Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 5

Когда Виктор приблизился, Себастьян мысленно выдохнул.

Почему-то он уже понял.

Получилось.

— Идёмте, Себастьян, — Виктор махнул рукой в сторону выхода.

Они прошли мимо заместителя министра, оставляя того с ректором наедине.

Через минуту они уже удалялись по университетскому коридору вслед за последними сотрудниками прокуратуры. Жасмин двинулась рядом с ними, всё ещё настолько ошарашенная произошедшим, что шагала почти механически.

— Что вас так развеселило? — наконец не выдержал Себастьян. — Поделитесь?

— Расскажу сразу всем. Надо найти Андре, иначе придётся повторять.

Наглец улыбнулся настолько довольно, что Себастьяну захотелось одновременно его придушить и дослушать.

На улице их действительно встретил Андре Дорадо, который вышел чуть раньше.

— В следующий раз, сеньор Виктор, я на подобное не соглашусь, — сухо произнёс он, после чего почтительно кивнул Себастьяну. — При всём уважении.

Виктор вместо ответа продолжал поглядывать на двери университета и вдруг начал рассказывать совершенно постороннюю историю.

— У моего приятеля появился большой дом. Огромный. Одних гостевых комнат около тридцати.

— Как удивительно. У корпората большой дом, — раздражённо отозвался Андре.

Виктор даже не обратил внимания на тон.

— Однажды он позвал в гости друга с семьёй и начал показывать дом. Ходил гордый, рассказывал про комнаты, кабинет, сад. Жена гостя сидела в гостиной, ей всё это было неинтересно. Когда мужчины вернулись, она разговаривала по телефону с матерью. И тут хозяин слышит…

Виктор сделал паузу.

Себастьян поднял бровь. Парень откровенно переигрывал и явно получал от этого удовольствие.

— «Да, мам, мы в гостях. Приехали на новоселье. Ну как тут? Всё хорошо, дом замечательный, миленький. Места мало, конечно, но зато уютно».

Андре ещё секунду сохранял обиженное выражение, напоминая нахохлившегося воробья, но потом губы сами собой поползли вверх.

Жасмин звонко рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью, словно испугалась собственной реакции.

Себастьян тоже не удержался.

— Так вот к чему я веду, — продолжил Виктор, когда смех немного стих. — Я вообще не обратил внимания на стоимость. Просто не знаю, сколько должен стоить телевизор. Справедливости ради, я плохо представляю стоимость половины вещей из этих списков. Вот в этом и была ошибка. А сеньорита Флорес помогла её найти.

Жасмин посмотрела на Виктора так, будто впервые увидела человека перед собой. Судя по лицу, она и сама не понимала, что раскрыла какую-то тайну одним случайным возгласом и привычкой заглядывать в чужие бумаги.

— Вторая мысль в том, что я бы лично не стал рисковать репутацией, рисковать всем, ради столь незначительных денег. Я полагал, что ищу грубое нарушение. Закупку на десять миллионов песо, которая существует только на бумаге. Но оборудование оказалось на месте! Я и подумать не мог, что они просто взяли количеством. Там сотня, тут, это миллионы, но не на одной сделке, а на десятках. Для меня это не деньги, а вот для гос-служащего да, для ректора академии кстати тоже. Это не снобизм, просто констатация, маленькая деталь, которую я упустил.

Себастьян сообразил почти сразу.

Следом понял Андре.

Они переглянулись.

— А вот и наша добыча, — Виктор указал на Кабальеро, который как раз вышел из здания. — Сеньор Дорадо, будьте добры, сообщите нашим друзьям из прокуратуры, что у нас появились вполне конкретные основания задержать этого человека.

Он потряс несколькими листами. На бумагах отчётливо виднелись размашистые подписи Эрнесто Кабальеро.

— С удовольствием, — впервые за последние полчаса искренне улыбнулся Андре.

Он быстро направился к сотрудникам прокуратуры, уже собравшимся у машин.

Себастьян проводил его взглядом и только потом заметил, что Виктор снова идёт к университету.

— Постойте!

Он едва не повысил голос, после чего тут же осмотрелся, проверяя, не заметил ли кто-нибудь его суетливости.

