Загадки Столетней войны, стр. 57
Выше уже говорилось, что уникальность Жанны была не в том, что она — девушка — вела в бой воинов, а в том, что она не была ни аристократкой, ни дворянкой. Многим до сих пор, даже в наше эгалитарное, вроде бы, время, сложно в это поверить. Поэтому время от времени всплывают фантастические истории о якобы истинном происхождении Жанны д’Арк. Так в 1819 году (напомним — время реставрации королевской династии Бурбонов на французском троне после бурной четверти столетия Французской революции, террора и наполеоновских войн, когда не одному французу казалось, что национальная героиня лучше была бы более благородного происхождения, и чем более благородного, тем лучше) французский писатель Пьер Каз выдвинул теорию, что Жанна д’Арк была сестрой дофина (и одновременно героя обороны Орлеана графа Дюнуа), внебрачной дочерью королевы Изабеллы Баварской от её связи с герцогом Луи Орлеанским. В качестве доказательства приводился герб, пожалованный Жанне и её семейству Карлом VІІ. Меч, горизонтально пересекающий поле гербового щита, Каз интерпретировал как геральдический символ незаконнорожденности. Интригующая теория, но в высшей степени невероятная. Начиная хотя бы с того факта, что герцог Луи умер за пять лет до того, как родилась Жанна (справедливости ради, надо сказать, что точной даты её рождения историки не знают).
Вариантом этого мифа о Жанне является отождествление её с ребёнком, родившимся в семье того таки герцога Луи Орлеанского. Действительно, ребёнок родился в 1407 году. Сторонники теории «облагораживания» говорят, что это значит, маленькую девочку зачем-то спрятали от всего мира, и явили только когда понадобился символ для спасения королевства и для победы над ненавистными англичанами. Но опять-таки, дата рождения младенца у герцога Орлеанского на пять лет предшествует предполагаемой дате рождения Жанны. Более того, источники фиксируют факт ранней смерти несчастной малютки. Сторонники этой теории, однако, утверждают, что голоса, которые слышала Жанна — это вариант душевной болезни, от которой страдали несколько представителей тогдашнего королевского семейства, во главе с уже подробно обсуждавшимся королём Карлом VІ — отцом дофина.
Сторонники теории королевского происхождения Жанны иногда приводят историю самозванки Клод дез Армуаз как подтверждение того, что Жанна в действительности осталась жива, что её тюремщики не осмелились предать смерти особу королевской крови и якобы договорились с французами о том, что Жанна будет жить в безвестности.
Иногда встречаются весьма странные интерпретации жизни Жанны. В 1921 году — уже после канонизации Орлеанской Девы католической церковью — антрополог Маргарет Маррей выдвинула теорию, что осудивший Жанну трибунал был прав, что она действительно была ведьмой и поклонялась языческой богине Диане. Но все свидетельства подтверждают её фанатичную преданность христианству.
Тем не менее время от времени встречаются утверждения о том, что Жанна была либо ведьмой и язычницей, либо сторонницей прото-протестантских еретических учений, и именно поэтому её якобы преследовала католическая церковь. Нет абсолютно никакого подтверждения для этих теорий. На судебном процессе члены трибунала действительно спрашивали Жанну о язычестве, но её ответы показали не только, что она презирает любые языческие обряды, но и что она не имеет ни малейшего о них представления. Что до ереси, то о том, что Жанна сама готовилась отправиться в крестовый поход против прото-протестантов-гуситов, речь уже шла выше. Материалы трибунала показывают, что христианская вера Жанны была абсолютно ортодоксальной. Осуждение Жанны базировалось не на её отсутствующей ереси, но на политической приверженности членов трибунала власти английского короля. Кроме того, французские священники из подвластных дофину Карлу территорий засвидетельствовали добрую христианскую веру Жанны ещё перед началом её Орлеанской кампании.
