Рунный маг империи. Том 3 (СИ), стр. 33

— Справедливости ради, сейчас даже аристократы не торопятся удалять шрамы, — слегка пожал я плечами, будучи солидарным с мнением парня. — Скорее, наоборот, они в последнее время вошли в моду. Можно покрасоваться перед окружающими, рассказать, откуда появился каждый шрам, и заодно приукрасить историю, чтобы впечатлить собеседника или собеседницу.

Дрог тут же оживился и хлопнул себя ладонью по колену.

— Вот! Всё именно так. Шрамы — это история сражений. У того же наставника Деймона почти всё лицо в них, и ничего. А ведь он приближённый твоего отца.

— Деймону они нужны для угрожающего вида, — усмехнулся я. — Чем страшнее он выглядит, тем быстрее новобранцы начинают бегать и меньше задают лишних вопросов. А ответ на вопрос, почему так, достаточно прост. Моя мама немного консервативна и придерживается старых традиций. Как, собственно говоря, и большинство северян.

Дрог снова провёл пальцами по гладкой щеке и задумчиво склонил голову.

— Значит, шрамы на теле можно, а на лице нельзя?

— Да.

— Почему на теле можно, а на лице нельзя? — всё ещё пытаясь уловить логику, задал он вопрос.

— Потому что так сложились традиции, — подытожил я.

Несколько секунд в салоне стояла тишина. Затем Дрог тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Тяжело… в Амрателе культура чуть ли не сложнее самого языка.

— Кстати, о языке, — я невольно улыбнулся. — А как ты так быстро научился разговаривать без ошибок? Когда мы с тобой тренировались, твой прогресс шёл гораздо медленнее.

Дрог сразу перестал выглядеть довольным. Его плечи слегка напряглись, а взгляд медленно переместился к Фадии. Та сделала вид, что очень заинтересована видом за окном.

— Госпожа не оставила выбора… она прилетела в поместье всего на неделю, — наконец заговорил он, понизив голос, — но за эту неделю я впервые почувствовал страх перед женщиной. Причём не из-за угрозы или силы, а из-за…

Он замолчал, несколько раз открыл рот, пытаясь подобрать нужное слово, но вместо него ответила Фадия.

— Ваша мать — очень интересный человек, — девушка перевела взгляд с брата на меня. — За неделю она ни разу не повысила голос, даже когда служанка в спешке случайно задела и уронила вазу. Я не эксперт, но она явно стоила больше, чем эта слуга могла заработать за всю свою жизнь.

Девушка пару секунд помолчала, после чего продолжила рассказ:

— Служанка задрожала, словно осенний лист, рухнула на колени, стала плакать и извиняться. Увидев эту картину, госпожа начала успокаивать девушку, говоря, что это всего лишь фарфор и наказывать её за случайную оплошность она не станет.

— Только когда она поймала другого слугу на том, что тот сливал информацию о поставках конкурентам рода, такой доброй госпожа уже не была, — снова включился в разговор Дрог. — Даже когда я находился на грани смерти, такого страха не испытывал.

— Так, погоди, а что именно случилось и что ты видел? — заинтересованно спросил я. — Неужели мама позвала тебя посмотреть, как будет проходить наказание?

— Не поверите, но так и было, — уверенно заявил парень. — Она назвала это уроком и предостережением. Я тогда не до конца понял, что госпожа имела в виду, пока не увидел её другую сторону.

— Госпожа привела предателя в зал, куда пригласила ещё несколько десятков слуг, после чего усадила его в кресло и села напротив, — вместо Дрога продолжила рассказывать Фадия. — Она молча смотрела на него, пока тот судорожно извинялся, говорил, что допустил ошибку, что виноват, что обязательно всё исправит и заслужит прощение. Его тирада длилась где-то минут десять, и чем дольше госпожа молчала, тем сильнее он нервничал.

— Мне этого слугу в какой-то момент даже жалко стало. Лучше бы просто убили, чем заставляли проходить через такую пытку, — добавил Дрог, перехватив роль рассказчика. — Лишь когда предатель начал спрашивать, почему она молчит, госпожа стала задавать ему неудобные вопросы. Разве Эйзенхорны мало его обеспечивали? Разве он всё это время был чем-то недоволен? Затаил ли он обиду? И всё это она говорила холодным, я бы даже сказал, леденящим душу тоном. У меня аж мурашки по коже побежали от страха.

