Кровь зимы (СИ), стр. 54
— То есть… тварь, достаточно старая, чтобы смешаться с толпой, чтобы ждать… — бледная рука, высвободившись из складок плаща, поднялась. И Звонка загнула палец. Потом другой. — Чтобы подобраться вплотную и ударить… она никого не убила?
— Да, — Драгомир Волков сделал глубокий вдох. — Боги были к нам милосердны.
— Это… это не вписывается… да была ли вообще тварь⁈
— А вот это сами скажите, — Драгомир указал на стену. — Вон, видите? Тут она поднималась. Ей нужен был я. Ко мне и шла. Со мной говорила. Я не стал ждать, когда договорит и ударил. Сперва клинком, потом силой. Удалось её отбросить вон туда…
Он ткнул в ступеньки и подошёл к месту, где лежало существо. Склонил голову, разглядывая влажноватый после дождя камень.
— Голову снял. Тут её и отпустило. Оборот прошёл. Так что ошибаетесь вы, любезная. Не была она старой. Наоборот, только-только вылупляться начала. А что подобралась… ну, бывает. Сегодня у нас людно и шумно. Праздник планировали. В честь возвращения наследницы. Так что было не до тварей.
Звонка ему не поверила.
И к Кае повернулась. Впилась взглядом в лицо.
— Я испугалась, — спокойно сказала Кая. — Никогда не видела подобных.
— Но видела? Других?
— Да.
— Где?
— За Стеной. Там… твари порой подходят совсем близко.
Хриплый смешок.
— Ну да… если ты жива, то не настолько, как могли бы.
Злая.
И не понятно, с чего.
— Возможно, вам стоит заняться делом? — голос Драгомира зазвучал иначе. И теперь в нём послышалась не угроза, скорее тень её.
— Я и занимаюсь.
Звонка отвернулась и широким шагом подошла к ступеням. Присела на корточки, опершись руками о камень. И наклонилась.
Ниже.
Ещё ниже.
— Не будем мешать, — Белогор поманил за собой. — Звонка, конечно, не самый приятный в общении человек, но нюх у неё отменнейший. Если след есть, она его возьмет.
Гончая крутилась рядом с женщиной, время от времени наклоняясь. И тогда сама Звонка поднимала голову. В какой-то момент лоб её упёрся в лоб собаки. И Кая была готова поклясться, что эти двое разговаривают.
И вот собака попятилась.
Пробежалась кругом. А Звонка, распрямившись, встала у стены, запрокинула голову, разглядывая место, где висела тварь.
Сделала два шага в сторону.
— Егеря вчера вернулись, — Драгомир Волков первым нарушил молчание. Сейчас он говорил тихо, если не шёпотом, то почти. При этом продолжал наблюдать за Звонкой. — Ходили западной дорогой, к мертвому озеру.
Он сделал паузу и, покосившись на Каю, всё же продолжил.
— Видели стадо снежных туров.
— Большое?
— Под сотню голов.
— Много.
— Да. Старший клянётся, что были не только туры…
Кая прислушивалась к разговору, пусть не очень понимая, что скрывается за словами.
А Звонка, скатившись со ступеней, опустилась на четвереньки. Они с гончей вдвоём выписывали узоры по земле, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться взглядами.
— Большероги?
— И они, и слоны тоже были.
— Скажут, что людям примерещилось…
— В последний раз, когда так примерещилось, если верить Хроникам, случилась Большая волна, — Драгомир наблюдал за тем, как Звонка, всё ещё стоя на четвереньках, описывает круги. Спираль расширялась. А Звонка все реже замирала. И в какой-то момент, оглянувшись, бросила:
— Есть. Иду… и это действительно не ревнивая любовница.
— О чём она? — поинтересовался Волков.
— Предположила, что не было никакой твари. А на тебя напала девка, которую ты попользовал и бросил. А теперь прикрываешься, выдавая её за тварь, чтоб жена не обижалась.
Драгомир хмыкнул.
Фыркнул.
И рассмеялся.
— Невысокого она обо мне мнения.
— Она ни о ком невысокого мнения. А потому так и не стала жрицей. И не станет.
— Почему?
— Жрицы не бегают на карачках за снежными тварями… а нюх у неё отменнейший. И заменить её кем-то будет сложно. Но так даже лучше. Она слишком прямолинейна, чтобы уцелеть среди жриц.
