Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 18

— Как узнать, где не искать?

— Об этом я и думаю.

Он развернулся и ушёл к себе, не попрощавшись, и Тадео проводил его задумчивым взглядом. Похоже, за несколько часов он успел понять правила.

Матео проводил ушедшего вздохом.

— Он так со всеми.

— Я заметил, — отозвался Тадео. — Хороший специалист. У нас на базе был один такой, по радарам.

За следующий час я убедился в том, о чём догадывался ещё на Сарде. Тадео знал всё обо всём, но ничего до конца. Он с ходу понял, почему для касаний нужна сетка, и тут же поинтересовался, чем она проводит, и Матео замялся, потому что сам не знал. Он объяснил Матео, как на радарной станции гасили наводки, и тут же признал, что к экранам это отношения не имеет. Он держал в голове названия материалов, о которых читал в журналах, но путал, какой из них для стекла, а какой для пластика. Связист знал по верхам очень многое, это и подкупало.

Для дела это подходило. Тот, кто знает, где искать, и не боится задавать вопросы, стоил дорого. Энтузиазм покрывал остальное с запасом. Я видел, как он записывает за Матео, как отмечает на полях, куда поехать в первую очередь, и как при слове «терминал» глаза у него загораются, хотя банк шёл в списке последним.

Больше я в это не лез.

Наверху я позвонил Еве, и велел считать Тадео новым проектом: билеты, гостиницы, аванс в валюте той страны, куда он поедет, суточные и отчёты, и связь через неё, а не через меня. Мария уже отправила ей копии подписанных бумаг. Техническую часть забрали Матео с Лунтиком, и Рафаэль обещал прислать из Корсы список того, что ему нужно для батареи, если такое найдётся по дороге.

К ночи я о Тадео забыл.

Фабрика постепенно пустела.

Открытый зал за стеклом гас по частям: сначала выключали лампы тестировщики, потом модерация, и под конец оставались два-три экрана у программистов, которым, как будто, вообще не уходили домой. В коридоре уборщица возила ведро. Я закрыл дверь кабинета, отодвинул бумаги по «Гранд Сапфиру», на которые сегодня уже не хватало ни сил, ни желания, и достал лист по фонду.

Совет утвердил фонд вчера, при Жасмин. Устав подпишут завтра, министерство получит копию к обеду, и с этого момента у них появятся счёт, печать и обязанности. Оставалось сложить детали воедино. Я взял карандаш и начал со стипендий, потому что с ними было проще всего.

Обычная стипендия в университете шестьсот песо, на неё живут впроголодь. Двадцать стипендий по две тысячи на цифровое направление, с первого курса, по итогам сессии. Пять именных по пять тысяч для лучших, их выбирает деканат вместе с фабрикой. Сто тридцать пять тысяч в месяц, полтора миллиона в год с небольшим.

На оборудовании я задержался. Сорок компьютеров в лаборатории, одна стойка серверов, сеть на весь этаж. Покупает фонд, владеет университет, обслуживаю я. Никаких закупок через попечителей, договор напрямую с нашим поставщиком, скидка за объём, счета мне на подпись.

Третий пункт выглядел скромнее, а стоил дороже, и Матео просил его уже полгода.

Отдельный сервер с копией Виды, десяток тестовых телефонов с прошивкой, и набор инструментов, чтобы студенческая программа ставилась на трубку, запускалась, падала и никому не вредила. На Земле это называли средой разработки, и без неё не выросла ни одна платформа. Железо у нас есть, телефоны выделит Рафаэль из брака. Доступ только стипендиатам и командам конкурса, остальные пусть сначала заслужат.

С сервисом брони всё уже двигалось без меня. Матео собирал сервис вместе с двумя ребятами из «Софтикса» и на прошлой неделе показал первую версию: список номеров, календарь, кнопка «бронировать». Ничего лишнего. Теперь эту идею следовало оформить так, чтобы её можно было отдать студентам как задачу, а не как готовое решение. Описать, что должен уметь сервис, как выглядит номер для гостя и для администратора, что происходит, когда двое бронируют один номер.

Пять команд по четыре, месяц, лучший код уходит в Виду, лучшая команда получает именные стипендии. Остальным достанется опыт и запись в резюме, для первого курса тоже неплохо.

