, что от этой связи родятся дети. И поскольку кровь Полозова сильнее человеческой, то и детишки больше змеи, чем люди. Или наполовину. Или ещё как. Они под землёю живут, в каменных чертогах. Вроде как даже город целый построили. А правит ими Змеиный царь, самый сильный из змеелюдов. У него уже свои жены. В общем, почти как у людей. Наверное. Однако бывает, что человеческая кровь в змеелюдах просыпается. Ну или, если уж по правде, то те люди, что Полоза чтят, и с его детьми дела ведут. Оно ж как, с Дикими вон запрещено, а всё одно торгуют.

Звонка отхватывала приличного размера куски, которые глотала, не жуя. И время от времени делилась с собакой. Сама же забралась на стол, села, ногами мотая.

Кая же жевала медленно. Во рту было сухо, а просить ещё и воды как-то неудобно.

— А со змеелюдами — нет. Как запрещать, если для всех их не существует?