Кровь зимы (СИ), стр. 7

— Драгомир взял в жены свою дальнюю родственницу, Анастасию Волкову-Пряжину. Её отец происходит из младшей ветви Волковых. Мать — из торговцев, но не простых, а Макошью отмеченных. У них прочные связи со жрицами. Потому и сохранила она родовое имя. И дочерей отдала в храм, как положено.

Там, в Бастионах, боги, должно быть, выглядят иначе. В старом храме они тоже были старыми, из потемневшего дерева и грустными. А разве могут боги грустить? Потому к ним и не приходили.

— Сыновей у него трое. Старшему сейчас девятнадцать…

Ещё снимок. Этот свежий. Относительно. И боярич не позировал. Он вовсе не знал, что кто-то делает карточку. Кто-то рискованный, не побоявшийся, что его за такое вовсе сотрут.

На отца похож.

Тот же взгляд звероватый, хищный. Улыбка-оскал. Черты лица правильные. И Кая провела пальцем по щеке, а потом накрыла знак — след волчьей лапы, выбитый на виске.

— И он имеет все шансы стать князем Скопиным, — Крыс потянул снимок на себя. — Не обманывайся, девочка. Этот волчонок с большим удовольствием пустит кровь любому, кто встанет на его пути…

Глава 4

— После исчезновения семьи Скопина вдова обратилась к Великому князю с просьбой… — Крыс перевернул снимок. — Нельзя сказать, чтобы вовсе необычной. Скорее уж сложно выполнимой. Она попросила о посмертной жене для пасынка.

И ещё одна картинка. Снова из газеты.

Вырезка.

Очередное сообщение. На сей раз краткое и смутное. Волей Великого князя и всех Богов князь Скопин сочетается посмертным браком с девицей благородной крови Белавой Белкиной.

— Это… как? И зачем? — Кая перечитала трижды. Но смысл всё равно ускользал.

А Крыс выложил ещё пару объявлений.

— С радостью… извещает о рождении… сына, нареченного Ладимиром. И дочери. Но он же пропал⁈ Князь этот?

— Пропал, — подтвердил Крыс. — Посмертный брак — это особая милость. Или не милость, тут уж как посмотреть. При достижении пятнадцати лет все мужчины благородного происхождения сдают свою кровь и семя жрицам-хранительницам. Именно для того, чтобы род, если вдруг что-то случится, не прервался.

Крыс закашлялся, а откашлявшись, сплюнул на пол тёмный сгусток. Он вытер рот ладонью и продолжил:

— Князь дал своё дозволение, и пять раз молодая жена поднималась в храм Лели. Списки тоже печатают в храмовом вестнике, но уж его резать не стал.

— Детей двое, — заметила Кая.

— Тут не скажу. Может, не вышло, а может, родился мёртвым. Или уродом. Сказывают, что не всё там так просто. И потому пользуются семенем лишь посмертно или при тяжких болезнях, когда других возможностей продолжить род не остаётся. Но нам важен не тот, кого нет, а те, кто есть. Сын. И дочь.

То есть у Каи имеются сестра и брат. Если, конечно, допустить, что она действительно Ладимира Скопина. Допустить это было сложно, и поэтому Кая снова выкинула ненужные мысли из головы. Она смотрела на Крыса, который раскачивался из стороны в сторону, при этом не спеша продолжать рассказ.

— К сожалению, о посмертных детях удалось узнать крайне мало. Возможности у меня сейчас не те. И копать глубоко я не рискнул. Ни к чему привлекать внимание. Хотя некоторые моменты весьма показательны. В новом издании «Великих родов» дети упомянуты, как пребывающие под высочайшей опекой, однако нет отметки об одарённости. Как не было в «Светской хронике» и положенного поздравления с выявлением дара. Ладимиру Скопину, к слову, поздравляли. Хотя и не уточняли, какой дар открылся, но это обычное дело. А здесь не было и сообщения о представлении наследника Великому князю. И в сумме это может означать только одно: дара у них нет. А если отрок, даже самой благородной крови, не обладает способностями, хотя бы малыми, то он не может считаться наследником, — Крыс поднялся и прошёлся по комнате. Он двигался медленно, тягуче, тяжело заваливаясь на бок и прижимая левый локоть к животу.

