Идеальный мир для Химеролога 10 (СИ), стр. 3

— У меня есть информация, где они… — я посмотрел на наручные часы. — … примерно через четыре часа будут находиться. Интересует?

Агнесса тут же кивнула.

— Так, смотри. Дмитрий Львович берёт свой отдел, ты берёшь своих людей, и начинаете туда выдвигаться на точку. А по дороге будете обсуждать.

Они переглянулись.

— Обсуждать план действий, когда уже выдвинемся? — нахмурилась графиня. — Как-то это не очень разумно…

— Какой ещё план действий вам нужен? Вы туда просто приходите и грубой силой их задерживаете или уничтожаете. Полагаю, их сложно назвать добропорядочными людьми, раз они в большом скоплении людей выпустили эту хрень всю. А обсуждать вы будете, как вы об этом узнали и как сделать так, чтобы ко мне это вообще никоим образом не вело.

— Слушай, Виктор, — Агнесса потёрла виски, — с каждым разом мне как бы всё сложнее и сложнее всё это прикрывать и выдумывать отмазки для Канцелярии. Да и ко мне внимания всё больше… Поэтому каждая наша схема может дать сбой.

Я перевёл взгляд на стоящего у стены инспектора.

— Ну да, а тут ещё мой ученик какого-то хрена припёрся.

Донской развёл руками.

— А я что? Да я ничего… Выполняю приказ руководства.

— Ладно, раз припёрся, давай садись, — я указал ему на стул рядом с Агнессой. — Будем учиться.

Глава 2

Я принёс из лаборатории тяжёлую пластиковую переноску и поставил её на смотровой стол. Контейнер тут же ходуном заходил, пластик заскрипел, а изнутри донеслось яростное шипение.

— Итак, Дмитрий Львович, сегодня у нас практическое занятие, — я отщёлкнул боковые фиксаторы. — Внутри находится иглочешуйчатый аспид. Животинка нервная и очень шустрая.

Донской тут же подобрался, напряжённо глядя на переноску.

— И какова задача? — поинтересовался инспектор.

— У девочки жуткая изжога от неправильного питания, защемление третьего эфирного узла в хвостовой части, ну и паразитарная инфекция на чешуйках, которая сводит её с ума от зуда. Твоя цель устранить все неисправности и нанести лечебную мазь, — я положил руку на крышку. — Главное условие, постарайся не умереть в процессе. Начинаем.

Я откинул крышку и быстро отошёл на пару шагов. Аспид вылетел наружу сжатой пружиной. Два с половиной метра литых мышц, покрытых острыми костяными шипами, метнулись по столу. Змея извивалась, била хвостом, разбрасывая вокруг себя едкую слюну, и пыталась найти цель для броска.

Агнесса пулей вылетела за дверь, а Донской не растерялся, мгновенно выставив вперёд обе руки и формируя в воздухе плотный гравитационный контур. Пространство над столом исказилось. Аспид, готовившийся к прыжку, внезапно потяжелел раз в десять и впечатался брюхом в металл. Тварь зашипела громче, пытаясь вывернуться, но Донской уже начал ювелирно наслаивать тонкие эфирные жгуты, точечно блокируя мышечные сокращения рептилии.

— Ну, я пойду кофе попью, — бросил я ему, наблюдая, как на лбу чиновника выступают крупные капли пота. — Если начнёт отгрызать тебе пальцы, кричи.

Я вышел в приёмную, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Агнесса стояла у кулера, задумчиво перебирая в пальцах пластиковый стаканчик. Увидев меня, она кивнула в сторону закрытой двери, из-за которой доносились глухие удары змеиного хвоста о столешницу.

— Надолго ты его там задержишь?

— Ну, если он не начнёт думать головой и не перестанет полагаться на грубую силу подавления, то навсегда, — пожал я плечами, направляясь к кофемашине. — Ему нужно научиться чувствовать химеру, а не просто связывать её магией.

— Виктор, это же опасная химера, — нахмурилась Агнесса, отставив стаканчик. — У неё шипы пропитаны парализующим ядом. Одно неверное движение, и твой ученик, на секундочку старший государственный инспектор, поедет в реанимацию.

