Кровь зимы (СИ), стр. 53

— Душевный покой получился без души.

— Именно. Однако многие этого не понимают. Да и не хотят… люди без души и желаний становятся спокойны. Управлять легче. Ни сомнений. Ни инакомыслия или бунтов… только и сил в таких людях остаётся капля. Они не то, что воевать не хотят, они живут едва-едва. Так что… ты можешь делать то же, что и машина.

— Но я не забираю душу.

— Да. И это… это серьезное преимущество. И храм наверняка захочет понять, в чём дело…

— Верховный…

— Он двулик, как те, кому он служит. И в каждом обличье он может быть искренен, но… не стоит обольщаться. В принципе не стоит обольщаться. Твой дар, дорогая племянница, куда более ценный приз, чем твой Бастион. Ещё и по другой причине.

— По какой?

— Дар, — он вытащил клинок и, положив на ладонь, поднял, позволил Кае полюбоваться, — любой дар всегда имеет две грани. Я могу разжечь пламя. Я могу унять пламя. Как и дети Велеса успокоить зверя или же пробудить в нём ярость… Полозовы — отравить или излечить. А ты…

— Я могу вытащить тварь из души, но могу и…

— Именно.

— Я никогда…

— Верю.

— Но…

— Но другие не поверят. А потому, будь добра, помалкивай.

Совет был хорош.

— Идём, — Драгомир повернулся к костру спиной. — Пора встречать гостей.

Глава 29

Волхвы не спешили.

Впрочем, даже лучше. Есть время выдохнуть и подумать. И здесь, у ворот, думалось как-то спокойней, чем в доме. Волков поднялся на стену, отмахнувшись от стражи, и Кая просочилась следом. Князь будто позабыл о ней, встал, опершись на край стены, смотрит на дорогу. Думает о чём-то своём.

И дождь начался.

Мелкий, теплый, он сбивал пыль и стирал следы. Кая подумала и, дотянувшись до гончей, попыталась сказать, чего хочет.

— Ищи, — к приказу она добавил образ. И зверь вздохнул. А потом исчез.

То есть он был, связь осталась, но не рядом.

Впрочем, отсутствовал он недолго, вернулся и, чихнув, толкнул мордой под колено. Не вышло? Или эта связь не позволяет уйти далеко? Надо будет попробовать снова, но уже там, где существо напало. Откуда-то оно ведь пришло? И вдруг гончая сумеет понять, откуда?

Дождь зачастил. Дорогу, да и весь город подёрнуло сизоватой пеленой, и Кая поморщилась: рубашка, принесённая Белавой, была тонкой и промокла моментально. Но уходить не хотелось. Да и… тепло здесь.

Не то, что в трущобах.

Потерпится.

— Ты и вправду думаешь, что девушку убили здесь? — она смахнула капли со штанов. Те, принесенные Белавой, были слегка тесноваты. Зато шили их из тонкой кожи, как и длинный, до середины бедра, жилет. Кожа блестела, но не промокала.

— Да, — он глянул искоса, вздохнул и пояснил. — Бастион — это не только место и стены. Это и порядок. Те, кто живет здесь, редко выходят туда.

Драгомир кивнул на ворота внизу.

— Нет, можно спрятать и вывезти. А потом где-то там изменить. Но где? И зачем? И как бы её провезли обратно? Стены, получив твою кровь, ожили. И сторожа не пропустили бы тварь. Да и про одежду я тебе говорил. В городе, конечно, чище, чем в Трущобах, но не настолько, чтоб она сюда в белом наряде дошла. Я уже не говорю про идолов, которые тут на каждом углу. Люди опять же. Хотя нет, людям она глаза неплохо отводила, но идолы — другое. Нет, она не осталась бы незамеченной. Так что искать надо здесь.

Кая кивнула.

Задумалась.

— Ты сказал, что её сделали.

— Сотворили, — поправил Каю Драгомир. И повернулся. — Вон. Едут. Не особо-то спешат… надеюсь, твой дружок озаботится прибыть лично.

— Как можно сотворить подобное?

— Если найдём место, сама увидишь, как. А нет, так и смысл языком попусту молоть.

Трое.

Мужчина. Женщина. И гончая, которая потянулась к Кае, приветственно махнув хвостом. Рядом заворчала её собственная. И собаки замерли, приглядываясь друг к другу. Вот тяжелая голова чужой наклонилась, ноздри раздулись, длинный хвост качнулся влево и вправо. А в следующее мгновенье зверь тряхнул головой и отступил к людям.

