Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 39

На поле стоял двухместный пилотажный моноплан, красный, с белой полосой вдоль фюзеляжа. Возле него возился механик в промасленном комбинезоне. Пахло авиационным топливом, над полем гулял холодный ветер, и конусный флажок на мачте вытянулся почти горизонтально.

Карла вышла из машины и медленно обошла самолёт кругом.

— Ты шутишь.

— В Америке я налетал четыреста с лишним часов. — Генри протянул ей шлем с наушниками. — Отец до сих пор считает это главной глупостью в моей жизни, так что об этом в Валентии не знает почти никто. Теперь знаешь ты.

— И ты умеешь… — она неопределённо покрутила пальцем в воздухе.

— Умею. Если станет страшно, скажешь.

Механик помог ей забраться на переднее место и затянул ремни так, что Карла ойкнула. Генри устроился сзади, проверил приборы и махнул механику. Мотор чихнул, выплюнул облачко сизого дыма, и самолёт мелко затрясся. Вибрация шла через сиденье прямо в позвоночник.

Разбег по неровной полосе вышел коротким. Колёса оторвались от земли, желудок на мгновение провалился куда-то вниз, и поле с ангаром поползли назад и вниз, уменьшаясь до размеров игрушки. В наушниках раздался короткий вздох.

Генри набрал высоту и выровнял машину. Под крылом разворачивалась осенняя Валентия, пестрая, в заплатках полей, с серыми нитками дорог и тёмными пятнами рощ. Далеко на севере, в дымке, угадывались башни Фаворы, и среди них самая высокая, стеклянная, ловила редкое солнце.

— Ну как? — поинтересовался он в микрофон.

— Красиво, — отозвалась Карла, и голос у неё был осторожный. — Это всё?

Генри усмехнулся.

— Держись.

Он толкнул ручку от себя, разгоняя машину, а потом плавно потянул на себя. Горизонт ушёл вниз, небо заполнило весь фонарь, перегрузка вдавила их в сиденья, и на какую-то долгую секунду земля оказалась над головой. Карла завизжала пронзительно, во всё горло, так что Генри поморщился от наушников. Самолёт вышел из петли, горизонт встал на место, и визг в наушниках сменился совершенно девчачьим смехом.

— Ещё! — выдохнула она. — Генри, ещё!

Он сделал бочку, потом ещё одну петлю, потом свалил машину на крыло и повёл её по широкой спирали вниз. Карла смеялась, ругалась, требовала повторить и один раз, кажется, всерьёз назвала его сумасшедшим, но таким тоном, что это прозвучало комплиментом.

Когда они снова шли ровно, Генри снял руки с ручки.

— Бери управление.

— Что?

— Ручка перед тобой. Держи мягко, не дёргай. Хочешь повернуть, наклоняй в сторону.

Она взялась, и самолёт тут же заметно качнуло. Карла испуганно ахнула и замерла, потом осторожно наклонила ручку, и машина послушно легла в пологий вираж. Генри видел со своего места только её шлем и выбившуюся из-под него прядь платиновых волос, но было понятно, что она улыбается.

Минут пять она вела сама, кривовато и рывками, пару раз заставив его придержать управление, и ни разу за это время не поинтересовалась, долго ли ещё.

Сели они уже к полудню. Генри откинул фонарь, в кабину ворвался холодный ветер с запахом травы, и Карла выбралась на крыло раньше, чем механик успел подать ей руку. Щёки у неё горели, волосы спутались, помада стёрлась ещё в самом начале, и выглядела она сейчас моложе и живее, чем за всю прошедшие дни.

Она спрыгнула на траву, покачнулась и вцепилась ему в рукав.

— Ноги не держат, — пожаловалась она и тут же рассмеялась. — Генри, почему ты раньше молчал?

— Ты не спрашивала.

— А когда можно снова?

Генри пожал плечами, стараясь не выдать, насколько доволен.

— Когда захочешь.

По дороге обратно Карла без умолку рассказывала ему про полет, и перебивала себя, вспоминая то одно, то другое. Телефон её всё это время пролежал в бардачке, куда она сама бросила его перед вылетом, и за четыре часа она ни разу о нём не вспомнила.

Глава 13

Номер был незнакомый, но голос я узнал сразу. Он говорил спокойно, почти буднично, будто предлагал обсудить затянувшийся контракт, а не войну, которая за последние недели стоила его семье большей части состояния.

