Кровь зимы (СИ), стр. 47
— Великолепно! — Велислава Изяславовна вышла навстречу и вытянула руки, словно желала заключить Каю в объятья. Впрочем, она ограничилась прикосновением к пальцам. — Я не сомневалась, что у тебя получится! Я всегда говорила, что кровь свое возьмет.
Холодные пальцы убрались, а вот ощущение касания осталось.
— Но что это произойдет так скоро… боги благоволят к нам! К тебе, Ладимира!
Кая запоздало кивнула. Как-то вот не привыкла она к этому имени. Чужим оно казалось.
— Что ж, — Драгомир Волков тоже казался довольным. Даже соизволил улыбнуться. — Всплеск почуяли все. Стены наполнились силой. Щиты вновь сияют золотом. Это и вправду удача. Это многих заткнет. Теперь никто не посмеет усомниться в силе наследницы. Молодец.
Похвала скупая, но… искренняя?
— Я счастлива, — произнесла Анастасия. — Что теперь мы все можем спать спокойно…
— А уж я как счастлив… — Драгомир-младший болезненно скривился.
— И был бы еще счастливей, если бы проявлял умеренность. Хотя бы в том, что касается вина, — сказала Велислава Изяславовна, поворачиваясь спиной. — Я распорядилась дать торжественный обед, но к нему стоит подготовиться… и вам в том числе. Анастасия, проследи, чтобы твой сын не утратил человеческое обличье еще до начала обеда. О том, чтобы он продержался трезвым до вечера, я и мечтать не смею… Белава, будь добра, переоденься. Твой вдовий наряд давно и всем надоел. Тем паче никто в него не верит. А теперь пришло время снять траур. Дом Скопиных возрождается!
И все-таки радость её была фальшивой.
Как и улыбка Анастасии.
Как рассеянный взгляд её мужа… как все они, собравшиеся здесь. И только ненависть Волкова-младшего казалась настоящей.
Почти настоящей.
Глава 26
Глава 26
Двор.
Люди, которые собрались, чтобы… что? Посмотреть на Каю? Её обрядили в многослойное платье, и она не стала противиться, позволив заковать себя в эту гладкую, текучую ткань. Не возражала и когда на шею накинули толстую золотую цепь.
К цепи добавилось ожерелье.
На руки нацепили браслеты, которые Велислава Изяславовна сама принесла.
Перстни.
Серьги.
Подвески.
Брошь в виде птицы, что раскинула крылья. И ощущение, что она, Кая, тоже становится ненастоящей, как все они тут. Но Велислава Изяславовна кивает и говорит:
— Люди должны увидеть в тебе княгиню.
Кая смотрела в зеркало.
Отражение было чужим и это злило.
— Они слышали, что отыскалась дочь Ладимира, но многие сомневались. Сегодня они увидели, что ты — истинной крови.
Отражение смотрело на Каю, упрямо поджимая губы.
— Источник откликнулся. И Бастион получил право на жизнь. Но этого мало. Княгиня — это не просто человек. Это тот, кто стоит меж людьми и богами, меж жизнью и зимой, — Велислава Изяславовна сама поправила жемчужную нить. — И они ожидают, что выглядеть ты будешь соответствующе. И не поверят, если…
— Если я буду походить на оборванку из Трущоб?
— Именно.
— Это никому не нравится. Но титул сам по себе лишь слово. Сила — чуть больше, чем слово. Настоящая же власть в людях. Да, мы владеем ими. Но мы и зависим от них. Нельзя этого забывать, девочка.
Кая кивнула.
И отражение повторило кивок.
— В конце концов, ничего сложного от тебя не потребуется. Выйти на крыльцо. Постоять. Позволить посмотреть на себя. Сказать несколько слов.
— Каких?
— Каких-нибудь. Скажи, что ты рада вернуться домой. Что постараешься возродить величие рода. И что будешь чтить заветы предков.
— А я буду?
— Понятия не имею. Но звучит это хорошо.
Велислава Изяславовна отступила, окинув Каю придирчивым взглядом, и добавила:
— Главное, не бойся. Соберутся все, но так нужно. Чтобы никто не посмел сказать, будто новую княгиню прячут…
Пожалуй, в этом и был главный смысл представления.