— Доброго дня, — Белогор протянул руку Волкову и тот её пожал. — Я подумал, что лишние слухи вам сейчас ни к чему.

Он запрокинул голову, уставившись на стену. И чего на неё смотреть? Обыкновенная. Мокрая вот. А он пялится.

— Сила… вышло, значит?

— Вышло, — за Каю ответил Волков. — Девочка оказалась способнее, чем мы смели надеяться. Бастион будет жить. Некоторое время так точно.

— И я рад… весьма рад. Это Звонка, — Белогор указал на спутницу. — Посвященная первой ступени. Чует тьму.

Нос у женщины был широким, приплюснутым. Лицо — треугольным, с каким-то непомерно широким лбом и столь же неправильным зауженным подбородком. Бледные ниточки губ. Узкие раскосые глаза, цвета которых не разглядеть.

Да что там, Кая даже не способна понять, сколько лет этой женщине.

А вот то, как она смотрит на Каю, способна. Взгляд её не был добрым.

Внимательным.

Оценивающим. И… раздражённым? Почему? Или показалось?

Гончая, окончательно успокоившись, вернулась к Кае и теперь крутилась, норовя ткнуться мордой в руки. Она и на задние лапы привстала, чтобы дотянуться и лизнуть в лицо. И Кая не стала отворачиваться, только погладила и своего зверя, которому этакое поведение чужака пришлось не по нраву.

— Она гостья, — сказала Кая про себя. — Она уйдёт, а ты останешься.

Гончая Белогора тоже замерла, вытянулась, обнюхивая воздух. И это не осталось незамеченным.

— Чует, — сказала Звонка хрипловатым бархатистым голосом. — Здесь что-то…

— Мертвечина, — обрезал Волков. — Моя племянница оказалась рядом с тварью. Вот и провоняла. Сами знаете, эту мерзость никакой водой не смыть.

— Возможно. Но зверь не показывает агрессии.

— Так большой. Понимает, что запах есть, но твари нет. Вот и не показывает.

— Вы хорошо умеете толковать поведение зверей.

Волков пожал плечами.

— Случалось хаживать. Без толкового зверя за стеной делать нечего. К слову, как там… собираетесь?

Белогор свистнул, подозвав гончую, и ответил:

— Не сейчас. Отец объявил большой сбор. Совет… повод есть.

И поглядел на Каю.

— Она не готова, — Волков потёр подбородок рукой. — К Совету точно не готова. К остальному тем более.

— К этому и за год не подготовишься. А времени осталось мало.

— Тоже верно, — согласился Волков. — Что ж… пока приглашения не было.

— Может, поспешим? — Звонка дернулась. Её раздражала не только Кая, но и эти разговоры. — Пока следы не выветрились. Где тело?

— Предано огню.

— Что⁈

— Девушка не обратилась. Лицо было чистым. Без признаков изменений. А значит, она имела право быть погребенной по обычаю, — Волков держался спокойно и даже расслабленно.

— Что за дурь⁈ — Звонка сорвалась на крик. — В подобных случаях тело должно передаваться храму! Это нарушение!

Кулаки её сжались, она и вытянулась, что струна. Показалось, что ещё немного и она набросится на Волкова. Вот только князь не впечатлился.

— Тело может быть передано храму, если на то будет княжья воля. Моя племянница выразилась однозначно. И была в своём праве.

— Спокойно, — Белогор поднял руку. — Кая не так давно вступила в права владения, поэтому очевидно, что она не в курсе некоторых… особенностей.

— Это не извиняет…

— Помолчи, — а вот это уже прозвучало приказом и довольно жёстким. — От перебранки тело не вернется. Поэтому работаем так.

— Место нападения…

— Убрано, — откликнулся Волков-старший и в спокойном голосе его мелькнула тень насмешки. — Или тоже не следовало? Впрочем… прошу.

Рукой махнул, указывая путь.

— Там, на ступенях и случилось. Кстати, любопытно, что тварь действовала скрытно. Мы заметили её только когда она сама рванула.

— Жертвы?

— Нет.

— Как? — Звонка резко остановилась и обернулась.

— Ну, один голем выморожен и восстановить вряд ли получится. Второй поврежден, но их я жертвами не считаю. Стандартные охранники. Там даже подобия разума нет, — Волков пожал плечами. — А людей не задела.