Звонка выпрямилась и теперь принюхивалась к воздуху. Кая тоже попыталась, но ничего не учуяла.
— У Медведевых не вернулся никто, — Белогор проводил взглядом фигурку в тёмном плаще. Звонка отмерла и сразу сорвалась на бег. — Два десятка проходчиков. Егеря опытные. Дорога старая. Мы по ней прошлись. Обнаружили стоянку. И добычу, и вещи… людей вот только не нашли.
— Плохо. Голос?
— Велено было считать, что имело место столкновение с Дикими.
— Что? Ерунда. Эти сами не полезут, если их не трогать, — Волков дернул плечом. — Да и у Медведевых с ними давний… союз.
Он запнулся и нервно дёрнул плечом.
— Тем паче, если бы вдруг, если бы и вправду дикие, то… они бы вещи точно прибрали.
— Именно. А там и клинки, и защита, и даже малый голем остался, — согласился Белогор.
— Ну да… дикие бы его мигом разобрали. Железом они не бросаются. Остальным бы тоже не побрезговали. И дай угадаю, следов схватки не было?
— Не было, — Белогор свистнул и, когда гончая откликнулась — лай был низким и утробным — пошёл на него.
— Ни крови, ни раненых, ни…
— Ничего. Люди просто ушли. Собрались и ушли.
Сердце Каи пропустило удар. Но она сумела устоять, не влезать в разговор. Наоборот, спрятаться бы, словно её здесь вовсе нет.
— Кстати, след тоже нашли. Правда, только до ближайшего ледника, а там… ну, мы не полезли проверять.
— Плохо… плохо, плохо, плохо, — ладонь Драгомира хлопала по его бедру, отбивая странный ритм. Он и шёл, следуя этому ритму, только шаг получался каким-то дерганым, нервным. — У других что?
— Не знаю. К нам обращались только Медведевы. Но добыча вольных сократилась вдвое. Говорят, что и количество их тоже не увеличилось. На западе появились мертвянки. К самой стене подходят. Зовут стражей на разные голоса. А деревня, которая в двух днях пути, новым частоколом обзавелась. И на каждом бревне череп висит. Некоторые — человеческие.
— Тьфу, погань… но если уж они… — Волков потёр шею. — Грядёт.
— Мне так тоже кажется. И не мне.
— Батюшка…
— Согласен с тем, что грядет. Но не согласен, что надо лезть. Считает, что напротив, следует укреплять стены, обучать людей, чтобы, как волна пойдёт, переждать. Это временное.
— Ну да…
— А теперь, когда и ваш Бастион ожил, шансы очень даже неплохие.
— Ну да, — уверенности в голосе Волкова не было. — Только… если ударят все, то не выстоим. В прошлый раз вон всё, что было по ту сторону… ничего не осталось. Да и стена не помогла. Стена остановит тварей, но не холод. Тогда всё вглубь вымерзло. И дома, засеки, и люди, которые жили.
— Знаю…
— Вы там долго языками чесать собираетесь? — раздраженный голос Звонки донесся откуда-то из-за дома. — Или всё-таки работать станем?
— Ты что-то нашла?
— Что-то… я что-то нашла! Могу погавкать, если тебе так понятнее…
— Характер, — откликнулся Белогор с улыбкой. — Характер у неё такой… а лает она и вправду звонко!
Сад.
В саду Кая ещё не бывала.
Зелень. Много зелени. Деревья, которые настоящие, большие, тянутся ввысь. И если забрать голову, то солнце, которому дождь не стал помехой, пробивается сквозь листву. А она, усеянная крохотными каплями, как кристаллами, напоённая светом, загорается. И становится яркой-яркой.
Нарядной.
Капли и вовсе сияют.
Кусты.
И цветы. Цветы Кая видела на картинках. А здесь они были живыми. И она тронула лепестки, удивляясь их мягкости. И ещё запаху, который уцелел на кончиках пальцев.
— Девочка не видела цветов? — Звонка вытянула шею.
— Не видела, — Кая не стала поворачиваться к этой женщине. — Там, где я жила, цветов не было. Точнее… другие.
— Какие же?
— Ледяные ландыши. И ещё туманные незабудки… темный вереск. Он тоже пахнет. Но иначе, — Кая потрогала другой цветок, темно-красный, будто залитый кровью. — Его срезать надо аккуратно. Стебли ломкие и крошатся. А если войдёт под кожу, потом замаешься занозу вытаскивать.