Людей и вправду собралось много. Прямо там, во дворе. И они заполнили двор шумной разноцветной толпой. Правда, держалась толпа в отдалении, и пара боевых големов, застывших у основания лестницы, держали эту невидимую границу.
Ступени поднимали Скопиных и Волковых, и казалось, что именно для того они и были созданы — поставить одних людей над другими. Толпа гомонила, но стоило Велиславе Изяславовне поднять руку, как воцарилась тишина.
Её боялись?
Уважали?
Кая не знала. Но готовы были слушать — это факт.
Голос княгини звучал громко, звонко. Он заполнял все пространство вокруг, не оставляя места другим звукам. И только где-то там, не позволяя утратить связь с реальностью, билось сердце.
Чего?
Мира? Или… Кая слушала это биение. И заслушалась.
Приветственные крики отвлекли. Люди… а всё-таки сколько их? Кая ни разу не видела столько людей в одном месте. Хлопают. Кричат. Радостно. И смотрят на неё. Все они сейчас смотрят на Каю, а она…
— Скажи им, что ты рада, — подсказала Велислава Изяславовна и положила на плечо хрупкую руку.
— Я, — Кая смотрела на толпу сверху. И слова застряли в горле. — Я рада…
Выдавила она из себя. Голос тонкий и нервный, но люди смотрят.
— Я рада вернуться домой… — повторила Кая уже громче.
Затихли.
Замолчали. Смотрят. Столько глаз… и яркие. Живые. Там, в Трущобах, на неё тоже смотрели. Иногда — с яростью. Или с ненавистью. Или с тоской, с безнадегой, а тут… тут смотрели с надеждой.
— Я рада вернуться домой! — она произнесла это уверенней. — Я почти не помню, того, что было раньше…
— Этого можно было и не говорить…
— И ещё недавно я сомневалась, здесь ли моё место.
— И этого, — Велислава Изяславовна улыбалась.
— Однако теперь я полностью в этом уверена. Сердце рода снова бьется, а значит… — Кая подняла голову выше. — Значит, род Скопиных будет жить!
И люди закричали.
Их голоса слились в один, и этот рев ударил по стенам, стряхивая с дома то пыльное оцепенение, в котором тот пребывал в последние годы. И сердце откликнулось…
— Но, пожалуй, в конечном итоге получилось даже неплохо, — Велислава Изяславовна держалась рядом. — Люди тебя приняли. И дом принял…
Взгляд Каи, скользивший по лицам, зацепился за одно.
Женщина.
Она стояла чуть в стороне. И смотрела, но не на Каю. Ее лицо было бледным и каким-то словно полустертым.
— Можно уходить… — Велислава Изяславовна коснулась локтя.
— Нет. Там, женщина…
Глаза. Кая поняла, что её смутило. Глаза этой женщины были мертвы. Серые. Пустые и… Кая услышала, как сердце под землей сжалось, выталкивая новую порцию силы. И как загудели корни древа там, под землей. Воздух сделался горячим, всего на долю мгновенья.
А женщина шагнула вперед.
И этого шага хватило, чтобы оказаться в первом ряду. Она просачивалась между другими людьми, что талая вода, которая пробирается сквозь кладку стены.
— Какая женщина? — пальцы Велиславы Изяславовны сдавили руку. — Деточка…
— Вот эта, — Кая указала на ту, что стояла уже перед крыльцом, задрав голову. — В белом платье…
Белом-белом, как снег.
И прямом.
И каком-то… или это не платье? Скорее на рубаху похоже. Рядом заворчала гончая. И рокот перерос в басовитое упреждающее рычание.
— Здесь нет…
Есть.
Провалы глаз. И бледные губы. И золотая лента на шее. Лента, которая расплывается дымкой, то превращаясь в золотую змею, то снова становясь лишь лентой.
— Вот же она, — Кая вытянула руку, указывая на ту, которую видела.
Только она?
Почему големы остались неподвижны?
Почему никто больше не замечает? Почему…
Губы женщины начали расползаться в стороны. Наверное, это была улыбка. Или скорее ее подобие, уродливое, гротескное. Уголки губ растягивались шире и поднимались выше, а челюсть опускалась.
При этом тварь сделала шаг.
И ещё.
И лестница не так уж велика.
— Деточка… — нервно начала Велислава Изяславовна