Архитектор магических форм. Том 1 (СИ), стр. 19
Остановить всё одним заявлением всё равно не выйдет. Для государства я пока покойник, и этого достаточно, чтобы послать меня куда подальше.
Иногда хреново жить в правовом государстве. Ведь без надобности оформлять кучу бумажек, можно было бы просто разнести пару хлебальников — и дело с концом.
Что ж, придётся действовать в рамках закона. Многие считают меня психом, но вообще-то я довольно приличный человек.
Начинаю разбираться.
Что касается мастерской, тут всё понятно, у меня есть адрес склада ответственного хранения. С ними хотя бы понятно, что делать. По договорам хуже: дядя уже успел разослать новые распоряжения.
Пишу им, что полномочия Виталия Степановича оспариваются, и заодно намазываю на хлеб, что моя личность подтверждена экспертизой, а дело находится в суде. К письму цепляю копии судебных документов.
Пусть теперь попробуют сказать, что они не при делах и ничего не знали. Теперь, если кто-то решит быстренько продать или перевести спорное добро, встрянет. А мне именно это и нужно — остановить передвижение моего имущества.
Через несколько часов начинают приходить ответы, в основном дебильные отписки, но для суда и они сгодятся.
А вот склад меня радует:
«До получения дополнительных разъяснений перемещение указанной партии приостановлено. Имущество остаётся на ответственном хранении».
Вот, это уже можно считать победой!
Лезу дальше смотреть, что ответили остальные, и настроение быстро портится.
В одном договоре вместо знакомого исполнителя теперь торчит какая-то фирма-посредник. Название вижу впервые. Ищу по данным и выясняю, что фирма открыта два дня назад.
Наверняка фиктивная. Дядя не сидит сложа руки.
По другому договору тоже перестановка. Контора, через которую Виталий обычно всё проводил, исчезла, вместо неё отвечает другая.
Ну да. Ожидаемо.
Дядя понял, что просто так я своё добро не отдам, и начал шевелиться. Где мог — поменял людей или поставил в качестве прокладки фиктивные фирмы.
Быстро он.
Однако проблемы всё-таки получилось ему устроить. Это приятно.
Ладно, Виталий Степанович. Ты умеешь работать быстро, я это всегда знал. Собственно, за это тебя и держал.
Пишу Дену: «Вечером свободен?»
Отвечает через минуту: «Буду с ужином».
Приходит он в девятом часу с двумя пакетами и с порога объявляет:
— Суши. Нормальные. Не такие, как ты ешь.
— Я нормальные ем.
— Мясо внутри теста — это не суши, если что. Даже если ты ешь их с соевым соусом.
— Ты сейчас оскорбил пельмени? Гореть тебе в аду.
— Будем гореть вместе, — он проходит на кухню и застывает. — Так. А где стол?
— Вот он.
— Это верстак.
— Это универсальная мебель.
Он оглядывает мой стол, заваленный инструментами, артефактами и бумагами. На краю сиротливо стоит кружка, которую я, кажется, не мыл ни разу после воскрешения.
— И где мы будем есть?
— Сейчас.
Сдвигаю всё к дальнему краю. Освобождается угол размером примерно с поднос.
Ден вздыхает и выгружает на стол коробки. Следующие минут двадцать разговор вообще не клеится — мы просто едим.
Я только на десятом ролле понимаю, насколько голоден.
— Ты сегодня ел? — спрашивает Ден.
— Конечно.
— Что?
Вспоминаю.
— Кофе. А, ещё мясные суши. Ну, которые пельмени.
— Ясно.
Ден открывает пиво.
— Как суд?
— Подал новые материалы по дяде. Сказали, тебя как свидетеля мало.
— Я уже свидетель?
— Поздравляю с новым статусом.
— И что им ещё надо?
— Любой след, который можно проверить без моего красивого лица. Забей, что-нибудь найду.
— А если не найдёшь?
— Тогда найду дядю.
Ден смотрит на заваленный стол, потом на меня.
— Ты хотя бы спишь?
— Конечно. Иногда моргаю подольше.
Он давится пивом и смеётся.
На этом тема закрыта.
Сидим до полуночи. Обсуждаем какую-то ерунду: его работу, чью-то свадьбу, стоит ли ему брать машину и почему все машины сейчас одинаковые. Про дядю больше ни слова.