Нередко можно прочитать, что Жанна была осуждена на смерть на костре Инквизицией. Это утверждение просто неверно. Как уже было сказано, председательствующий судья на судебном процессе против Жанны, епископ Пьер Кошон, не был инквизитором. Единственным присутствовавшим на процессе членом церковной инквизиции был Жан ле Мэстр, но он был противником трибунала, и только угроза смерти со стороны англичан вынудила его формально возглавить трибунал, не присутствуя на заседаниях. На повторном процессе, завершившемся посмертным оправданием Жанны, другой член церковной инквизиции, Жан Брэаль, согласился с мнением ле Мэстра, что как сам процесс, так и его приговор были полностью противозаконны. Однако во время первого процесса все, кто заявлял об этом, либо подвергались угрозам со стороны английской администрации, либо даже сами оказались в заключении. Процесс, завершившийся смертью Жанны, имея формально церковный характер, был по сути показательным политическим процессом с заранее известным исходом.
Было бы странным, если бы Жанну д’Арк не попытались кооптировать в качестве символа сторонники и сторонницы феминизма. В самом деле, молодая девушка покидает отчий дом, чтобы стать во главе многотысячных армий в одном из крупнейших европейских вооружённых конфликтов. Но Жанна вряд ли бы одобрила теории феминизма. Её любимым времяпровождением было вовсе не противостояние давящей машине патриархата, а вышивка, ткацкое дело и уборка по дому. Она больше всего гордилась, по свидетельствам современников, не тем, как она могла вести в бой множество вооружённых до зубов мужиков, но тем, что могла одержать верх над любой женщиной в мирном «поединке» вышивальной иглой или прялкой. Когда её спросили на процессе, почему же тогда она не занимается женскими делами, её ответ был — потому что ими уже занимаются другие женщины. Что же до стабильно сопутствующих тогдашним армиям женщин разнообразных (и главным образом малопочитаемых) занятий, то она их презирала и ненавидела, не раз выгоняя их из расположения своих солдат с обнажённым мечом в руке — вряд ли это служит хорошей рекламой Жанны как борца за права женщин. Сама Жанна не проявляла особого «сестринского отношения» даже к тем женщинам, кто, подобно ей, заявлял, что имеет «прямую линию» к небесам. Когда некая Катрин из Ла Рошели появилась при дворе дофина, утверждая, что Господь послал её, чтобы заключить мир между дофином и герцогом Бургундским, Жанна объявила видения Катрин ложными и заявила, что та должна немедленно вернуться домой к своим семейным обязанностям.
Да и вообще, она считала своей главной задачей посадить на трон Франции мужчину — дофина Карла (как мы помним, женщин законодательно лишили права даже претендовать на трон французского королевства). Так что Жанна вовсе не стремилась перевернуть или отменить гендерные роли средневекового общества, наоборот, она всеми силами стремилась подтвердить, что у власти должны быть именно мужчины.
Столь же безосновательны попытки представить Жанну как героиню ЛГБТ. Не существует никаких свидетельств о её гомосексуальности. Похоже, сексуальная сторона жизни её вообще не интересовала (её голоса ещё до того, как поставили перед ней задачу спасения Франции, приказали ей отказаться от подготовленного её родителями замужества). Два освидетельствования — в Пуатье по распоряжению дофина, и в Реймсе во время её судебного процесса — подтвердили, что она не вступала в сексуальный контакт. В длинном списке обвинений на её процессе «противоестественные наклонности» не фигурировали вовсе (а с каким бы жаром набросились бы на такую возможность её обвинители). Да, главным обвинением (из-за которого Жанне и пришлось погибнуть) было ношение мужской одежды, но к такому решению Жанна пришла исключительно из практических соображений. Прежде всего, мужская одежда позволяла более легко ездить верхом, что было необходимо, поскольку Жанне нужно было преодолеть несколько сот километров от границы Франции до резиденции дофина. Далее, мужская одежда была дополнительной защитой от возможных попыток посягательств на её невинность. А затем рыцарский костюм уже стал её неотъемлемым образом. Тем не менее, Жанна не только вполне счастливо носила женскую одежду первые семнадцать лет своей жизни, но и позже, уже в тюрьме, просила похоронить её в женском платье, если она умрёт в узилище.