Кровь зимы (СИ), стр. 72
— Он не готов, но…
— Нет. Ни ты, матушка, ни твои друзья… никто не тронет моего сына! — а вот это Волков произнёс очень и очень тихо, но сила, окутывавшая его, загудела. — Поклянись!
— Я…
— Я не мешал тебе управлять всем этим хозяйством, но… не переходи черту, матушка. Второй раз я не прощу.
Он поднялся и вышел.
Резко так, и дверью хлопнул.
— Мужчины, — сказала Велислава Изяславовна. — Злятся, злятся, и при том обвиняют в эмоциональности женщин… впрочем, ладно. Мальчишка на стене всё равно не выживет.
Глава 38
Глава 38
Белогор ждал за порогом.
И Звонка с ним.
И гончая, которую Кая была рада видеть не меньше, а то и больше, чем людей. Зверюга потянулась, ухватила руку и осторожно сжала.
— Ты ей нравишься, — сказала Звонка и зевнула. — Хорошо. Надеюсь, ты тоже собак любишь, потому что мы теперь с тобой.
— Люблю. Зачем вы теперь со мной?
— Охрана, — Белогор все еще стоял, прислонившись к стене. Выглядел он не очень хорошо, но и умирать, кажется, не собирался. — Тебе нужна охрана. Круглосуточная. Я подумал, что со Звонкой тебе будет проще, вы уже поладили.
Это когда успели-то?
— Или я, или другая жрица. Ты ценная игрушка, многие теперь к тебе руки потянут. Храмовые тоже, — откликнулась Звонка. — Так что можешь, конечно, отказаться…
— Не стану, — Кая потерла шею.
Действительно, лучше уж Звонка, чем другая, неизвестная.
— Целитель? — Белогор указал на царапину, которая уже не кровила, но зудела знатно.
— Обойдусь, — сказала Кая.
— И правильно, — Звонка кивнула. — Своего у вас нет, а чужой… целитель многое знает. И не всегда держит язык за зубами, не говоря уже о том, на что сам бывает способен. И скажи, что я не права?
Белогор поморщился и перчатку потрогал.
— Что? — Звонка сразу обернулась.
— Ничего… ноет. Ведьма нас знатно приложила. Но сами дураки, сунулись… надо было подождать, оцепить… по правилам. Теперь наставник долго припоминать станет. Мы решили, что ведьму надо брать, пока не очнулась. Твой огонь дотла выжег Улей…
— Почему Улей? — перебила Кая и, оглядевшись, поняла, что коридор пуст. — Идём…
Путь к собственным покоям она найдёт.
Должна.
Хотя…
Она потянулась к своей гончей, и та откликнулась.
— Потому что обычно ведьма собирает женщин, как матка пчел. Разве что матка своих рожает, а эта вот тех, кто подойдёт, — Звонка пристроилась рядом. Пожалуй, слишком близко, но Кая не стала отступать. — Женское тело устроено иначе, чем мужское. Банально, но сейчас даже не о том, как оно внешне. Оно внутри другое. Женщина копит силу, может растить её внутри, создавая ядро дара для своего ребенка…
— Или для ведьмы?
— Да, — Звонка кивнула. И поёжилась. — Холодно у вас тут…
— Есть такое, — теперь и Кая ощущала этот холод. — Вчера было теплее. Наверное, надо огонь развести. Только не представляю, где тут дрова брать.
— Потерпите. Скоро люди подойдут, займутся хозяйством, — Белогор держался с другой стороны. — Улей… повелось так. В пчелином — соты, в которых мёд хранится, а здесь — люди, в которых сила. Ну и пчелы без матки жить не могут, а ведьмины перевертыши без ведьмы. Но и ей их утрата отзовётся… должна была бы отозваться. Мы на то и надеялись, что ведьма лежит без сил.
— А она не лежала, — Звонка потрепала гончую по башке. — Она сумела вывернуться…
Зверь заворчал и лизнул руку.
— Славная… так вот, чем больше у ведьмы таких вместилищ, тем больше хранит она силы…
— Она хотела уйти. За стену.
— Все они хотят, но почему-то не уходят. Впрочем, тут не скажу, такие давно уж не встречались. Обычно все заканчивается на первом-втором схроне. Но будь готова, теперь ты останешься без сада. Всё вывезут, до последней крупинки земли.
— Зачем? — Кая удивилась.
Сад был красивым. И если землю вывезут, что от него останется? Или не только землю?
