Загадки Столетней войны, стр. 70

Приватная война Жанны де Клиссон против Франции находит место на страницах почти каждой книги об истории пиратства как исторического феномена. Карьера «пиратской капитанши» продолжалась тринадцать лет, и конец ей положило не поражение в морском бою и не нож убийцы, а …любовь. В войне с французами естественным союзником были англичане, и Жанна влюбилась в английского рыцаря, сэра Уолтера Бентли, выйдя за него замуж в 1356 году уже так хорошо на своём шестом десятке. Ей так и не удалось отомстить виновнику смерти её первого мужа, Шарлю де Блуа. Но тот поймал свою карму в 1364 году, пав в сражении, завершившем войну за Бретонское наследство.

Возвращаясь в очередной раз к теме Жанны д’Арк, нельзя не напомнить о женщине, без которой феномен Жанны, скорее всего, не состоялся бы. Без Иоланды Арагонской династия Валуа с большой вероятностью потеряла бы французский трон. Эта испанская принцесса вышла замуж за титулярного короля Неаполя и графа Прованса Людовика Анжуйского, кузена безумного короля Карла VІ. В то время, когда отношения между двумя придворными фракциями всё более и более ухудшались, Иоланда пыталась служить связующим звеном между «арманьяками» и «бургиньонами», но в конце концов примкнула к противникам герцога Бургундского Иоанна Бесстрашного.

В 1417 году Иоланда овдовела и оказалась во главе Анжуйской династии, поскольку её старшему сыну Людовику было только четырнадцать лет. Когда дофин Карл, ещё в 1418 году создавший альтернативное правительство в Пуатье, был лишён прав на отцовский престол по договору в Труа в 1420 году, Иоланда решительно встала на его сторону. Ей удалось добиться от Карла VІ, чтобы он назначил своего сына (и будущего зятя Иоланды) генеральным лейтенантом королевства, таким образом отобрав у королевы Изабо Баварской роль регентши. В 1422 году ей удалось выдать свою дочь Марию замуж за дофина.

Иоланда одной из первых распознала потенциал Жанны д’Арк для поднятия боевого духа французов. Она была одной из тех, кто убедил дофина взять Жанну как символ возрождения государства, и финансировала некоторые её походы. Иоланда также имела на своём счету значительные дипломатические победы, например, убедив бретонцев разорвать их союз с Англией. Пожалуй, наиболее любопытной была её роль как руководителя обширной сети по сбору информации для её зятя-короля: для этого Иоланда использовала свою дружбу с любовницами многих французских вельмож.

Смерть не только от меча и стрелы

Невозможно говорить о Столетней войне, не вспоминая о, возможно, наиболее сильном потрясении, испытанных не только Англией, Францией и их соседями в Европе, но и всей Евразией. О потрясении, принесшем с собой огромные изменения в жизни всей Западной Европы, а также непосредственно повлиявшем на ход военных событий.

Через два года после сражения при Креси на Францию обрушилось еще более страшное бедствие: эпидемия невиданной до того болезни, получившей название «черная смерть». Зараза поразила не только Францию, но и другие страны Европы, в том числе и Англию. Пока бушевала эпидемия, унесшая, по мнению некоторых историков, до половины населения воюющих стран, военные действия практически прекратились. Впрочем, стоило эпидемии слегка улечься, как война возобновилась.

Описание эпидемии — пусть на материале Флоренции, а не Франции или Англии, но болезнь везде протекала одинаково — оставил в своём «Декамероне» Джованни Боккаччо:

