Загадки Столетней войны, стр. 21

В отличие от луков (и это было ещё одно их преимущество), арбалеты можно было держать взведёнными (с натянутой тетивой, обычно изготавливаемой из толстого каната). Если в полевом сражении арбалетчики нуждались в прикрытии щитами, то при обороне крепостей они были особенно неоценимыми, имея возможность стрелять из-за крепостных стен. К концу Столетней войны были изобретены арбалеты со стальным луком, которые имели силу натяжения до 450 кг, и способные уверенно пробивать рыцарский пластинчатый доспех своими короткими (30 сантиметров) толстыми и тяжёлыми (вдвое тяжелее, чем у лука) стрелами («болтами»).

Как уже упоминалось, научиться стрелять из арбалета было гораздо легче, чем из длинного лука. Возможно, именно поэтому в континентальной Европе, особенно в городах, широко распространились гильдии и братства арбалетчиков, сочетавшие тренировку в воинском мастерстве с социальными функциями. В этом легко увидеть значительное сходство с сообществами лучников в общинах Англии. В этом аспекте, как и в других существенных аспектах, эти два вида оружия были, как можно судить, вполне похожи, даже при всех своих различиях.

Что мы знаем и чего не знаем о сражениях средневековья

Из предыдущих разделов у читателей может сложиться впечатление, что историки знают довольно много о сражениях Столетней войны. В общем, им действительно известно довольно много, как и о сражениях других войн средневековья, и о прочих аспектах жизни людей в Средние века. Однако это знание далеко не всеобъемлюще, особенно в отношении деталей. Можно пояснить на современном примере. Предположим, через многие сотни или тысячи лет археологи, раскапывая развалины, ну хотя бы древнего Кривого Рога, несомненно наткнутся в слое, соответствующем ХХ и ХХI векам новой эры, на множество странных маленьких металлических колец, о которых не сохранилось абсолютно никаких сведений в дошедших до их дней исторических документах. Да и в самом деле, много ли в документах ссылок на кольца от банок из-под пива или пепси?

От сражения при Азенкуре (далее рассмотрим главным образом именно его, как хороший пример) до нас дошло около десятка свидетельств современников с обеих сторон битвы. Как английские, так и французские свидетельства в общем и целом рисуют сходную картину сражения, но только в самом общем плане. А вот в деталях они либо темны и непонятны, либо вообще не упоминают об определённых аспектах, о которых мы хотели бы знать, либо противоречат друг другу.

Начнём, казалось бы, с самого простого, с количества участников и с размеров потерь. Общей тенденцией летописцев и историков во все века было до невозможности преувеличивать размеры вражеской армии, тем самым в случае победы превознося в глазах читателей славу своего воинства, в случае же поражения вину за него можно было легко свалить на несметные полчища супостатов. Английские хроники нередко пишут о стотысячных французских армиях, французы же обычно преувеличивают численность англичан в два — три раза. Историки знают о битве при Креси практически исключительно из английских источников, поэтому о силе французской армии короля Филиппа VІ есть лишь оценочные суждения, которые колеблются в диапазоне от двадцати до шестидесяти тысяч человек. Понятно, что количество ополченческой пехоты, имевшей в любом случае небольшую боевую ценность, может различаться в разы, от десяти до сорока тысяч, тем более что она всё равно не принимала активного участия в сражении. Но даже по количеству наёмных генуэзских арбалетчиков нет согласия, две тысячи их было, четыре или шесть. Обычно, впрочем, историки сходятся на том, что тяжёлой рыцарской конницы у короля Филиппа было около двенадцати тысяч.

Рассказы о стотысячных ордах можно смело отбросить хотя бы из соображений полной невозможности прокормить такую толпу, но часто размеры поля сражения показывают, что армии противоборствующих сторон не могли превышать определённых размеров. Поле битвы при Азенкуре давало возможность перекрыть его армией размером приблизительно в шесть тысяч, что более-менее совпадает с обнаруженными в архивах, с необходимостью неполными, списками личного состава армии Генриха V. Аналогичного документа для французской армии просто не существует (или он ещё не был найден, и, возможно, ещё будет найден, как разыскался в архивах относительно недавно составленный французским командованием предварительный план сражения против армии Генриха V). Поэтому общепринятой является её оценка приблизительно в двадцать пять тысяч, хотя некоторые авторитетные исследователи считают, что французов было не более двенадцати тысяч. Более высокая оценка обычно аргументируется тем, что все источники сходятся на том, что французское войско выстроилось для битвы в три эшелона, один за другим в промежутке между двумя рощами, который, как уже говорилось, перекрывался английскими шестью тысячами бойцов.