— Ведьмы на многое способны. Обронит такая заговоренное зернышко, и будет то лежать год или два, а на третий прорастет, поползет, соки из всего, до чего дотянется, выпивая. Или просто вырастет, выметнет колос, правда, не простой, узлом завязанный, но если среди других, то кто заметит? Сожнут, на ток отправят, а зерно ведьмино дурной силой с прочим поделится, — Звонка рассказывала просто, как о вещи обыкновенной. — Его в муку размелют, будут из неё хлеб печь, а от того хлеба у людей горячка начнётся… или похуже чего… или вот…
— Хватит, — прервал Белогор резко.
— Ещё скажи, что байки.
— Не байки. Ведьмы и вправду многое творят, но есть способы заметить волшбу. И зерно проверяют, и хлеба, и так-то… поэтому опасаться не стоит.
Ну да. Кая оглянулась на пустой коридор.
Опасаться не стоит.
— Ну она кроме зерна на многое способна. Так что, чем ждать, когда оно аукнется, проще убрать всё, чего ведьма касалась.
Белогор покачал головой и добавил:
— Не всё так плохо. Весь сад не вывезут, это слишком. Кое-что почистят. Вещи её изымут, конечно. Дом проверят, но скорее потому что порядок таков. Теперь, когда источник пробудился, он с каждым днем будет становиться сильнее. И сила эта выжжет всё чужое, что ведьма могла бы оставить или оставила.
Кая кивнула.
— Звонка порой слишком много говорит…
Звонка фыркнула.
— Но в спину она не ударит. И работать будет, как… как должно.
Второе фырканье было громче.
— Я тоже вернусь. Охрану не только храм даст. Своих людей я тоже приведу. Так надёжнее.
— А у тебя есть свои люди?
— А то. Он же у нас особенный, — Звонка тихо засмеялась. — Ладно… если наши, то жить можно. Но соглядатаев всё одно твой любезный наставничек пришлёт.
— Как без этого. Вы… отдыхайте.
И опять руку потрогал, что не осталось незамеченным.
— Может, — тихо сказала Звонка, — ты сам к целителю сходишь?
— Обойдусь. Тут ерунда на самом деле… подвернул, затекла…
— Ну да…
— Куницын пока за старшего останется. Постараюсь, чтобы его перевели. Как раз из-за стены вернулись, им отдых положен. Вот пусть и отдыхают тут. Толковый… оцепление тоже будет. Людей в дом Волков, думаю, сам перекинет. И в целом… отдыхайте. Звон, не болтай лишнего, а?
— Конечно, — искренне и широко улыбнулась Звонка. А потом повернулась к Кае. — А мы куда вообще идём?
— В мои покои. Вроде бы, — потому что в этом Кая не была уверена.
— А… а пожрать там будет?
— Сомневаюсь.
— А где будет?
— Я тут второй день как княгиня, — сказала Кая. — Я понятия не имею, где тут и что…
— Тогда… — Звонка свистнула и, ухватив гончую за шкуру, дернула. — Кухню ищи! Вот поверь, каким бы дом ни был, большим или маленьким, на кухне обычно всегда найдётся, что пожрать. Заодно и поговорим… если хочешь, конечно.
— Хочу.
— Звонка! — Белогор нахмурился.
— Что? Мы о своём, о девичьем… а ты уже иди, раз собрался, не портит аппетит постною рожей. Иди, иди, сам же говорил, что бояться нечего.
Белогор вздохнул. Говорить он говорил, но, кажется, веры в собственные слова несколько не хватало.
На кухне было и тепло.
В центре возвышалась огромная, едва ли не в дом размером, печь, от которой растекался живой жар. И Кая прильнула к этому выбеленному, неровному боку, спеша забрать это тепло. Надо же, она действительно замерзла…
— Так, — а вот Звонка переступила через труп, что лежал у порога, и огляделась. — Молоко брать толку нет, обязательно прокиснет… кстати, верная примета. Если молоко кислое, значит, где-то ведьма. Ну или хозяйка дерьмовая, а это почти то же самое, если не страшнее. Хлеб… хлеб — это другое дело. Зерно Ярилину силу хранит, а потому… будешь?
— Буду, — согласилась Кая, прижимаясь сильнее.
— Тощая ты. Откормиться надо.
— На себя посмотри.
— И мне надо. Только не выходит никак. Вроде вот и соберешься, а то ведьмы, то прорыв, то поганец по городу гулять пойдёт…