— Почему так вышло, отдельный вопрос. Жрицы на многое способны, но давно известно, что посмертные дети редко обладают сильным даром. Но вот чтобы у одарённых отца и матери родился пустой ребенок? Даже два пустых? Нет, такого я не слышал, — в голосе Крыса появились уже знакомые раздражённые ноты. Это означало, что боль вернулась. Обычно в этих случаях Крыс зарывался в лохмотья и просто лежал, посасывая корешок ледяного ландыша. Однако сегодня и сейчас он просто стиснул зубы. И продолжил.

— Наличие отпрысков Скопина, не обладающих даром, однако законных ставит род в крайне уязвимое положение. И не только род, но и Великого князя, который с одной стороны не может позволить Скопиным угаснуть, а с другой понимает, что пустышка с Бастионом попросту не справится. Поэтому наиболее логичным будет заключение помолвки или даже брака. И именно с девицей.

— Почему?

— Пару раз в «Светском вестнике» появлялись заметки, что он болен. А больной мужчина здоровое семя не даст. Поэтому ставку сделают на девочку. Уже бы сделали, но тут уж зависит от жриц. Раз появилась она с их помощью, то они и решают, когда невеста готова к браку.

Жриц Кая видела.

Не тех, храмовых старух, что чёрными тенями скользили, смазывая лица идолов драгоценным цветочным маслом, убирали завядшие цветы и отмывали пятна жертвенной крови. Эти старухи, с виду страшные, не несли угрозы. Одна даже подарила Кае почти новое одеяло.

Нет, были другие.

Те, кто принял особое посвящение, и в знак того надел белые одеяния, вышивка на которых знающим людям могла рассказать многое. Но особо знающие предпочитали не подходить настолько близко, чтобы можно было прочесть узор.

Вот и Кая смотрела на таких издали. Она не знала, чьи именно это были жрицы, кому они кланялись и кому приносили жертвы. И не стремилась узнавать. Напротив, вид тонких хрупких фигур вызывал у неё безотчётный страх. И не только у неё. Вся улица пустела и долго потом ещё оставалась безлюдной, вымершей.

— И как я уже говорил, вероятнее всего будущим князем Скопиным станет…

Волчонок.

Волков.

Драгомир Драгомирович-младший, горделивый, чистый. И вызывающий уже не безотчётный страх, но безотчётную ярость. Будто он собирался отобрать… что?

— Почему он? — Кая ухватила мысль.

Кая покосилась на снимок, но руку протягивать не рискнула.

— Потому что старуха слишком долго обхаживала Скопиных, чтобы вот так просто отдать этот род кому-то ещё. Она с большим удовольствием прибрала бы Бастион сразу после смерти пасынка. Но её сын не имел прав на земли Скопиных. Поэтому она и нашла выход. Купила свободное чрево. Добилась разрешения на посмертных брак. Годами опекала и новоявленную княгиню Скопину и её детишек, защищая их от всех, кому придёт в голову поживиться. Нет, за чужое так не воюют. Да и теперь Волкова практически не покидает стены дома Скопиных. И будь уверена, прошение о переходе Волкова-младшего в рот Скопиных уже лежит на столе великого князя.

Сложно у них там, наверху.

И от этой сложности начинает болеть голова.

— Думаю, обладай девица даром, нашлись бы и другие желающие. Тот же Великий князь не упустил бы случая. Но бездарная жена — это почти наверняка слабые дети. А то и вовсе пустышки народится могут, с учётом того, как оно всё было. Это заставляет проявить осторожность.

Кая дотянулась до снимка и, поморщившись — прикасаться не хотелось, перевернула его.

— Моему появлению не обрадуются. Если ты не ошибся.

— Я не ошибся, — Крыс попытался улыбнуться, но лицо его перекосило. Он застыл, согнувшись,оттопырив локоть и прижимая обе руки к животу. Рот его приоткрылся, а на губах запузырилась слюна. И дышал он теперь шумно, глубоко, с присвистом. Кая привстала было, но, увидев прямо злой взгляд, опустилась на место. Крыс терпеть не мог слабости, особенно своей.

— Сиди, — приказал он, и прозвучала это жёстко. — Мне следовало давно поговорить с тобой. Откладывал. Всё думал, что время ещё есть. Теперь вот приходится… спешить.

Голос его всё-таки сорвался, и Крыс снова задышал.