О потерях французов при Креси мы знаем из пересчёта тел погибших французских рыцарей наутро после сражения, сделанного по приказу Эдуарда ІІІ, хотя там если и можно быть более-менее уверенными в информации о павших из благородного сословия, то не исключено, что количество убитых простых пехотинцев могло быть преувеличено — тоже обычное дело, как в известной фразе, приписываемой, кажется, российскому генералу Румянцеву после одного из успешных сражений против турок: «Пиши больше, чего их, басурман, жалеть!».

После битвы при Азенкуре подобного подсчёта сделано не было, и английские хроники нередко писали о пятидесяти тысячах убитых французов. Однако только несколько сот трупов было похоронено на кладбищах возле церквей в близлежащих деревнях, и к тому же в громадной братской могиле, вырытой по приказу епископа Камбрэ, в чьей диоцезе произошло сражение, было похоронено ещё около шести тысяч жертв сражения. Такими, похоже, и надо оценивать потери разгромленной французской армии. Кстати, шесть тысяч убитых существенно подрывают нижнюю оценку её силы — потеря половины армии убитыми случается крайне редко в истории войн и сражений.

Что касается английских потерь, то здесь наблюдаем тоже часто встречающуюся иную тенденцию — преуменьшать собственные потери. Английские хроники иногда говорят, что погибла только дюжина бойцов из армии короля Генриха. Впрочем, другие источники говорят о сотне убитых. Поскольку точно известны имена двадцати шести убитых английских аристократов и рыцарей, потери англичан при Азенкуре можно оценить как от сотни до нескольких сотен убитых и умерших от ран.

Кстати, возникает довольно интересный вопрос в связи с соотношением потерь и общей численности проигравшей при Азенкуре армии. С учётом вышеизложенных прикидок, в атаках на английскую позицию приняло участие около восемнадцати тысяч французов. Из них погибло не более семи тысяч. Что же случилось с остальными? Согласно рассказам о сражении, только небольшая часть французов отступила, когда бой закончился. Куда же делись ещё от семи до девяти тысяч рыцарей? Похоже, они в панике бежали с поля боя, но о таком массовом бегстве не упоминает ни один свидетель сражения. Возможно, дело было в классовой солидарности с обеих сторон и в нежелании позорить благородное сословие: с французской стороны — своих соотечественников, а с английской — хоть и врагов, но классово близких. Кроме того, англичанам гораздо почётнее было бы приписывать победу своей отваге, а не панике у врага.

Перейдём от численности армий к их организации. Тут мы не знаем практически ничего абсолютно достоверного. Известно, что Эдуард ІІІ в период, близкий к сражению при Креси, экспериментировал с организацией своих лучников в отряды по тысяче бойцов каждый, возглавляемые «миллиардом», тысяцким, но похоже, что эксперимент не оказался удачным, и вскоре от него отказались. Сохранились указания, что лучники делились на отряды во главе с «винтенарами» (командирами двадцатки) и «сентенарами» (сотниками). Винтенарами назначали наиболее опытных старых солдат, а сентенарами рыцарей, которые могли сражаться также и конно, вместе со своим оруженосцем или парой оруженосцев. Двадцатки и сотни не совпадали с отрядами лучников, призванными на военную службу королевскими чиновниками или землевладельцами-рыцарями, они группировались в отряды для большей эффективности управления. Скорее всего — хотя дошедшие до нас документы и скупы свидетельствами об этом аспекте войны — такая организация использовалась в английской армии и при Креси, и при Пуатье, и при Азенкуре, но опять же, именно в контексте конкретных военных действий и сражений документы не позволяют никак осветить этот вопрос. С большой степенью вероятности, похожую систему использовали и генуэзские арбалетчики, противостоявшие лучникам в сражениях: организация армий в королевствах Западной Европы очень часто была весьма похожей.