Итак, со времен спасительного вочеловеченья Сына Божия прошло уже тысяча триста сорок восемь лет, когда славную Флоренцию, лучший город во всей Италии, посетила губительная чума; возникла же она, быть может, под влиянием небесных тел, а быть может, ее наслал на нас за грехи правый гнев Божий, дабы мы их искупили, но только за несколько лет до этого она появилась на Востоке и унесла бессчетное число жизней, а затем, беспрестанно двигаясь с места на место и разросшись до размеров умопомрачительных, добралась наконец и до Запада. Ничего не могли с ней поделать догадливость и предусмотрительность человеческая, очистившая город от скопившихся нечистот руками людей, для этой цели употребленных, воспрещавшая въезд больным, распространившая советы медиков, как уберечься от заразы; ничего не могли с ней поделать и частые усердные моления богобоязненных жителей, принимавших участие как в процессиях, так равно и в других видах молебствий, — приблизительно в начале весны вышеуказанного года страшная болезнь начала оказывать пагубное свое действие и изумлять необыкновенными своими проявлениями. Если на Востоке непреложным знаком скорой смерти было кровотечение из носу, то здесь начало заболевания ознаменовывалось и у мужчин и у женщин опухолями под мышками и в паху, разраставшимися до размеров яблока средней величины или же яйца, — у кого как, — народ называл их бубонами. В самом непродолжительном времени злокачественные бубоны появлялись и возникали у больных и в других местах. Потом у многих обнаружился новый признак вышеуказанной болезни: у этих на руках, на бедрах, а равно и на остальных частях тела проступали черные или же синие пятна — у иных большие и кое-где, у иных маленькие, но зато сплошь. У тех вначале, да и впоследствии, вернейшим признаком скорого конца являлись бубоны, а у этих — пятна. От этой болезни не помогали и не излечивали ни врачи, ни снадобья. То ли сама эта болезнь неизлечима, то ли виной тому невежество врачевавших (тут были и сведущие лекари, однако ж преобладали многочисленные невежды как мужеского, так равно и женского пола), но только никому не удалось постигнуть причину заболевания и, следственно, сыскать от нее средство, вот почему выздоравливали немногие, большинство умирало на третий день после появления вышеуказанных признаков, — разница была в часах, — при этом болезнь не сопровождалась ни лихорадкой, ни какими-либо другими дополнительными недомоганиями.

Как видим, именно о «чёрной смерти» Боккаччо не говорит. Термин «черная смерть» относительно позднего происхождения, он появляется в документах через несколько сот лет после самой эпидемии. Надо сказать, что до недавнего времени некоторые исследователи подвергали сомнению то, что именно чума была причиной пандемии, указывая на различия между известной клинической картиной заболевания чумой и сведениями о пандемии из исторических источников, включая описание из «Декамерона». Последние исследования ДНК из захоронений жертв «черной смерти» вроде бы окончательно подтвердили, что причиной эпидемии был возбудитель чумы Yersinia pestis, причем в двух вариантах, более не существующих. Можно предположить, что болезнь была комбинацией нескольких типов чумы: бубонной, легочной и септической.

Чума распространена среди популяций грызунов в степях Евразии и передается человеку с укусами блох, паразитирующих на грызунах-носителях. Особенно опасными в этом отношении являются чёрные крысы, предпочитающие жить поближе к человеку. Виды серых и бурых крыс, в отличие от них, сторонятся человека. Если возбудитель чумы попадает в колонию крыс, то через десять-пятнадцать дней большинство крыс умирает. Оставшиеся без пищи блохи через три дня начинают искать новых носителей, которыми становятся люди. После укуса инфицированной блохи и от трёх до пяти дней инкубационного периода несчастная жертва проходит через описанные Боккаччо круги ада, и ещё через три — пять дней в восьмидесяти процентах случаев умирает. Таким образом, от внедрения возбудителя чумы в колонию крыс до первой человеческой смерти от чумы проходит в среднем двадцать три дня.

Бактерии чумы могут иногда вырываться из бубонов и попадать по кровеносной системе в лёгкие, вызывая вариант болезни, именуемый лёгочной чумой. Эта зараза может распостраняться вместе с капельками крови, выкашливаемой больным — но в отличие от бубонной чумы, этот вариант не так легко распространяется от человека к человеку, и обычно только небольшой процент от общего количества жертв чумы заболевает этой формой.

Когда за сто лет до начала Столетней войны образовалась Монгольская империя, охватившая пространство от Тихого океана до Черного и Средиземного морей, это значительно облегчило связь между различными частями Евразии, в том числе расцвела трансконтинентальная торговля. Согласно известному и коварному закону непредвиденных последствий, это создало предпосылки для быстрого распространения эпидемий чумы на всем пространстве империи и за ее пределами.