— Нам нужно встретиться, Виктор. Сегодня. Без журналистов и толпы охраны. По одному человеку с каждой стороны.

Сам факт, что он позвонил первым, уже настораживал. Гильермо слишком долго либо огрызался издалека, либо пытался решить проблему чужими руками, чтобы внезапно проникнуться любовью к переговорам.

— Где?

Он назвал промышленный район на окраине Фаворы и номер старого складского ангара. От фабрики туда было минут двадцать.

— Через час, — добавил он. — И советую не опаздывать.

Связь оборвалась прежде, чем я успел задать следующий вопрос.

Хавьер выслушал всё молча. Он сидел напротив, чуть подавшись вперёд, и несколько раз прокрутил в пальцах зажигалку, пока я пересказывал разговор. Когда закончил, он ещё немного подумал и только потом кивнул.

— Риск есть, но приемлемый. Если бы хотел просто пристрелить, не стал бы назначать встречу и ограничивать охрану. Значит, ему что-то нужно.

— Или хочет, чтобы я именно так подумал.

— Тоже возможно.

Хавьер поднялся и уже у двери достал телефон.

— Я поеду с вами. Захар подведёт людей отдельно. Пятерых хватит, они не полезут внутрь без команды, просто закроют подходы и посмотрят, кто ещё там есть.

— Гильермо сказал по одному.

— Внутрь войдёт один.

С этим было сложно спорить.

Через сорок минут мы уже ехали между серыми корпусами промышленного района. Здесь Фавора выглядела совсем иначе. Никакого стекла, парков с аккуратно выстриженными деревьями и дорогих ресторанов. Старые производственные здания тянулись вдоль дороги, между ними громоздились контейнеры, грузовики и металлические ограждения. Большинство предприятий ещё работали, но нужный нам ангар стоял в стороне, за широкой бетонной площадкой, на которой не было ни одной машины.

Группа Захара приехала раньше. Их я не видел, что в данном случае означало хорошую работу.

Хавьер заглушил двигатель и посмотрел на здание.

— Если что-то начнется, не геройствуйте.

— Постараюсь расстроить тебя как-нибудь в другой раз.

Он ничего не ответил и первым вышел из машины.

Ворота ангара были приоткрыты. Внутри горел холодный верхний свет, терявшийся под высокой крышей, и первые несколько секунд я видел только пустое пространство, бетонный пол, металлические балки и старые краны под потолком. Посреди всего этого стоял стол, накрытый белой скатертью, настолько неуместной в промышленном ангаре, что взгляд цеплялся за неё сразу.

За столом сидел Гильермо. Перед ним стоял стакан с виски, рядом лежала бутылка. Он лениво покачивал жидкость, морщился после каждого глотка и время от времени поглядывал по сторонам так, будто ему было скучно ждать.

Напротив сидела Ева.

Синяк под её глазом я заметил ещё издалека. Она посмотрела на меня, и облегчения в лице не появилось. Наоборот, плечи напряглись ещё сильнее, а взгляд стал тревожнее. Это мне не понравилось больше всего.

Мы с Хавьером двинулись вперёд. В ангаре никого больше не было видно, но пустота ощущалась неправильной. Слишком много тёмных промежутков между колоннами, слишком спокойно держался Гильермо для человека, который привёл на встречу заложницу.

— Наконец-то, — произнёс он, когда мы подошли. — Я уже начал думать, что ты решил не приходить.

Я остановился в нескольких шагах от стола.

— Отпусти её.

Гильермо усмехнулся и сделал ещё один глоток.

— Вот так сразу? Даже не поздороваешься? Хотя, пожалуй, ты только что подтвердил одну вещь, которая меня давно интересовала. Я всё правильно посчитал. Ты трахаешь эту сучку.

Ева дёрнула уголком губ.

— Логика неубиваемая.

— Закрой рот.

— А то снова ударишь?

Гильермо посмотрел на неё с раздражением, но отвечать не стал и снова повернулся ко мне.

— Всё можно закончить сегодня. Мне не нужен твой труп, Виктор. Наоборот, труп создаст слишком много проблем. Мне нужен мой сын, остаток моего бизнеса и гарантия, что ты больше ко мне не полезешь.