Последний пункт касался не студентов, и я оставил его напоследок.

В скором времени я хотел собрать всех, кто в этой стране умеет писать код, и заставить их соревноваться за деньги и за место у нас. Профессиональный конкурс с настоящим призом и с задачами, которые студент не решит. Три задачи я набросал на обороте листа: поиск по большому массиву данных, маршрут между двумя точками на карте, обмен сообщениями между двумя телефонами без сервера. Три направления, в которых у Виды скоро появится потребность.

Я отложил карандаш и посмотрел на лист. Пять пунктов, и всё вместе тянуло на день работы, не больше. Матео уже в деле, а регистрацию, счёт, договор с университетом, доверенности и публикацию условий Мария с Евой сделают в четыре руки. Ева работала из дома Тайрона, но телефон и факс у неё были под рукой.

На столе мигнул Вифон.

Сообщение от Габриэля дэ Леона: «Завтра в десять у меня, дело важное».

Я сложил лист пополам, сунул его в папку для Марии, оставил на её столе и спустился к машине.

Домой я приехал к десяти, и квартира встретила меня тишиной.

Катрин заехала через полчаса. Я услышал ключ в замке, потом стук сброшенных в прихожей каблуков, и через секунду она стояла в дверях кухни, в деловом костюме, и с большим запасом дневного раздражения на лице.

— Отдел военной журналистики, — объявила она вместо приветствия, — за день выдал одну заметку! Я уволю их всех и наберу заново из тех, кто хотя бы служил.

— Ты уже так делала.

— Значит, сделаю ещё раз.

Она бросила папку на стол, и по взгляду я понял, чего ждал: она приехала не есть, а выговориться.

— Ужин, — предложил я. — Внизу, у Пако. Ты сможешь ругать своих подчинённых, а я буду слушать и есть рыбу.

— Я тоже буду есть рыбу.

— Договорились.

У Пако было тесно даже в такое позднее время. Он поставил нам столик у самой жаровни, потому что других не осталось. От углей тянуло жаром, и спина грелась, пока мы читали давно выученное меню. Катрин заказала дорадо, я взял осьминога, и с первого куска она принялась за своих журналистов, а я слушал.

С Катрин в самом деле было просто. Она не спрашивала, где я был. Не спрашивала, с кем. Она вообще не задавала вопросов, на которые могла получить неприятный ответ, и вместо этого рассказывала о своём. Отдел, тираж, и снятый замминистра.

— Я тебе не мешаю? — уточнила она, когда осьминог кончился.

— Ты мне помогаешь.

— Тогда слушай дальше.

Домой мы поднялись около полуночи. Мы ушли вместе в душ, и вернулись в кровать через полчаса уставшие. Она закинула на меня ногу, поцеловала и моментально уснула. Я полежал немного, слушая, как она дышит, и не заметил, как сам погрузился в сон.

Утром её уже не было. На столе стояла чистая чашка и записка: «Ушла в шесть. Буду поздно».

К Габриэлю я ехал под дождем.

Первый настоящий за осень, мелкий и промозглый. Мажордом принял пальто, проводил меня наверх. В кабинете на окнах висела серая пелена.

Габриэль ждал не один.

Полковник Салгадо сидел в соседнем кресле.

— Виктор, садись. — Габриэль не стал вставать. — Кофе нальют. Леандро, рассказывай.

Полковник подождал, пока мажордом выйдет.

— Наверху согласились, — начал он без предисловий. — Не сразу и не все, но согласились. Гражданский канал могут выделить. Сигнал размыт до ста метров, как вы просили.

— Тогда почему мы сидим?

— Потому что есть небольшая проблема. — Он произнёс это ровно, но пальцы на подлокотнике сжались. — Рассекречивание гражданского канала, даже такого, идёт через сенат. Комитет по обороне должен вынести решение, потом голосование. Но бумаги не проходят дальше.

— Кто держит?

— Не знаю. — Салгадо посмотрел мне в глаза. — В этом и дело, сеньор дэ Фуэго. Если бы кто-то возражал, я бы знал о чём и с кем говорить. Бумагу переносят с заседания на заседание, и каждый раз находится причина. То кворума нет, то докладчик болен, то повестка перегружена. Я тридцать лет в армии и умею читать такие вещи. Это ожидание.