Не мальчишка, а дьявол в пиджаке.

Себастьян поспешил следом.

Следующие несколько часов для немолодого политика превратились в один сплошной бег. Виктор появлялся то в одном кабинете, то в другом, хватался за всё, до чего мог дотянуться, пока педагогический состав пребывал в состоянии коллективного ступора после задержания Кабальеро и Кальдерона.

Дэ Фуэго даже умудрился простучать стены в кабинете ректора.

И, конечно же, нашёл сейф.

Правда, ничего по-настоящему интересного внутри не оказалось, если не считать необоснованно крупной суммы наличных, происхождение которой ректору теперь предстояло объяснять прокуратуре.

Но кто ищет, тот действительно находит.

К вечеру университет уже напоминал растревоженный улей. Только вместо злых пчёл по коридорам носились сотрудники прокуратуры в куртках с буквами на спине, таская коробки с бумагами, папки, бухгалтерские книги и копии контрактов.

Картина постепенно складывалась.

Завышенные цены на оборудование. Двойная бухгалтерия. Обман попечительского совета. Деньги исчезали из государственного бюджета, из фондов и даже из карманов самих участников схемы. Самым прекрасным оказалось то, что Кальдерон понемногу обворовывал Кабальеро, а Кабальеро, в свою очередь, совершенно независимо обворовывал Кальдерона.

Деньги были буквально закопаны повсюду.

Новые корпуса, лаборатории, ремонт аудиторий, оборудование, благоустройство и даже дьявольский газон. На бумаге всё было оформлено аккуратно, но стоило начать сравнивать объёмы, цены и реальные работы, как появлялись вопросы.

Кабальеро зарабатывал буквально на всём, до чего мог дотянуться. Когда привычных схем стало мало, полез в фонды попечителей. Кальдерон помогал ему направлять средства, подбирал подрядчиков, сокращал фактический объём работ и раздувал бюджеты. Кабальеро подписывал заявки, одобрял финансирование, создавал премии и повышал стипендии.

Даже стипендии действительно доходили до студентов.

Примерно наполовину.

Вторая половина оседала в других руках. Конечно. Им же нужнее. Все это было отлично скрыто. И само собой никто не хотел пускать нового члена попечительского совета, коим и стал бы Виктор, если бы учредил фонд. Ведь еще один человек, это фактор, который может пошатнуть схему.

Ближе к ночи информация просочилась наружу, и у ворот университета начала собираться пресса. Камеры, автомобили, репортёры, свет. Себастьян преобразился почти мгновенно.

Вот здесь он действительно был дома.

Он рассказывал историю именно так, как её следовало рассказывать. Как поддержал хорошего друга и соратника Виктора. Как помог молодому предпринимателю нового поколения столкнуться с закостеневшей системой. Как обычная попытка создать фонд неожиданно вывела их на гораздо более крупную проблему.

— Человек, простой человек, выбирает одних и наделяет их властью, надеясь, что они позаботятся о будущем. Платит другим, покупая их товары и делая их богаче. Но кто в итоге позаботится о нём самом?

Здесь следовало замолчать.

Посмотреть прямо в камеру. Сделать глаза чуть печальнее.

Не слишком.

Сдерживаемый гнев работал куда лучше открытого.

Вопросы сыпались один за другим. Себастьян был рад каждому. Завтра в газетах выйдет информация о неожиданном рейде. Электорат будет в ярости. Эта новость пойдет бродить из уст в уста, и почти каждый в очередной раз услышит имя Себастьяна.

На одной стороне злые и нехорошие люди, ворующие будущее, ворующие у детей… А на другой стороне добро, которое обязательно побеждает, если не быть равнодушным, если найти силы бороться.

Волна пойдет дальше, от центрального региона и к окраинам страны, как круги на воде. Это как раз то, о чем Себастьян и мечтать не мог. Скандал политического характера, очерняющий текущую администрацию и подчеркивающий важность перемен.

Следующим шагом неплохо было бы осветить связь текущего президента с корпорациями. Чтобы зафиксировать в умах людей то, что президенты могут меняться один за другим, как перчатки. Но ничего не изменится, пока позади одни и те же фигуры.