Когда Ден уходит, я выкидываю коробки, возвращаю контур на стол и понимаю, что после плотного ужина и хорошей беседы появились силы.
Достаю телефон и пишу Светлане.
«Что делаешь завтра вечером?»
Ответ приходит быстрее, чем я успеваю отложить телефон.
«Работаю. А что?»
«Хочу встретиться».
Точки появляются, исчезают, снова появляются.
«Во сколько?»
Следующий день уходит на второй заказ того же покупателя. Ему нужен подвижный объём, и это задачка поинтереснее, чем тетраэдр. Потому что теперь Вода имеет полное право болтаться внутри геометрии, а геометрия обязана это терпеть.
Работаю с утра и до вечера почти без перерывов.
И вот здесь я замечаю то, о чём стоит подумать.
Я перестал считать применения Аспекта.
Утром я ещё отслеживал каждое: здесь подтолкнул, там придержал, а вот поймал уходящую привязку.
К обеду забылся.
А к семи вечера, это уже стало настолько привычно, что не замечаю вообще.
Расход маны при этом смешной. За целый день я потратил меньше, чем раньше уходило на одну приличную боевую Форму.
Забавно.
Для бойца слабое Движение — мусор. А для Архитектора Форм — превосходный инструмент. И чего это такое предвзятое отношение к нему? Надо будет разобраться.
Заканчиваю в половине восьмого, ополаскиваюсь, переодеваюсь в приличную рубашку и еду на встречу со Светой.
Она пригласила меня к себе, а я и не отказался. Наоборот, это же отлично.
Светлана открывает дверь в халате, с мокрыми волосами и с телефоном у уха.
— Да. Да, я поняла. Нет, до утра ничего не будет, — говорит она в трубку, свободной рукой показывая, чтобы я входил. — Потому что источник спит, Ир. Все нормальные люди спят.
Прохожу, по дороге показываю ей вино, которое купил. Света улыбается и показывает большой палец.
Прохожу в комнату, осматриваюсь. Ну, ничего так. Скромненько, но прилично.
Она заканчивает разговор и бросает телефон на диван.
— Извини. У нас сегодня весёлый день.
— Из-за меня?
— Не льсти себе, — она подходит ближе и забирает у меня бутылку.
Ставит её на стол и не открывает.
— Ты по делу приехал или как? — спрашивает Светлана.
— Или как.
— Правильный ответ.
Думаю, тянуть дальше смысла нет.
Целую её, и она отвечает сразу, без всякой паузы ради приличия. Сразу чувствую, что под халатом у неё ничего нет. Кроме разве что всепоглощающей страсти.
В общем, до вина дело так и не доходит. Мы находим занятие повеселее.
Утром выясняется, что подобные бессонные ночи лучше всё-таки проводить перед выходными.
Это того стоило, конечно, но утром Светлана опаздывает на работу. Носится по квартире, ищет серёжку, потом телефон, потом ещё что-то.
— Останешься? — спрашивает она, натягивая туфли.
— Не-а, у меня тоже работа.
— Форму делаешь?
— Секрет, — улыбаюсь.
— Я думала, между нами больше не осталось секретов.
— О нет, для этого придётся провести ещё не одно интервью, — подхожу и целую Свету.
— Ну, если так, то я не против.
— Мне кажется, ты уже опоздала на работу. Может, ещё задержишься?
— Не могу, прости, — она поднимает на меня глаза. — Гордей.
— М?
— Если у тебя что-то реально сдвинется по суду — напиши мне. Не как журналистке. Просто напиши.
— Беспокоишься за меня? — улыбаюсь я.
Она смотрит на меня секунду, потом целует в щёку и уносится в коридор.
— Дверь захлопни!
Когда ухожу, захлопываю. Но перед этим не отказываю себе в удовольствии принять душ.
Дома возвращаюсь к Форме, и до вечера меня никто не трогает.
Заказ закрываю в десятом часу. Получается даже лучше, чем я рассчитывал — объём держится даже при резкой смене положения или фигуры, чего я, честно говоря, не обещал.
Маякую заказчику. Он решает даже не приезжать, видимо остался очень доволен прошлым заказом. Чтобы получить деньги, открываю анонимный электронный кошелёк.