Загадки Столетней войны, стр. 32

С другой стороны, король придерживался строгого благочестия. Его солдатам во время кампании было настрого запрещено грабить церкви и священников, грабить и насиловать женщин. Известно, что он приказал повесить одного из своих лучников, схваченного с украденным церковным священным сосудом. Генрих покровительствовал церкви — в том числе в её охоте на еретиков — и основывал новые монастыри. Его подданные благоговейно трепетали перед ним, считая, что его благочестие, целомудренность (он подчёркнуто избегал общества женщин во время кампаний) и военные триумфы свидетельствуют о милости свыше.

Венцом его успехов был подписанный 21 мая 1420 года в Труа мирный договор. Согласно ему, он и его наследники наследовали французскую корону после смерти короля Карла VІ. Вдобавок английский король получал в жёны дочь Карла VІ Екатерину, руки которой он просил за пять лет до того. Тогдашний летописец отмечал: «Было видно, что король Генрих без памяти влюблён» в темноволосую принцессу, которая вполне отвечала ему взаимностью. Свадьба состоялась 2 июня 1420 года.

Стоит быстро сравнить два мирных договора: Бретиньи 1360 года и Труа — шестьдесят лет спустя. Если по первому мирному соглашению территория Французского королевства была разделена между английским королём Эдуардом ІІІ и французским Иоанном ІІ, то согласно второму Франция оставалась неделимой, но в ней менялась правящая династия. Столетняя война уже на этом этапе способствовала кристаллизации единых национальных государств из прошлого феодального калейдоскопа аристократических владений.

После свадьбы Генрих и Екатерина проследовали торжественной процессией по всей территории Англии. В ходе этой поездки по стране король мог убедиться, что его подданные устали от войны и желают мира. Собственно, таковыми были и планы Генриха. Но лишённый наследства французский дофин не собирался прекращать войну.

В 1421 году в битве при Боже английская армия потерпела поражение, в котором погиб брат Генриха V герцог Кларенс. Король был вынужден вернуться во Францию, чтобы переломить ход войны. Пока он вёл свою новую кампанию, королева Екатерина родила его единственного ребёнка, будущего короля Генриха VІ. Но в августе 1422 года Генрих V заболел (весьма вероятно, дизентерией, от которой так часто погибали солдаты на войне в средние века, особенно во время длительных осад), и через три недели, 31 августа 1422 года, скончался, так ни разу и не увидев своего сына, который, в отличие от него, будет коронован на французский престол.

Тело короля забальзамировали, и гроб с ним находился в соборе в столице Нормандии Руане, прежде чем был перевезён через Ла-Манш. Последний свой приют король-воитель нашёл в Вестминстерском соборе, рядом с могилой свергнутого его отцом Ричарда ІІ. То, что сейчас почти никто не вспоминает о его жестокости, заносчивости, бесчувственности и религиозном фанатизме — свидетельство не столько характера самого короля Генриха V, сколько таланта Уильяма Шекспира, обессмертившего в своих пьесах не исторического короля, а его идеализированный образ.

«Англичане — нация, особенно приверженная насилию»

В XV столетии во Франции была популярна довольно грустная песенка о солдате — «вооружённом человеке»:

Эта песня оказалась столь популярной, что пересекла границы Франции, и на её мелодию композиторы в нескольких странах сочиняли церковные песнопения. С одной стороны, можно сказать, что она отражает ужас, испытываемый во время войны не только солдатами, но и в особенности мирным населением, подхваченным водоворотом событий. С другой, её популярность за пределами Франции хорошо показывает, что Столетняя война — в контексте которой неизвестный поэт и музыкант сочинил эту песню — затронула не только Францию. Впрочем, об этом речь ещё пойдёт.

«Вооружённый человек», которого боялись французские крестьяне, был чаще всего солдатом одной из многочисленных английских армий, пересекавших Францию из конца в конец на протяжении всех лет войны. Своими победами на поле боя, а также своей граничащей с жестокостью чёрствостью и равнодушием в отношении мирного населения англичане заработали себе репутацию особенно кровожадного народа. Даже у уже многократно цитируемого Уильяма Шекспира можно найти отчётливый отголосок такой репутации его соплеменников в глазах французов в разговоре французских военачальников перед сражением при Азенкуре, в его исторической драме «Генрих V»:

Герцог Орлеанский

Какой жалкий глупец этот английский король! Как он зарвался со своими тупоголовыми молодцами!

Коннетабль

Если бы у англичан была хоть капля здравого смысла, они бы удрали от нас.

Герцог Орлеанский

Да, им этого не хватает. Если бы их головы были защищены броней разума, они не носили бы на них таких тяжелых шлемов.

Рамбюр

Их остров — родина храбрых созданий; их бульдоги необычайно воинственны.

Герцог Орлеанский

Дурацкие псы! Они кидаются прямо в пасть русскому медведю, и он разгрызает их черепа, как гнилые яблоки. Так можно назвать храброй и блоху, которая завтракает на губе льва.

Коннетабль

Верно-верно! Эти люди сильно смахивают на бульдогов. Они лезут напролом, оставив разум вместе с женами дома. Дайте им хороший кусок говядины да добрый меч в руки, — и они будут жрать, как волки, и драться как дьяволы.

Нам известно, что произошло дальше, и достаточно скверная репутация англичан была только усилена известиями о том, как они по приказу своего короля перебили несколько сотен благородных пленников. Наиболее известной их жертвой в тот день, пожалуй, был герцог Брабантский, брат герцога Бургундии Иоанна Бесстрашного. Он подоспел к месту сражения тогда, когда оно было в самом разгаре, и не став дожидаться подхода его собственного обоза с его дорогим доспехом, приказал кому-то из слуг отдать ему свой достаточно простой доспех, чтобы побыстрее врубиться в ряды англичан. Увы, ему пришлось сдаться в плен, и когда прозвучал королевский приказ, кто-то из английских лучников просто перерезал ему глотку, прикинув, что жизнь французишки в таком захудалом доспехе вряд ли стоит большого выкупа.

Но поведение англичан и среди собственных соотечественников иногда кажется нам просто запредельным. Рассмотрим один такой случай. Осенью 1379 года отряд английских солдат во главе с сэром Джоном Арунделом, младшим братом графа Арундела, готовится отплыть в Бретань. К сожалению, ветер над Ла-Маншем не попутный, и отряду нужно где-то расквартироваться, чтобы дождаться погоды для пересечения пролива. Неподалёку находится женский монастырь, и сэр Джон просит настоятельницу впустить его солдат. Та, совершенно логично, опасается таких гостей, но поскольку устав монастыря предписывает оказывать гостеприимство путникам, скрепя сердце разрешает постой.

К сожалению, ветер не меняется, и постой солдат в монастыре затягивается. От скуки они начинают пить, и, как делали молодые люди на протяжении тысячелетий, заигрывать с находящимися поблизости женщинами, в этом случае с монашками. Тем это не нравится, и они запираются в своих кельях. Это, в свою очередь, не нравится перепившимся солдатам. Они выбивают двери в монастырских зданиях и насилуют монашек. После этого события катятся по наклонной плоскости.