— Да брось, — я нажал кнопку эспрессо. — Я, конечно, безгранично верю в его потенциал и способность к выживанию, но яд я нейтрализовал ещё два дня назад в лаборатории. Там сейчас только слюна и плохое настроение. Можешь не переживать за его здоровье.

Я достал из кармана халата свой блокнот, вырвал два исписанных мелким почерком листка и протянул их графине.

— Держи, это новая линейка для твоего производства.

Агнесса взяла бумагу, пробежалась взглядом по строчкам, и её идеальные брови медленно поползли вверх.

— Что это? — она непонимающе посмотрела на меня. — Комплексы для улучшения пищеварения? Смеси для поднятия общего тонуса?

— Именно. Начинайте штамповать уже на этой неделе.

— Виктор, это немножко не наш профиль, — графиня вернула мне листки. — Корпорация Новиковых сейчас заточена на элитную косметологию и регенеративную алхимию. Мы делаем деньги на омоложении и заживлении ран. А ты мне предлагаешь торговать желудочными каплями для простолюдинов?

— Ты их просто выпусти на рынок. Сделай массовый продукт по доступной цене и сама увидишь эффект. Поверь, прибыль тебя приятно удивит.

Она снова взяла бумаги, вчитываясь в состав уже более внимательно. Её губы беззвучно шевелились, проговаривая компоненты.

— Бред какой-то… Как это вообще может работать? У тебя тут прописана база из пятнадцати ингредиентов. И ты указываешь, что каждый из них можно спокойно заменить на совершенно другой, более дешёвый аналог из списка! Причём пропорции варьируются в огромном диапазоне. Ты допускаешь около семидесяти возможных вариаций сборки. Так не бывает! В алхимии изменение одного компонента ломает всю структуру зелья. А у тебя, что ни намешай из этого списка, на выходе получается один и тот же препарат с идентичными свойствами. Это антинаучно!

Я отпил кофе, с удовольствием наблюдая за её возмущением.

Вот поэтому я и сижу здесь, в этой тесной клинике, окружённый пробирками и хомяками. Для местных специалистов наука — это жёсткие рамки железобетонных правил и страх перед отклонением от нормы. Они не понимают, что органика и эфир это податливый пластилин, если ты видишь саму суть связей. Я выстроил в этих рецептах самокомпенсирующуюся матрицу. Выпал один элемент? Структура автоматически подтягивает ресурсы соседнего. Это не зельеварение, это построение живой материи на базовом уровне.

А самое главное, чего Агнесса пока не понимала, заключалось в истинном назначении этих «простых биодобавок». Они не имели абсолютно никаких побочек. Нулевая токсичность и полная усвояемость. Для этого мира абсолютный прорыв.

Но пищеварение было только ширмой. При регулярном приёме эти добавки плавно, день за днём, перестраивали слизистую желудка и кишечника человека. Они не делали людей химерами, нет. Они просто укрепляли барьерные функции организма до состояния монолита. Человек, пропивший курс, сможет без последствий переваривать грязную воду из лужи, игнорируя пищевые инфекции и фильтруя тяжёлые примеси. А через пару лет приёма желудок начнёт расщеплять даже слабые яды.

Я делал это с прицелом на будущее. Экология в городах летит к чертям, очистные сооружения не справляются, а твари из Диких Земель постоянно отравляют грунтовые воды. Когда грянет настоящий кризис с продовольствием и чистой водой, эти биодобавки спасут тысячи жизней.

Но рассказывать об этом Агнессе прямо сейчас не собирался. Пусть сначала запустит производство. А недели через две, когда она придёт за новыми формулами, я небрежно упомяну об этих скрытых свойствах. Она сможет собрать пресс-конференцию и с умным видом заявить, что её лаборатории «доработали рецептуру», и сорвёт джекпот на государственных контрактах.

— А что тебя смущает? — я налил себе ещё кофе. — Запускай в производство то, что есть. Технологии не стоят на месте. А теперь давай, выдвигайся на адрес, который я тебе скажу, и становись героем Империи. Если тебе уже стало тяжело прикрывать мои скромные эксперименты перед Канцелярией, значит, нужно срочно повышать твой политический статус.

Агнесса тяжело вздохнула, явно собираясь высказать мне всё, что думает о моей манере вести дела, но её смартфон разразился пронзительной трелью.