— В конце она спросила, какое наказание слуга назначил бы на её месте, — вновь продолжила за Дрога Фадия. — Тот склонил голову и честно признался, что выбрал бы казнь. Госпожа покачала головой, после чего всё тем же спокойным голосом сказала, что смерть — это награда и благодеяние. Так что она дарует ему жизнь и даст денег, которых он так желал, чтобы он мог продолжить носить груз вины у себя под сердцем.

— Лицо того слуги надо было видеть, — сказал парень. — Сначала он обрадовался, благодарил за милосердие, а потом до него дошло, какие последствия принесло его предательство. Он пытался вернуться обратно, просил дать ему второй шанс, но за ворота поместья его больше не пустили.

— С репутацией предателя его не ждёт ничего хорошего, — сказал я, зная, на какую участь обрекла его мама. — Ни один род в здравом уме не стал бы принимать его в качестве слуги. Шансы найти хоть сколько-нибудь приличную работу теперь практически равнялись нулю. Деньги рано или поздно закончатся, и тогда, оставшись без крова и всего остального, он почувствует тяжесть всех последствий.

— Поэтому я и говорю, что госпожа умеет вселять страх, — поднял на меня взгляд Дрог. — Когда такой человек следит за твоим обучением, хочешь не хочешь, а будешь выкладываться на тысячу процентов. Так, на всякий случай.

— Госпожа — добрая и очень мудрая женщина, — добавила Фадия. — У неё есть чему поучиться.

— Когда прилетим в Северный Край, уверен, она не оставит вас без внимания, — сложил я руки на груди. — Если моя мама берётся за какое-то дело, то доводит его до конца.

Фадия едва заметно улыбнулась, а Дрога всего передёрнуло, словно он вышел в одних трусах на мороз. Непривычно, конечно, видеть, чтобы этот парень вообще кого-то боялся.

Это буквально как если бы Винсент подошёл ко мне и заявил, что с этого дня переходит на правильное питание. Только диетические салаты, фрукты, белок — и никакой вредной еды, сладостей и газировки. В теории такое могло случиться, но вот шансы…

За весёлыми разговорами я сам не заметил, как мы приехали на аэродром. Там, в ожидании самолёта, мы с Дрогом и Фадией зашли перекусить в местную кафешку. Ехать в «Белый Грифон» я не стал, чтобы ненароком не опоздать. После этого я сел в самолёт и принялся медитировать всю оставшуюся часть пути. Всё-таки по прилёте я должен был оставаться полным сил и энергии.

Правда, когда мы зашли на посадку, до меня внезапно дошло, что никакой весточки о своём прибытии я родственникам, включая маму, не отправил. И что, судя по всему, дорогу до дедушки придётся искать самому…

Глава 13

Стоило мне спуститься по трапу самолёта и сделать первый вдох, как морозный воздух тут же обжёг лёгкие. Я невольно поморщился, после чего оглядел аэродром. Вокруг лежал пласт снега, расчищенный только на взлётной полосе и возле терминала. А вот дальше уже были видны огромные сугробы.

Да уж. В столице сейчас тоже далеко не жара стоит, но с местным холодом её климат даже сравнивать смешно. Как тут только вообще люди живут?

На мгновение у меня возникло желание призвать перо, начертить знак «Тепло», а затем применить эту печать на себе.

Правда, представив, что я могу переборщить с силой и поджечь свою одежду, я сразу отказался от этой идеи. С моим нынешним пониманием истинных слов «Тепло» вполне могло ненароком превратиться в «Огонь» или чего похуже.

Да и сотрудники аэродрома вряд ли обрадуются, если увидят, как кто-то использует магию в общественном месте. Задавать вопросов не станут, вызовут Имперскую Службу Безопасности и потом придется разбираться со служилыми.

Что ж, значит, первым делом нужно поехать в магазин одежды. Иначе до поместья деда я доберусь уже в виде ледяной статуи, которую можно будет поставить где-нибудь у ворот в качестве украшения.